В ту ночь учительница английского легла в хозяйской спальне.
Поскольку дом был старым, места в нем было немного – всего две комнаты и гостиная. Ли Хэн и Чжан Чжиюн устроились вдвоем во второй спальне.
Слушая, как внизу даосский наставник монотонно бубнит сутры, Чжан Чжиюн ворочался с боку на бок, не в силах уснуть. Наконец он вскочил, полный негодования:
— Да до скольки этот хрен будет завывать? Задолбал! Старик сейчас спустится и ка-а-ак даст ногой по этой коробке!
Ли Хэн, видавший в жизни шторма и покруче, воспринимал это как легкий моросящий дождик. Он лежал с закрытыми глазами:
— Потерпи немного. Это старый район, кругом жилые дома, долго они шуметь не будут. Скоро закончат.
У Чжан Чжиюна на лбу вздулись вены, он вцепился в волосы. — Да я сейчас с ума сойду! Больше терпеть не могу!
— Ну, иди, пни коробку, — отозвался Ли Хэн. — А я за тебя в полицию и в скорую позвоню. Заодно в крематории тебе коробочку забронирую. Правда, ты же знаешь, денег у меня в обрез, так что если на нормальную урну не хватит – не поминай лихом. Потерпишь, рыбы в реке Цзыцзян любят мертвечину…
— Заткнись! Заткнись, придурок! — Проворчал Чжан Чжиюн, подошел к окну, выглянул наружу и вернулся в постель, пытаясь, как и друг, притвориться спящим.
Через некоторое время этот неугомонный тип снова не выдержал. — Ли Хэн, а как думаешь, учительница английского за стеной уже спит?
— Тебе-то что? — Ли Хэн открыл глаза и уставился в потолок.
— Ночь длинна, — хихикнул Чжан Чжиюн. — Мне кажется, тебе не стоит тратить время здесь, тебе нужно в соседнюю комнату.
Ли Хэн: «…»
Не дождавшись ответа, Чжан Чжиюн продолжил зудеть:
— Серьезно! Я чувствую, что она к тебе как-то по-особому относится. Хочешь, я пойду вниз, в шатер, кости «придавливать», освобожу вам жилплощадь, чтобы вы могли…
— Ой-ё-ёй!!
Не успел он договорить, как в мгновение ока переместился с кровати на пол. Парень схватился за задницу и запричитал от обиды.
— Ли Хэн, твою матушку! Ты чего дерешься? — Возопил он, сверкая глазами. — Даже если вы сегодня натворите дел, я же твой брат, неужели я кому-то разболтаю? Ты мне настолько не веришь?!
Ли Хэн снова вытянул ногу и отвесил ему пинок, на этот раз прямо в лицо, так что челюсть съехала набок.
Видя, что безголовый приятель готов и дальше извергать фонтаны красноречия, Ли Хэн медленно сел на кровати. — Если хочешь стать вторым Лю Ецзяном и поехать в больницу швы накладывать – продолжай в том же духе.
— Тьфу на тебя! И это называется мужик, еще и рожей не обделен, а вкуса к жизни – ноль! Будь я на твоем месте, я бы давно Чжан Чжиюна вырубил и уже на соседней кровати валялся!
Запал Чжан Чжиюна поутих, но он все еще пытался сохранить остатки лица. Осторожно залез обратно под одеяло, чем немало позабавил Ли Хэна.
Снова улеглись плечом к плечу. Минут через десять внизу действительно затихли, и мир погрузился в долгожданную тишину.
Тут Чжан Чжиюн предпринял последнюю, вороватую попытку подстрекательства:
— Слушай, мне кажется, учительница Ван не будет сопротивляться. Может, ты меня все-таки вырубишь, а? Не парься, я всё понимаю, ради брата готов и в отключке полежать.
— И под кровать тебя засунуть, — добавил Ли Хэн.
— Можно, очень даже можно! Только вы там потише, чтобы меня не разбудить, — Чжан Чжиюн пришел в восторг и даже хлопнул в ладоши.
Там, где был этот придурок, всегда был цирк. Они перебрасывались шутками, пока совсем поздно не провалились в сон.
