— Учительница, с Новым годом! — Завидев Ван Жуньвэнь, Ли Хэн, который до этого сидел развалившись, мигом выпрямился и приветливо спросил:
— Вы уже ужинали? Может, присоединитесь к нам?
Хоть безголовый Чжан Чжиюн и привык дерзить всем подряд, к учителям он всегда относился с глубоким почтением. Вот и сейчас он вскочил как ошпаренный, застыв в предельной скованности.
Ван Жуньвэнь такая бурная реакция Чжан Чжиюна показалась забавной. Жестом велев ему сесть, она спросила Ли Хэна:
— Ты угощаешь?
«Угощаю, как же», – подумал Ли Хэн. В кармане на жизнь осталось меньше десяти юаней, если он сейчас за всех заплатит, на что существовать целый месяц? Лапу сосать?
Однако, ради престижа, он с самым непринужденным видом произнес:
— Разумеется. Только вот жареный рис с яйцом – блюдо слишком уж скромное, надеюсь, вы не побрезгуете, учительница.
И, не дожидаясь ответа, он обернулся и крикнул хозяину, чтобы тот принес еще одну порцию.
— Будет сделано! Одну минуту, сейчас подам, — радостно отозвался тот.
Все они были хорошо знакомы, так что Ван Жуньвэнь не стала церемониться. Проведя пальцем по табурету и убедившись, что тот относительно чистый, она присела по правую руку от Ли Хэна.
Взглянув на стоящий на полу багаж, она спросила:
— В такую темень… Вы только из дома приехали? Разве автобусы еще ходят?
Ли Хэн подтвердил ее догадку и вкратце описал их приключения в пути.
Ван Жуньвэнь подняла руку, взглянула на часы и мельком бросила:
— Рабочий день уже закончился, записаться в списки не получится. Может, переночуете сегодня у меня?
— Пф-ф-ф! — От столь абсурдного предложения Чжан Чжиюн поперхнулся, и жареный рис разлетелся по всему полу. Сердце его затрепетало, он был готов расплакаться. Что за тигриные речи! И почему он, грешный, должен это слышать?
Неужели Лю Ецзян не врал? Неужели это правда?
Вы двое… Да вы же…!
Парень чувствовал себя хранителем страшной тайны и был уверен: Ли Хэн его потом на куски изрубит и скормит собакам.
Заметив, что Чжан Чжиюн опустил голову, не смея взглянуть на них, Ван Жуньвэнь догадалась, о чем он подумал. Улыбнувшись, она пояснила:
— Это не школьная квартира, а старый дом в городе. Внизу помер человек, ему и тридцати не было. Вы ребята молодые, кровь горячая – помогите мне, «придавите» нечисть своим присутствием.
Так это всего лишь суеверия!
Ли Хэн, который внешне оставался спокойным, но внутри напрягся не меньше друга, втайне перевел дух. А ведь секунду назад он невольно засмотрелся на ее формы и в панике размышлял:
«Что делать? Что делать? Учительница так прямо говорит… Мне придется подчиниться? Или пойти на конфликт, взбунтоваться и сопротивляться до смерти?»
Собравшись с мыслями, Ли Хэн спросил:
— А на каком этаже вы живете, учительница?
— На втором, — ответила Ван Жуньвэнь. — Я планировала остаться в городе на ночь, но как только солнце село, в доме стало так жутко, что я сбежала в школу.
Это были ее искренние чувства. Даже выкрученная на максимум громкость телевизора не помогала успокоиться. Сидя на диване в одиночестве и озираясь по сторонам, она чувствовала, как в голове буйным цветом разрастаются всякие нехорошие мысли.
Ли Хэн инстинктивно хотел спросить, почему бы ей не позвать кого-то из родных, но тут же вспомнил о ее несчастьях: родители в разводе, у каждого новая семья. Поэтому он без лишних слов согласился.
Нуждаясь в помощи ребят, Ван Жуньвэнь поспешила сама расплатиться за рис, после чего вся троица на автобусе у ворот школы отправилась в город.
Путь был недолгим, минут тринадцать-четырнадцать.
Район оказался старым, дома в основном невысокие, максимум четыре этажа.
Заходя во двор вслед за учительницей, Ли Хэн сразу увидел раскинутый внизу поминальный шатер. Снаружи стояли похоронные венки и белые полотна с надписями, а внутри гремели гонги и барабаны – монахи читали сутры.
Странно было одно – полная тишина, ни звука плача.
Миновав шатер и поднявшись на второй этаж, Ли Хэн, едва переступив порог, не удержался от вопроса:
— От чего он умер? Ему же и тридцати не было, зачем устраивать поминальный шатер?
По обычаям их родных мест, если человек умирает, не дожив до тридцати, считается, что его обида на мир слишком велика. Таких покойников называют «малыми Янь-ванами». Для них не устраивают обрядов, прах не заносят в дом, а сразу везут на кладбище и зарывают.
Учительница английского вздохнула:
— Бедняга, пал жертвой нелепой случайности. Возвращался ночью со смены на табачной фабрике, и его по ошибке зарубили в какой-то потасовке.
— А почему его не увезли на кремацию? — Спросил Ли Хэн.
