Одновременно с зачисткой Крита от партизан можно было развернуть масштабную кампанию против греков внутри всей страны.
Раз они так жаждут независимости, стоит выдворить самых беспокойных в их Королевство Греция. По крайней мере, нужно сократить их численность в Фракии, на островах Эгейского моря и на Кипре до минимума.
А на освободившиеся земли переселить турок, черкесов или арабов.
Мурад поставил точку: сначала Сирия, затем Крит.
Когда стратегия была утверждена, настало время выбирать исполнителей.
И снова вспыхнул спор. Фуад предлагал кандидатуру генерал-губернатора Триполи Недир-паши, а Йылмаз настаивал на Аюб-паше, командире 2-й пехотной дивизии армии Хасса.
Йылмаз предпочел бы выдвинуть Османа Нури, чтобы тот стяжал славу в сирийских песках, но тот совсем недавно получил назначение в Восточную Румелию.
Давать Осману Нури еще один шанс отличиться было бы несправедливо по отношению к другим членам фракции, поэтому выбор пал на Аюба.
На этот раз Мурад не стал вмешиваться. Ему было всё равно, кто покроет себя славой – реформаторы или консерваторы, лишь бы порядок был наведен вовремя.
С этими мыслями Мурад закрыл свое первое заседание Дивана.
Когда все разошлись, он позвал Хабара и велел:
— Хабар, позови ко мне Османа Нури.
Послезавтра тот должен был отправиться в Восточную Румелию, и у Мурада оставались к нему важные поручения.
Получив вызов, Осман Нури немедленно прибыл в Топкапы.
Войдя в кабинет, он склонился в поклоне:
— Ваше величество.
— Хм, Осман Нури-бей… вернее, теперь мне следует называть тебя Осман Нури-паша, — произнес Мурад.
Тон Османа Нури стал еще более почтительным:
— Ваше величество, лишь благодаря вашему покровительству я получил пост генерал-губернатора Восточной Румелии. Я готов умереть за вас.
— Мертвым ты мне не нужен, служи мне живым, — Мурад отмахнулся и жестом подозвал его ближе. — У меня есть несколько задач для тебя в провинции.
Осман Нури внимал:
— Я слушаю, ваше величество.
— Первое: присмотри за моими активами в Восточной Румелии. Это важное имущество как для правящего дома, так и для самой провинции, — сказал Мурад.
Фабрики и земли в тех краях были личным богатством султана, и генерал-губернатор был лучшим кандидатом на роль их хранителя.
— Будет исполнено, ваше величество, — кивнул Осман Нури.
Мурад продолжил:
— Второе: я пообещал Комитету по размещению беженцев, что мы устроим черкесов, прибывающих в империю, именно в твоей провинции. Ты будешь координировать это с Хафизом.
— Третье: тебе нужно продолжить расширение провинциальных войск. Основу должны составить черкесы и другие мусульмане. Но ни одного христианина! Болгарам-христианам доверять нельзя.
При упоминании христиан голос Мурада невольно посуровел – события в Пловдиве оставили в его памяти слишком глубокий след.
— Ты не просто не должен допускать их в армию, ты обязан установить за ними строжайший надзор. Особенно за болгарами – это скрытые мятежники.
— Если представится случай, лучше и вовсе вытеснить болгарских христиан из провинции куда-нибудь в другое место, — добавил Мурад.
Долг за покушение он прощать не собирался.
— Слушаюсь, ваше величество, — всё так же покорно отвечал Осман Нури.
Мурад сделал паузу:
— И последнее. Я хочу провести в Восточной Румелии реформаторский эксперимент.
Это не было внезапным капризом. Еще будучи там губернатором, Мурад прочувствовал, какой огромной властью обладают главы провинций. Эту власть нужно было ограничивать.
Восточная Румелия была единственным регионом, который он контролировал полностью, а значит, она должна была стать полигоном для новой системы, которую позже он распространит на всю империю.
— Реформы? — В голосе Османа Нури впервые промелькнуло волнение.
— Именно. Провинция станет опытной площадкой, — пояснил Мурад. — Мы изменим систему управления: провинциальный совет станет полноценным провинциальным парламентом — собранием, а назначения чиновников в местное правительство перейдут в ведение столицы.
— Кроме того, светские и религиозные суды провинции станут независимыми от губернатора, подчиняясь напрямую Верховному суду и Стамбулу соответственно.
Все эти меры были направлены на централизацию власти и ослабление влияния генерал-губернаторов на местах.
Разумеется, это било по полномочиям самого Османа Нури, и Мурад понимал, что тот нуждается в компенсации.
— Осман Нури, реформа административного деления неизбежна. Я рассчитываю, что ты проведешь её успешно, и тогда я буду ждать тебя в Стамбуле, чтобы отпраздновать твое триумфальное возвращение, — добавил султан.
Подтекст был ясен: «Будь на стороне Стамбула, а не на стороне местечковых князьков».
Не держись за власть в провинции, сделай всё как надо – и получишь высокий пост в столице.
Осман Нури был человеком дальновидным. Он понял, что Восточная Румелия для него – лишь трамплин, а потому низко склонил голову:
— Ваше величество, я не обману ваших ожиданий.
— Ах да, — Мурад словно что-то вспомнил. — Помимо структурных изменений, введи систему удостоверений личности. Каждый житель провинции обязан иметь документ, подтверждающий его личность.
Закончив наставления, Мурад достал из стола папку и протянул её Осману Нури:
— Здесь мои соображения по реформам. Используй их как руководство.
— Слушаюсь, ваше величество, — Осман Нури принял бумаги.
— И помни: сделай так, чтобы турок в провинции стало как можно больше. В удостоверениях тех черкесов так прямо и пиши: «турок», — бросил Мурад напоследок.
— Слушаюсь!
Комментарии