Союз, о котором упомянул Мустье, вошел в историю под громким названием «Святотатственный союз». В XVI веке католическая Франция объединилась с врагом всего христианского мира – Османской империей, чтобы вместе противостоять Священной Римской империи, чем изрядно подпортила свою репутацию «любимой дочери Церкви».
— Дружба французов и османов стоит выше религиозных догм и национальных границ. Государь, если вы решите нанести визит в Европу, прошу вас – поставьте Францию на первое место! Да пребудет вечно франко-османская дружба.
Весь смысл речи Мустье сводился к одному: переманить султана у Булвера.
Видя, как его пытаются обойти на повороте, Булвер не выдержал и съязвил:
— В Париж, господин Мустье? Простите, вы хотите, чтобы парижские девки наградили Его Величество дурной болезнью?
— Господин Булвер, не судите о Его Величестве по британским меркам. Государь, в отличие от вас, англичан, разбирается в моде и не станет принимать парижских кокоток за благородных дам, — не остался в долгу Мустье.
Словесная перепалка двух послов изрядно развлекла Мурада в этот скучный день.
Внешне он изображал неловкость от их спора, но в душе ликовал. «Прекратите! Перестаньте! Вы же так друг друга не убьете!» – насмешливо думал он.
В итоге стараниями француза беседа Булвера с султаном была сорвана. Британский посол с извиняющейся миной произнес:
— Сир, боюсь, из-за вмешательства некоего господина наш разговор придется прервать.
Мустье и ухом не повел на выпад коллеги. — Ваше Величество, Франция – ваш верный друг, и наши двери всегда открыты для вас, — повторил он.
Даже когда они отошли, в воздухе продолжало пахнуть грозой.
Вслед за послами к Мураду приблизился еще один важный гость – Йылмаз-паша в сопровождении нескольких офицеров.
— Государь, да хранит вас Аллах, — поприветствовал он султана.
— Да хранит он и тебя, Йылмаз-паша, — искренне ответил Мурад.
Этот человек был его главной опорой, и султан твердо решил держать его поближе к себе.
Мурад умел подстраиваться под собеседника. Перед лицом Йылмаза-паши он не заботился о султанском величии – сейчас оно было ему ни к чему.
После краткого обмена любезностями Йылмаз представил троих военных, пришедших с ним.
— Это Хусейн Авни-паша, директор Имперской военной академии.
Йылмаз указал на грузного мужчину с типичными османскими усами. Как только его имя было произнесено, Авни шагнул вперед и склонился в поклоне:
— Сир, для меня огромная честь видеть вас. Да пребудет с вами милость Аллаха во веки веков.
Мурад важно кивнул:
— Авни-паша, и тебе его милости.
Султан не собирался пренебрегать Авни только потому, что тот стоял за спиной Йылмаза. Любой чиновник в чине паши был ценным союзником.
Затем Йылмаз представил следующего офицера:
— А это Ахмед Аюб-паша, командир второй пехотной дивизии армии Хасса (1-го корпуса).
— Государь, да благословит вас Аллах, — произнес Аюб, склонившись.
— Да благословит он и тебя, Аюб-паша, — ответил Мурад.
Последним Йылмаз представил третьего офицера:
— Иззет-бей, командующий инженерным полком 1-го корпуса.
Иззет шагнул вперед, вытянулся во фрунт и отдал честь по-военному:
— Ваше Величество, да хранит вас Аллах.
— И тебя, Иззет-бей, — в третий раз отозвался Мурад.
Закончив представление, Йылмаз произнес:
— Сир, Авни-паша, Аюб-паша и Иззет-бей – благочестивые офицеры, преданные империи. Надеюсь, они окажутся вам полезны.
Этими словами Йылмаз фактически открыто объявил о своем переходе на сторону султана.
Он сделал это на глазах у Али-паши и Фуада-паши, не таясь, и тут же начал знакомить Мурада со своими связями в армии.
Султан был тронут. Встав с трона, он взял Йылмаза за руку и горячо воскликнул:
— Йылмаз-паша, вы – истинный слуга империи!
Для Мурада любой, кто не был в одной связке с Али и Фуадом, автоматически становился образцом верности. Даже будь этот человек последним взяточником, сейчас он был «истинным слугой».
Йылмаз с достоинством принял эту похвалу. — Служить монарху – долг подданного. Повиноваться халифу – обязанность каждого правоверного мусульманина. Я слуга Османской империи, а не османского правительства. Я благочестивый мусульманин, а не нечестивый христианин!
Голос Йылмаза гремел под сводами мечети. Хотя он обращался к Мураду, его слова слышали все присутствующие. Взоры гостей устремились на группу у трона.
Никто не ожидал, что в один день увидит сразу два спектакля: торжественную коронацию Мурада и открытый разрыв Йылмаза с реформаторами.
Присутствующие отметили и свиту паши. Йылмаз привел с собой внушительную силу: директора военной академии, двух высших чинов гвардии. Вместе с должностью начальника Генштаба и контролем над жандармерией это означало, что почти треть войск Стамбула теперь на стороне султана.
Пусть Мурад все еще уступал в силе реформаторам, он перестал быть одиноким затворником, с которым они могли делать что угодно.
Многие искатели наживы и ловкие царедворцы, почуяв смену ветра после демарша Йылмаза-паши, тут же начали перебираться поближе к Мураду.
Атмосфера в мечети стала по-настоящему странной, и в этом напряженном ожидании торжество подошло к концу.
Коронация принесла Мураду богатые плоды. Треть гарнизона столицы была у него в кармане. Теперь ему не нужно было так бояться угроз Али-паши; при следующей встрече он будет говорить куда увереннее.
Но там, где один празднует успех, другой неизбежно терпит крах. Едва покинув залу, Али-паша изменился в лице.
Комментарии