Услышав этот до боли знакомый голос, Ли Хэн резко обернулся.
И действительно – через дорогу к нему шла черная фигура, которую он не видел целую вечность.
Ее звали Ван Жуньвэнь.
Ей было лет двадцать шесть-двадцать семь, она была их учительницей английского в 204-м классе. В памяти учеников она оставила два неизгладимых впечатления.
Во-первых, она была невероятно пышной девчонкой – все формы при ней, фигура «песочные часы», настоящая мечта любого старшеклассника в период полового созревания.
Во-вторых – ее вечная присказка. Она без конца твердила на уроках: «Со следующего месяца сажусь на диету».
Каждый раз, когда она это говорила, парни в душе протестовали: «Какая еще диета? Все и так идеально! Идеально!»
Практика показала, что диета оставалась лишь словами. Стоило ей это произнести, как она тут же об этом забывала.
За три года она не похудела ни на грамм, но и не поправилась – всегда оставалась в одной поре.
К Ли Хэну она относилась по-особенному. Это была какая-то необъяснимая симпатия.
Спустя три месяца после начала занятий в десятом классе она стала давать ему дополнительные уроки. Когда уезжала в командировки или в отпуск, привозила ему учебные пособия.
К одиннадцатому классу дело дошло до того, что она время от времени звала Ли Хэна к себе домой на обед.
Такое чрезмерное внимание вызывало у окружающих зависть, а самого Ли Хэна вгоняло в краску и беспокойство.
Поскольку в средней школе английский ему давался туго, этот предмет был одним из двух его слабых мест.
Ну… «слабым» он был относительно. Не то чтобы совсем плохо – по той же литературе он стабильно набирал около 96 баллов из 120, но выше прыгнуть не мог.
До таких мега-отличников, как Ян Инвэнь, Сяо Фэн, Чэнь Ханьцзе, Сун Юй, Ван Цзюнь, Май Суй и Сяо Хань, ему было далековато.
Если бы не его гениальность в математике, где он почти всегда получал высший балл, эти ребята давно бы оставили его далеко позади.
Поначалу он, деревенский парень, просто чувствовал инстинктивную неловкость от такой опеки, не видя в этом ничего дурного.
Пока однажды Лю Ецзян не ляпнул в общежитии:
— Ли Хэн, наша англичанка-то не замужем. Если ты ей предложение сделаешь, думаю, она не откажет.
Эта злобная шутка попала в самую точку, заставив Ли Хэна почувствовать себя крайне скверно.
А «злобной» она была потому, что Лю Ецзян тоже учился отлично, но вот незадача – вечно оказывался в рейтинге ниже Ли Хэна. Год за годом он копил обиду, мечтая взять реванш.
Но больше всего Лю Ецзяна бесило другое: подруги шепнули ему, что Сунь Манънин, в которую он был тайно влюблен с первого взгляда, сама вздыхает по Ли Хэну.
Весь этот клубок обид привел к тому, что он стал видеть в Ли Хэне злейшего врага и соперника!
Из-за этой брошенной вскользь фразы Ли Хэн начал по-новому смотреть на свои отношения с учительницей. Да он и сам понимал, что они зашли слишком далеко.
Доходило до паранойи: а не имеет ли она на него виды в самом деле?
И хотя их отношения были чисты как слеза, злые языки не унимались. Одно дело, когда шутят раз или два, но когда это становится темой для сплетен, приходится думать о репутации.
В конце концов, он был обычным сельским подростком, не видевшим жизни. В свои шестнадцать-семнадцать он не знал, как противостоять людской молве, и начал пасовать перед слухами.
Поэтому на какое-то время он стал намеренно избегать Ван Жуньвэнь.
На ее уроках он либо зубрил другие предметы, либо просто спал или болтал, пускаясь во все тяжкие, лишь бы не слушать учителя.
Ван Жуньвэнь видела эти перемены, но молчала. Пока однажды на контрольной он не получил 61 балл.
61 из 100!
Что это значило? Это значило – прощай, престижный университет!
Тут уж запаниковал не только классный руководитель Ван Ци, но и все остальные предметники.
После проверки работ Ван Ци немедленно бросился к Ван Жуньвэнь выяснять причины провала.
— Почему результаты Ли Хэна так резко обвалились? — Допытывался он.
Ван Жуньвэнь долго молчала, а потом ответила:
— Завтра я с ним поговорю.
Поскольку Ли Хэн был асом в математике, Ван Ци всегда возлагал на него большие надежды и тут же вызвался:
— Я пойду с тобой.
Но Ван Жуньвэнь отказалась:
— Не нужно, я поговорю с ним с глазу на глаз.
Они работали вместе уже не первый год, прекрасно ладили и доверяли друг другу.
Ван Ци согласился:
— Хорошо. Потолкуй с ним. Если возьмется за ум – отлично, а если нет – будем думать вместе.
Тот туманный рассвет навсегда врезался ему в память.
Когда после зарядки он вернулся в класс на самоподготовку, учительница английского не спеша обошла ряды, проверяя, как ребята заучивают слова и тексты. Затем она подошла к четвертой парте седьмого ряда, где сидел Ли Хэн.