В этот раз Ли Хэн спал без задних ног и проснулся лишь в девятом часу утра.
Чжан Чжиюн уже давно встал и сидел на краю кровати, тупо глядя в одну точку.
— Ты чего с утра пораньше завис? — Не выдержал Ли Хэн. — Давно проснулся? Умылся хоть?
— Давно, но не умывался. Даже не отлил еще, мочевой пузырь уже лопается! — Чжан Чжиюн сжал ноги, явно терпя из последних сил.
Ли Хэн вылез из-под одеяла и, натягивая одежду, спросил:
— Так чего ждешь? Хочешь со мной за туалет подраться?
— Там учительница английского в гостиной, я боюсь выходить, — Чжан Чжиюн, который в разговоре вечно именовал себя «стариком», сейчас трусил не на шутку, не решаясь остаться наедине с Ван Жуньвэнь.
Ли Хэн отвесил ему пинка:
— Ну ты и тряпка, никакого достоинства!
— Слышь, ты полегче, сукин сын, я сейчас от твоего пинка прям тут лужу сделаю! — Чжан Чжиюн поплелся за ним, изо всех сил стараясь делать вид, что все в порядке, и вприпрыжку наконец-то скрылся в ванной.
— Что с Чжан Чжиюном? — Спросила Ван Жуньвэнь у Ли Хэна. — Хромает как-то, ногу вчера подвернул?
Ли Хэн без малейших зазрений совести сдал друга:
— Да это из-за того, что вы в гостиной на диване сидели. Он выйти боялся, вот и терпел до последнего.
Ван Жуньвэнь опешила, глянула на дверь ванной, откуда доносился шум, напоминающий грохот водопада.
Через секунду она рассмеялась и встала. — Давай тоже приводи себя в порядок, а я пойду куплю завтрак.
— Угу.
…
Сегодня было десятое февраля.
Второй день семестра.
Позавтракав, троица не стала больше медлить и на автобусе вернулась в Первую среднюю школу.
У ворот Ли Хэн с другом расстались с учительницей. Они направились в свой класс на третий этаж, чтобы отметиться у классного руководителя Ван Ци и забрать регистрационный лист.
В классе почти никого не было. Лишь коротышка Ван Ци, примостив парту у входа, сидел с сигаретой в руке, поджидая учеников.
Говоря «коротышка», никто не преувеличивал – на вид в нем было от силы 158 сантиметров.
Но от природы он обладал таким суровым видом, что одно его присутствие создавало ауру власти. Ученики, а особенно девчонки, боялись его до дрожи.
Увидев, как двое парней вынырнули на лестничную площадку, Ван Ци мизинцем стряхнул пепел и постучал по списку. — Подходите, расписывайтесь.
Когда подписывался Ли Хэн, Ван Ци благодушно похвалил его, отметив, что тот делает успехи и почерк становится всё более уверенным.
Но стоило подойти Чжан Чжиюну, как лицо классрука мгновенно изменилось. — Это что за мазня? — Прошипел он. — Даже каракули духов выглядят понятнее. Если на Гаокао так напишешь, баллы за оформление улетят в трубу.
Обычно неугомонный безголовый парень сейчас не смел ни возмутиться, ни возразить. Он послушно зачеркнул написанное и, согнувшись, начал выводить каждую черточку заново.
В этот момент на этаже показались еще двое старых знакомых – Сунь Манънин и Лю Ли.
Главным качеством Сунь Манънин, заметным хоть издалека, хоть вблизи, была её чистота. Она производила впечатление человека еще более прозрачного и освежающего, чем горный родник.
Девушка была высокой, без обуви все 170 сантиметров. С таким ростом ей полагалось сидеть на задних партах, ведь в классе была целая куча парней и девчонок пониже.
Но как тут возразишь, если её отец – ректор Первой средней школы?
Да и классный руководитель Ван Ци был ярым сторонником культа успеваемости.
По правилам учителя Вана, в 204-м классе места перераспределялись дважды в семестр: после промежуточных экзаменов и после итоговых (то есть перед началом нового полугодия). Первая десятка учеников в порядке рейтинга имела право первой выбирать себе любое место.
