Выговорившись, Мурад сразу перешел к конкретике:
— Индустриализация, которую я задумал – это долгий путь. На реализацию потребуется десять лет, и я разделил этот срок на два пятилетних плана.
— Ваше Величество, что вы имеете в виду под пятилетним планом? — Перебил его Эдхем.
Мурад пояснил:
— Пятилетний план – это придуманный мною термин для моей реформы. Он означает пятилетний срок, за который должны быть достигнуты определенные промышленные цели.
Мурад без зазрения совести «позаимствовал» это понятие. Раз в это время его еще никто не использовал, он не побрезговал взять на себя роль первооткрывателя идеи пятилеток.
Удовлетворив любопытство Эдхема, Мурад продолжил:
— В рамках первого пятилетнего плана я хочу, чтобы имперская промышленность стала самодостаточной. Нам нужны современные сталелитейные заводы, оружейные фабрики, верфи… Все эти предприятия будут строиться на средства имперского правительства и находиться под его контролем.
Мурад перечислял планируемые объекты так, словно перебирал фамильные драгоценности.
— Кроме того, я намерен проложить две железные дороги: одну от Истанбула до Пловдива, вторую – от Истанбула через Конью до Кайсери.
Если эти пути будут достроены, связь столицы с внутренними районами империи многократно укрепится.
Промышленные товары из прибрежных зон Мраморного моря потекут по рельсам вглубь страны непрерывным потоком.
Разумеется, если османская промышленность не разовьется, по этим же дорогам во внутренние провинции хлынут товары из Англии и Франции.
Мурад выложил все свои карты перед Эдхемом. То, что султану казалось планом спасения страны, Эдхем воспринял скорее как список несбыточных желаний.
Эдхем успел побывать министром коммерции и ведал финансами правительства.
Он считал замысел Мурада непрактичным: у казны просто не было таких денег на индустриализацию, даже если учитывать будущие доходы от хлопка.
Но прямо перечить султану, когда тот как раз собирался вернуть его на службу, было неразумно. Поэтому Эдхем решил высказаться осторожно:
— Ваше Величество, ваши идеи и планы великолепны. Европа стала сильной благодаря промышленности, и империи тоже нужна индустрия.
— Две железные дороги – тоже отличная мысль. Это укрепит связь Истанбула с внутренними землями.
Польстив Мураду, Эдхем добавил:
— Однако, государь, ваш план может потребовать некоторых уточнений.
Мурад:
— Каких именно?
— В проекте дороги от Истанбула до Кайсери я бы советовал исключить отрезок от Коньи до Кайсери, — произнес Эдхем. — Кайсери находится близ Аданы и может сообщаться со столицей через порты того региона. Строительство ветки от Коньи до Кайсери сейчас будет убыточным.
— Я предлагаю отсечь этот участок и вернуться к нему позже.
Мураду не было принципиально важно дотянуть рельсы именно до Кайсери. Раз профессионал в лице Эдхема говорит, что участок Конья – Кайсери не нужен, султан со смирением принял совет.
Эдхем продолжал:
— Ваше Величество, кроме того, финансы правительства всегда были скудны. Не обязательно, чтобы абсолютно все заводы полностью контролировались государством.
— Мы можем делегировать часть задач по строительству провинциям – например, Измиру или Айдыну.
Мурад кивнул. Эдхем был прав: имперское правительство не вытянет такие траты в одиночку.
— Я принимаю твое предложение, — сказал Мурад.
Ему было не столь важно, кто именно будет строить заводы, лишь бы задача выполнялась.
Видя, что султан легко соглашается, Эдхем озвучил самый важный совет:
— Однако, прежде чем приступать к вашему пятилетнему плану, необходимо сделать еще кое-что: Министерство общественных работ должно снова стать независимым ведомством.
Министерство общественных работ – или Нафия – с момента своего создания то объединялось с министерством коммерции, то отделялось от него.
В 1861 году их снова слили воедино, и к нынешнему 1862 году они все еще оставались одной структурой.
Действующий министр коммерции Сафвет-паша был тесно связан с реформаторами. И хотя прямых улик его союза с Фуадом не было, симпатии Сафвета к фракции Танзимата были очевидны.
Предложение Эдхема отделить Нафию имело целью не только удобство управления планом, но и защиту пятилетки от вмешательства реформаторов.
Мурад немного подумал и решил, что независимость ведомства пойдет на пользу – так в правительстве появится структура, целиком поддерживающая султана.
«Чем больше у меня сторонников, тем легче будет в будущем сокрушить реформаторов», – размышлял он.
Устранение этой фракции было делом решенным, но пока у Мурада не хватало сил, к тому же ему были нужны их люди для преобразования государственных институтов.
Поэтому султан не обострял конфликт с Фуадом-пашой, а напротив, старался наладить с ним отношения.
Но как только влияние Мурада окрепнет, а ключевые реформы завершатся, срок пребывания Фуада на посту Великого визиря подойдет к концу.
— Министерство общественных работ будет выделено из состава министерства коммерции. Я одобряю это предложение. Новым министром Нафии станешь ты, — объявил Мурад.
— Слушаюсь, Ваше Величество! — С воодушевлением отозвался Эдхем.
После года безделья новое назначение вызвало у него бурю эмоций, тем более что Мурад поручил ему столь масштабное дело.
«Кто знает, может, я стану вторым Решидом-пашой», – втайне надеялся Эдхем.
Комментарии