Ее палец бесшумно опустился на раскрытый учебник, и она произнесла так, чтобы слышал только он:
— Выйди со мной на минуту.
Сидящая рядом Сунь Манънин обеспокоенно спросила:
— Это из-за оценок?
Ли Хэн кивнул:
— Скорее всего.
Сунь Манънин отложила ручку:
— Тебе не страшно идти к ней одному? Может, мне составить тебе компанию?
Эти слова заставили Ли Хэна отбросить последние сомнения. Он встал:
— Не нужно.
Он знал, что Сунь Манънин может себе позволить такую дерзость – ведь ректор школы был ее родным отцом.
Под взглядами всего класса Ли Хэн вышел в коридор.
Видимо, чтобы он не чувствовал себя неловко, учительница не стала ждать его в кабинете, а осталась на виду у всех, в коридоре у окон.
Ван Жуньвэнь, опершись руками о бетонные перила, смотрела вниз на баскетбольную площадку. Она заговорила не сразу, давая ему время успокоиться.
— Результаты по остальным предметам уже известны? — Наконец спросила она.
Ли Хэн кивнул.
— Сколько по математике?
— 148.
— Где ошибся? В последней задаче? — Уточнила она.
Ли Хэн покачал головой:
— Нет, во втором задании цифру неразборчиво написал. Проверяющий принял пятерку за восьмерку.
Услышав это, Ван Жуньвэнь наконец оторвала взгляд от стадиона и посмотрела на него:
— Значит, если бы почерк был аккуратным, был бы максимум?
Ли Хэн не решился встретиться с ней взглядом, отвел глаза и тихо подтвердил:
— Угу.
Помолчав, она спросила:
— Ты знаешь свое место в общешкольном рейтинге?
Ли Хэн опустил голову:
— Соседка по парте бегала в учебную часть, сказала мне. Двадцать девятый.
Ван Жуньвэнь посмотрела ему прямо в глаза и спросила:
— Шестьдесят один балл по английскому… Это было нарочно?
— Нет, — ответил Ли Хэн.
Она нахмурилась:
— Ты меня ненавидишь?
Не дожидаясь ответа, она продолжила:
— Если тебе не нравится, как я преподаю, я могу подать прошение о переводе в другой класс. Пусть вас учит преподаватель из 206-го.
В их параллели было четыре сильных класса: два гуманитарных и два математических.
Гуманитарии – 204-й и 205-й.
Технари – 206-й и 207-й.
Ли Хэн и Чжан Чжиюн учились в 204-м.
Сяо Фэн – в 205-м.
Ян Инвэнь и Сяо Хань – в 207-м.
Что касается Ян Чэна, то при распределении в одиннадцатом классе он не дотянул по баллам и отправился в обычный гуманитарный класс.
Чжан Чжиюн, честно говоря, тоже не блистал, но у него были связи.
Услышав ее слова, Ли Хэн внезапно все осознал. Он вскинул голову и громко ответил:
— Учительница, это была досадная случайность. В следующий раз я обязательно сдам хорошо.
Результат оказался не таким, как она ожидала.
Ван Жуньвэнь на миг опешила, пристально глядя на него. Она не ожидала, что он так быстро передумает. Спустя мгновение на ее лице расцвела улыбка.
Она с облегчением похлопала его по плечу и ушла.
После того разговора лед тронулся.
Учительница не стала припоминать ему прошлые выходки, а Ли Хэн перестал обращать внимание на чужую болтовню. Он шел с высоко поднятой головой, и совесть его была чиста.
Он даже воспользовался старым методом своей второй сестры: нашел предлог, чтобы вывести Лю Ецзяна из себя, и на глазах у всего класса всыпал этому источнику сплетен по первое число.
В глазах Сяо Хань и Ян Инвэнь он еще в средней школе прослыл хулиганом. Его стиль не менялся: к врагам он был беспощаден и суров – в свое время даже ножки от табуреток летели в ход.
После той взбучки Лю Ецзяну наложили в больнице одиннадцать швов.
А Ли Хэну все сошло с рук. Когда завуч разобрался в подоплеке дела, он ограничился лишь формальным устным предупреждением.
P.S. У этой книги, «Март», очень масштабная структура. Я обдумывал ее полгода, план и черновики занимают 70 тысяч слов.
Я хочу сделать упор на сюжет, где каждый персонаж связан с основной нитью истории. Надеюсь на ваше терпение. Хотелось бы, чтобы мой последний роман о городской жизни стал именно таким, каким я его задумал, и оправдал ваши ожидания.
И еще – многие жалуются на редкие обновления. Зря вы так, я честно выдаю по 4000 знаков каждый день.
Давайте так: с этого момента буду стараться писать по 5000 знаков, больше – никак. Мы, маленькие авторы, без рекламы и трафика пропадем, поэтому в период новинок нужно держаться в топе рекомендаций. Прошу понять мои трудности.
После выхода на платный режим устрою марафон!
(Завтра в полдень выйдет еще одна глава).
Комментарии