Церемония коронации завершилась, и в мечети воцарилась праздничная атмосфера; люди поздравляли друг друга с восшествием на престол нового султана.
Официальная часть осталась позади, и гости, которые в обычной жизни редко пересекались, принялись оживленно беседовать. Больше всего людей толпилось вокруг Али-паши и Фуада-паши, следом за ними шел Йылмаз-паша – новая значимая фигура в высших эшелонах власти.
По сравнению с тремя пашами, окружение Мурада выглядело куда более скромным. Глядя на эту сцену, любой мог без труда понять, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть в Османской империи.
Пока гости вели беседы, в мечеть тихой поступью вошел мужчина в военной форме. Мундир резко выделялся на фоне облачений собравшихся, поэтому многие, включая Мурада, быстро заметили вошедшего офицера.
Тот направился прямиком к Али-паше, который, очевидно, был с ним знаком. Офицер что-то прошептал визирю на ухо, и Мурад увидел, как довольное лицо Али-паши мгновенно помрачнело.
Визирь бросил взгляд сначала на Мурада, затем на Йылмаза-пашу. Впрочем, он быстро совладал с собой, вернув лицу прежнее невозмутимое выражение, словно ничего не произошло.
Этот мимолетный эпизод не испортил общего настроения. Те, кто искал расположения Али-паши, продолжали свои заискивания, хотя сам визирь заметно утратил к ним интерес.
Вскоре к Мураду подошел один из западных дипломатов – посол Британии Булвер.
— Ваше Величество, я – Булвер, посол Британской империи. Позвольте мне от лица моей страны выразить вам глубочайшие поздравления, — произнес он.
Мурада несколько удивило, что британский посол, известный своими добрыми отношениями с Али-пашой, предпочел разговору с визирем аудиенцию у него. Впрочем, тут же рассудил он, сегодня день его коронации, и такой жест со стороны Булвера был вполне уместен.
— Посол Булвер, я принимаю поздравления Британии. Османов и англичан связывают долгие узы дружбы. Вместе мы противостояли варварскому вторжению русских на Крымском полуострове, а сегодня британские промышленники помогают нашей империи на пути модернизации.
Мурад ответил положенными по протоколу любезностями.
Закончив с формальностями, он в шутку добавил:
— Если представится случай, я бы и сам с удовольствием посетил Британию с официальным визитом.
Мурад не ожидал, что Булвер воспримет эту шутку всерьез. Посол встрепенулся и с жаром спросил:
— Ваше Величество Мурад, вы говорите серьезно? Вы действительно помышляете о визите в Великобританию?
Глядя на воодушевленного Булвера, Мурад внезапно вспомнил, что в нынешние времена у османских султанов не было традиции выезжать за границу.
Да что там за границу – даже поездки по собственным провинциям совершались крайне редко. Прежние правители не покидали Стамбула и его окрестностей, полагаясь в управлении империей на «эффективное» правительство и местных феодалов.
Именно поэтому слова Мурада вызвали у Булвера такую бурную реакцию. Для султана это была лишь вежливая фраза, но посол уже прикидывал политические последствия такого шага.
Великий визирь Али-паша и так был англофилом; если и новый султан окажется сторонником сближения с Лондоном, то влияние Британии в Османской империи и на всем Ближнем Востоке возрастет многократно.
В 1862 году Османская империя по сухим цифрам отнюдь не казалась слабой. Ее территория превышала пять миллионов квадратных километров, население составляло более тридцати миллионов человек, а армия насчитывала свыше миллиона солдат (учитывая фактически независимый Египет и полуавтономные балканские государства).
К тому же за плечами империи были реформы Танзимата. И хотя они не слишком увеличили реальную мощь государства, они придали Османам облик современной державы.
По крайней мере внешне империя все еще могла претендовать на место в ряду великих держав. Если Булверу удастся сделать ее монарха союзником англичан, он может смело рассчитывать на повышение по возвращении в Лондон!
— Разумеется, это так, — ответил Мурад, не желая брать свои слова назад и ударить в грязь лицом.
Внешне он оставался спокоен, но внутренне уже проклинал себя за излишнюю болтливость. «Впредь нужно следить за каждым словом», – предостерег он себя.
Впрочем, обдумав ситуацию, Мурад решил, что последствия его оплошности не так уж плохи. Более того, в этом крылась неплохая возможность.
Во-первых, угроза потери трона в ближайшее время ему не грозила, что позволяло спокойно планировать поездку. Во-вторых, последние десятилетия империя и так придерживалась курса на сближение с Англией и Францией. Визит в Лондон и поддержка британцев могли стать хорошим подспорьем в борьбе за власть.
Взвесив все за и против, Мурад пришел к выводу, что поездка в Британию после воцарения – идея вполне здравая.
Получив подтверждение, Булвер тут же заверил его:
— Ваше Величество, Британская империя – ваш преданный друг, и мы всегда будем рады вашему визиту.
Сочетание слов «Британия» и «преданный» показалось Мураду комичным. В его памяти всплыло множество исторических анекдотов о том, как ловко англичане предают своих союзников.
— Ха-ха! — Рассмеялся он. — Когда я соберусь в путь, я непременно извещу вас, посол Булвер. С нетерпением жду знакомства с вашей страной.
В этот момент их беседу прервал чей-то голос.
— О! Ваше Величество Мурад, позвольте мне от имени Французской империи поздравить вас с восшествием на престол, — произнес Мустье, посол Франции, подойдя к трону.
Он подслушивал разговор Мурада с Булвером и, едва услышав о намерении султана посетить Англию, поспешил вмешаться.
Франция и Британия были «преданными» союзниками. А что делает союзник, когда видит, что другой получает выгоду? Разумеется, пытается вставить палки в колеса и урвать кусок побольше!
Отношения между этими двумя державами были особенными: французы не могли выносить успехов англичан, и наоборот.
Мурад кивнул, принимая поздравления Мустье.
Тот продолжал:
— Сир, у Франции и Османской империи куда более древняя история дружбы. Еще в шестнадцатом веке наши народы заключили нерушимый союз!
Комментарии