Что это значило?
Например, Май Суй и Сун Юй, которые вечно делили между собой первое место, могли занять любую из 64 парт. Стоило им на что-то положить глаз – и все остальные должны были катиться колбасой и уступать.
И далее по списку: у второго места было право выбора из 63 оставшихся вариантов.
Сунь Манънин была сильна в литературе и английском, но математика ей давалась туго. Поэтому она каждый раз выбирала место рядом с лучшим математиком школы, Ли Хэном, чтобы было у кого спрашивать решение задач.
Именно по этой причине местные сплетники за спиной шептались, будто она в него тайно влюблена.
Лю Ли же был полной противоположностью Сунь Манънин. Литература – отлично, математика – хорошо, гуманитарный блок – тоже в порядке. Но английский… это была катастрофа. Хронический перекос.
Насколько всё было плохо? Скажем так: если он набирал проходной балл, можно было смело идти жечь благовония предкам – это считалось чудом. Все учителя за него переживали смертно.
Как говаривал учитель истории:
— Такой самородок для Цинхуа или Бэйда, а всё губит английский.
Ростом Лю Ли был около 172 сантиметров, с выступающими скулами, ни худой, ни полный, вечно выглядел каким-то вялым и невыспавшимся.
Но больше всего в нем обсуждали его верность: он не обращал внимания на первую красавицу Сун Юй, не сох по «жемчужине» Сяо Хань, не грезил о таланте Май Суй – он был преданно влюблен в Чэнь Лицзюнь.
Хотя нет.
С тех пор как в одиннадцатом классе Лю Ецзян раззвонил об этом на весь кабинет, тайная влюбленность парня превратилась в явную и очень мучительную.
Когда все четверо расписались, Ван Ци оторвал квитки и протянул им. — Живо оплачивайте обучение, получайте книги и чтобы к семи вечера были в классе. Сегодня пересаживаемся.
Для нынешних школьников слова классного руководителя в стенах заведения были сродни императорскому указу. Четверка хором отозвалась и поспешила в бухгалтерию.
По дороге Ли Хэн невзначай спросил Сунь Манънин:
— Ты же в школе живешь? Почему вчера не оплатила, а тянула до последнего?
— А если я скажу, что тебя ждала, поверишь? — Ответила она.
При этих словах толкавшиеся Лю Ли и Чжан Чжиюн замерли и синхронно уставились на нее с выражением крайнего любопытства.
Несмотря на кучу слухов о её симпатии, в прошлой жизни она никогда не делала признаний и даже не намекала на них.
Так что Ли Хэн чувствовал себя спокойно.
— Не поверю, — невозмутимо отозвался он. — Скорее в призраков поверю.
К его удивлению, Сунь Манънин указала пальцем на здание напротив. — Я действительно увидела с балкона, как вы с Чжан Чжиюном пришли в школу, и только тогда спустилась.
Тут вставил свои пять копеек Лю Ли:
— А я-то думал, ты меня специально у магазинчика караулила. Видимо, зря раскатал губу.
Они как раз столкнулись у лавки и вместе поднялись на третий этаж.
— Будь ты хоть наполовину так же хорош собой, как Ли Хэн, — парировала Сунь Манънин, — я бы, может, и не прочь была отбить тебя у Чэнь Лицзюнь.
— Эй! Шутишь – шути про другое. Зачем её-то поминать? Теперь у меня и аппетит перед обедом пропал, — Чэнь Лицзюнь была для Лю Ли настоящим кармическим испытанием. При каждом упоминании её имени он по привычке чесал затылок – и смущенный, и напуганный, но всё еще с тенью безнадежной надежды в глазах.
Никто не понимал этой слепой преданности, но все уважали его за неё.
Окошек кассы было три. Вероятно, основной наплыв прошел вчера, так что очереди почти не было.
Впереди маячило всего человек десять. Весело переговариваясь, четверка встала в очередь, и вскоре подошел их черед.
P. S.: Прошу лунные билеты! Прошу продолжать чтение!
Уже 3000.
(Завтра в 12 дня еще глава) – Ибигэ.
Комментарии