— Ради своего протеже Йылмаз переметнулся к этому мальчишке-султану, — ледяным тоном произнес Али, обращаясь к Фуаду.
Они уже вернулись в здание правительства и остались вдвоем в кабинете.
— Только что, прямо на церемонии, Асад доложил мне: часть черкесской гвардии Мурада зачислена в жандармерию, а остальные распределены по провинциальным частям.
Первоначально Осман Нури планировал пристроить в жандармерию лишь тысячу человек, но когда об этом узнал Йылмаз, он настоял на том, чтобы все черкесы остались в Стамбуле. Боевая мощь этих воинов была всем известна, и паша хотел максимально усилить свои позиции в столице. Так вторая тысяча солдат оказалась в рядах местных войск.
Али-паша продолжал:
— Все случилось слишком внезапно. Я допускал, что Йылмаз примкнет к султану, но не думал, что он приведет с собой таких людей. Йылмаз был преподавателем в военной академии, Авни – ее нынешний директор. Теперь я и не знаю, можно ли нам доверять ее выпускникам. А Аюб и Иззет? Почему эти двое пошли за Йылмазом?
В голосе визиря слышался явный упрек: он винил Фуада в том, что тот не уследил за 1-м корпусом, позволив ключевым командирам ускользнуть.
Чувствуя, что гнев друга направлен на него, Фуад поспешил оправдаться:
— Меня назначили командующим 1-м корпусом только в сентябре прошлого года. Государственные дела не оставляли мне ни минуты покоя. На мне министерство иностранных дел, финансовый и высший судебный советы. На армию времени просто не оставалось.
Советы по финансам и юстиции, которыми руководил Фуад, входили в структуру комитета Танзимата. Первый фактически заменял министерство финансов, а второй сочетал в себе законодательную и судебную власть, будучи самым загруженным ведомством реформ.
К моменту переворота Фуад, по сути, исполнял обязанности министра иностранных дел, финансов, юстиции и главы законодательного собрания. Неудивительно, что за столь короткий срок он не успел навести порядок в войсках.
Теперь же на него легла еще и нагрузка Военного министерства, так что времени на корпус у него станет еще меньше.
Впрочем, нехватка времени была лишь одной причиной. Другая крылась в том, что реформаторы и армия, хоть и были тесно связаны, не представляли собой единого целого. Костяк реформаторов во главе с Али и Фуадом составляли выходцы из бюро переводов при МИДе. Это были дипломаты и переводчики, тесно общавшиеся с Западом. Новая же армия выросла в стенах военной академии и в своих взглядах была куда более традиционна. Реформаторы стояли над армией лишь благодаря огромному политическому весу; военные подчинялись им, но не считали «своими», а потому в любой момент могли сменить господина.
Фуад прекрасно это понимал. — Армия никогда не была с нами до конца. Мы отвоевали право на образование народа у церкви, но не отвоевали право на воспитание солдат у офицерства.
— Значит, с армией пора кончать, — решительно бросил Али. В нем проснулась жажда крови по отношению к непокорным генералам.
Он продолжил:
— В Новой армии наверняка полно офицеров, все еще верных Абдул-Азизу. Мы должны выкорчевать их всех, не оставив ни единого предателя. То же касается и правительства. Любой чиновник, тоскующий по прежнему султану, должен понести суровую кару.
Предательство Йылмаза стало для Али сильным потрясением. Он решил не медлить с Великой чисткой и максимально расширить ее масштабы.
— Согласен, — кивнул Фуад.
Этот короткий разговор двух людей предрешил судьбу тысяч офицеров и чиновников Османской империи.
Дворец Топкапы.
Мурад и его свита вернулись из мечети. Теперь в их кругу было четверо новых лиц: Йылмаз и трое офицеров. Едва оказавшись в покоях, они по взаимному согласию уединились для совета.
— Йылмаз-паша, мне нужна ваша помощь, чтобы избавиться от Али и Фуада, — прямо начал Мурад.
Все присутствующие были людьми дела, и султан не видел смысла ходить вокруг да около.
— Государь, хранить верность монарху и избавлять его от забот – святой долг подданного, — в своей обычной манере ответил Йылмаз. Офицеры за его спиной согласно кивнули.
— Али и Фуад-паши называют себя наследниками Решид-паши и героями Танзимата, но они вознесли свою власть выше султанской, — заговорил Авни-паша гулким басом, и его живот заходил ходуном в такт словам. — Они забыли о призвании слуги. Мы, военные – верные сыны империи. Ваше Величество доверяет нам, и мы поможем вам убрать тех, кто лишен чести.
Йылмаз и Авни так слаженно пели о своей преданности, что Мурад на мгновение даже поверил им. «Вот они, истинные герои!» – думал он.
Но восхищение длилось недолго. Авни продолжал:
— Новая армия империи всегда предана вам, государь. Чтобы справиться с Али и Фуадом, вам следует немедленно приступить к расширению войска.
Мурад мигом уловил суть: расширение армии. Так вот зачем они здесь!
Однако сейчас военные были его единственным шансом, и он не мог оттолкнуть их из-за их корыстных интересов. — Я обеими руками за! — Поддакнул он, но тут же выразил сомнение:
— Но казна-то в руках правительства. Даже если я подпишу указ, Али и Фуад просто не дадут денег.
— Об этом не беспокойтесь, — перебил его Йылмаз. — На границах наших европейских владений неспокойно, в Сирии и Неджде полно мятежников. Пока идет война, у армии всегда найдутся деньги.
Комментарии