— Уже кремировали, — ответила учительница. — В шатре стоит коробка с прахом.
На этом разговор заглох, оба молчаливо согласились больше не поднимать эту тему.
Переобувшись и оставив вещи, Ли Хэн вымыл руки и, выйдя из ванной, обнаружил, что Чжан Чжиюн во все глаза пялится на рамку с фотографией на кофейном столике. Учительницы в гостиной не было.
— Старина Юн, на что ты там так засмотрелся? — Окликнул он друга.
Погруженный в созерцание снимка Чжан Чжиюн вздрогнул, а затем нетерпеливо замахал рукой, подзывая его к себе. — Иди скорее сюда, посмотри, — прошептал он с масленым видом. — Какая красавица!
Ли Хэн грешным делом подумал, что этот дурень рассматривает фото учительницы в юности, но, взяв альбом, понял, что ошибся.
На снимке были две выпускницы.
Слева – учительница английского с лучезарной улыбкой.
Женщина справа тоже улыбалась, и Ли Хэну хватило одного взгляда, чтобы понять причину столбняка своего безголового товарища.
Хотя на ней была простая мантия выпускника, а образ лишен всяких прикрас, от нее исходило такое сильное очарование образованности и благородства, которое чувствовалось даже сквозь стекло рамки. Это была редкая, истинная красавица.
Пока они, соприкоснувшись головами, любовались фото, сзади внезапно раздался голос:
— Красивая?
Язык Чжан Чжиюна сработал быстрее мозга. — Красивая! Аж дух захватывает, я б на такой женился, — выпалил он.
Договорив, парень обернулся и наткнулся на многозначительную улыбку Ван Жуньвэнь. Он тут же густо покраснел, опустил голову и принялся неловко потирать руки, мечтая провалиться сквозь землю.
Забрав рамку из рук Ли Хэна, Ван Жуньвэнь некоторое время смотрела на фото, предаваясь воспоминаниям.
— Ее зовут Юй Шухэн, она моя лучшая университетская подруга. Сейчас работает преподавателем в вузе.
Сказав это, она не преминула поддеть Чжан Чжиюна:
— Она очень популярна, да и семья у нее обеспеченная. Если хочешь на ней жениться, придется поднапрячься. И первый шаг – поступить в хороший университет.
Чжан Чжиюн, сгорая от стыда, в панике сбежал в ванную, благовидным предлогом выставив нужду, а на деле просто спасаясь бегством.
Услышав, как хлопнула дверь, Ван Жуньвэнь повернулась к Ли Хэну:
— Как думаешь, кто красивее: она или Чэнь Цзыцзинь?
«Чистой воды издевательство!» – подумал Ли Хэн. Он закатил глаза и плюхнулся на диван, заложив руки за голову и предпочтя промолчать.
Ван Жуньвэнь положила альбом на столик и с любопытством спросила:
— Чэнь Цзыцзинь уехала в Столицу, вы сейчас поддерживаете связь?
Ли Хэн снова промолчал. Все и так было понятно без слов.
Ван Жуньвэнь, кажется, все уяснила. Скрестив руки на груди, она произнесла утешительно:
— На ней свет клином не сошелся, потерять тебя – это ее упущение. С твоими данными, как только попадешь в университет, будешь как дракон в океане. Глаза разбегутся от выбора.
Ли Хэн хотел было возразить: «Учительница, вы все неправильно поняли».
Но, вспомнив пренебрежительное отношение семьи Чэнь к нему в прошлой жизни, он проглотил готовые сорваться слова.
Сейчас говорить об этом было слишком рано. Он ждал!
Ждал новостей о повести «Жить»!
Говорят, что после горечи всегда приходит сладость. В последнее время ему хватило горечи сполна, теперь он жаждал сладости славы.
Тщеславие, погоня за именем и выгодой, желание, чтобы окружающие смотрели на тебя снизу вверх – это человеческая природа. Даже он, прожив две жизни, не мог полностью от этого избавиться.
Прикинув даты, он понял, что рукопись «Жить» была отправлена несколько дней назад и скоро должна достичь редакции журнала. Ответ должен прийти в ближайшее время.
При этой мысли в груди его вскипело воодушевление.
Он понимал, что слишком долго копил в себе это давление: со стороны деревни, семьи Чэнь, родителей, сестры и одноклассников. Ему нужен был выход для этих эмоций.
— Учительница, — обратился он к ней, — возможно, через несколько дней на ваш адрес придет письмо или кто-то позвонит и спросит меня. Пожалуйста, последите за этим, для меня это очень важно.
Ван Жуньвэнь слушала вполуха. — Какое письмо? Какой звонок?
Пока пыль не осела, Ли Хэн не решался раскрывать все карты. Он лишь улыбнулся:
— Позвольте мне пока сохранить интригу, скоро сами все узнаете.
Внимательно посмотрев на него, Ван Жуньвэнь уточнила:
— На номер домашнего телефона в моей школьной квартире?
— Да, — подтвердил Ли Хэн.
— Хорошо, — легко согласилась она, — я присмотрю в ближайшее время.
P. S.: Прошу лунные билеты! Прошу продолжать чтение!
(Сегодня обновлено более 5000 иероглифов) – Ибигэ.
Комментарии