В этом Йылмаз был совершенно прав: стоит начаться войне, и османская армия точно не будет знать нужды в средствах. Весь вопрос заключался лишь в том, сколько именно денег удастся выбить.
Способ увеличить военные расходы был прост: позволить войскам на передовой потерпеть несколько поражений или максимально затянуть боевые действия.
Пока война продолжается, имперское правительство просто не сможет прекратить финансирование армии.
Ведь если конфликт не будет улажен, первыми под удар попадут офицеры на фронте, а следом за ними – и деятели из лагеря реформаторов, стоящие у руля империи.
А уж когда правительство выделит деньги, армия сама решит, как ими распорядиться.
Продовольствие? Пусть солдаты «реквизируют» его на местах. Оружие? Старое барахло можно подлатать и пустить в дело. Боеприпасы? Сойдут и бракованные излишки по дешевке.
Потому Йылмаза и остальных финансовый вопрос не заботил. Единственное, что им требовалось, – это законный повод для расширения штатов.
Именно по этой причине Авни и его сторонники склонились на сторону Мурада.
Реформаторы всегда относились к усилению армии с крайним подозрением. Надеяться, что они добровольно согласятся на расширение войск, можно было разве что во сне.
Если бы не угроза со стороны России и Австрии, османскую армию, вероятно, и вовсе ожидало бы сокращение. Реформаторы наверняка спили бы и видели, как направляют сэкономленные средства на реформы Танзимата.
— Ну хорошо, — Мурад, видя, что Йылмаз не беспокоится о казне, дал свое согласие. — Я полностью поддерживаю расширение армии.
В конце концов, что в этом такого? Мурад согласился без лишних раздумий.
Пусть военные и реформаторы грызутся между собой как собаки!
— Ваше Величество, благодарю за доверие! — Торжественно произнес Йылмаз.
Остальные трое пашей и беев также отдали султану честь в знак благодарности.
— Завтра мы вынесем проект расширения армии на рассмотрение Военного совета. Там предложение одобрят, но председатель комитета Танзимата Али-паша – он же Великий визирь – наверняка наложит вето, — продолжил Йылмаз.
— Когда Али-паша отклонит проект, мы направим его в вашу канцелярию. Вам нужно будет выдержать его давление и скрепить документ своей султанской тугрой в знак согласия.
Султанская тугра служила аналогом государственной печати, и у каждого правителя был свой уникальный знак. Тугру для Мурада изготовили и вырезали мастера на второй же день после его переезда во дворец Топкапы.
— Договорились, Йылмаз-паша, — ответил Мурад.
Заручившись поддержкой армии, султан был уверен, что сможет противостоять натиску Али-паши.
— Тогда мы вверяем всё в ваши руки, — Йылмаз поклонился султану.
После этого он вместе с Авни и остальными покинул кабинет. Как только за ними закрылась дверь, Мурад вызвал к себе Хабара для совета.
Способности Хабара в плетении интриг и управлении людьми были общепризнанны, поэтому султан предпочитал обсуждать важные дела с ним наедине.
— Хабар, как думаешь, не подослал ли их Али-паша, чтобы разыграть спектакль? — С подозрением спросил Мурад.
Хабар ненадолго задумался и поспешил развеять сомнения господина:
— Ваше Величество, Али-паше нет нужды устраивать подобные представления. Если бы Йылмаз-паша и его люди были на его стороне, это означало бы, что Али-паша и Фуад-паша уже полностью контролируют и правительство, и Новую армию. В таком случае подосылать их к вам было бы излишним усердием.
Мурад поразмыслил – и верно! Если Йылмаз-паша в одной упряжке с визирем, то вся эта затея с визитом к султану не имеет смысла. Успокоившись, он перестал терзаться вопросом о преданности офицеров.
Однако, когда сомнения Мурада утихли, Хабар поднял новую проблему:
— Сир, а вы уже придумали, как будете сдерживать Новую армию?
— Разве для этого у нас нет Али-паши и его людей? — Удивился Мурад.
Хабар возразил:
— А когда вы расправитесь с Али-пашой и его кликой? Пусть это дело будущего, но вам стоит подготовиться заранее! Власть военных куда опаснее власти чиновников. Вы – султан империи, и вам надлежит предвидеть грядущее.
Мурад кивнул:
— Я понял тебя, Хабар.
О том, как в будущем усмирять Новую армию, он прежде не задумывался. Слова Хабара навели его на две мысли.
«Стоит ли оставить в живых часть реформаторов или лучше взрастить внутри армии несколько противоборствующих фракций?»
К сожалению, сейчас Мурад плохо представлял себе внутреннюю кухню Новой армии, да и вопрос о том, одолеет ли Йылмаз-паша Великого визиря, оставался открытым. Переменных было слишком много, и султан решил пока оставить эти раздумья.
Тем не менее, зерно вопроса о сдержках и противовесах уже пустило корни в его уме.
— Хабар, поручаю тебе приглядывать за Новой армией, — распорядился Мурад.
Не найдя быстрого решения, султан просто переложил задачу на плечи управляющего. Пусть тот действует, а Мурад подумает позже – авось, к тому времени и думать не придется.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — смиренно принял поручение Хабар.
Он сполна ощутил вкус безграничного доверия султана, платой за которое был бесконечный ворох работы.
К счастью, Мурад не скупился. Едва взойдя на престол, он повысил Хабара до своего главного управляющего. Во всем дворце Топкапы, не считая самого султана, его матери и сестры, Хабар теперь занимал самое высокое положение, обходя даже главу разведки Топора.
Награды в виде домов и золота сыпались на него дождем. Не будь Хабар евнухом, Мурад, пожалуй, одарил бы его и целым гаремом.
Сам Хабар, впрочем, считал, что статус евнуха – не помеха для обладания женщинами. У него были свои виды на служанок, которых воспитывал Мурад, просто он умело скрывал свои желания.
К слову, воспитанницы Мурада считались лучшими в Османской империи. В этом деле султану не было равных, что признавал даже его предшественник Абдул-Азиз. Тот настолько привязался к присланным племянником девушкам, что почти перестал посещать собственных жен.
Именно поэтому Великий муфтий в декрете о низложении Абдул-Азиза особо упомянул о «распутстве» правителя, выражая тем самым общее недовольство.
Комментарии