Но сильнее всех пострадала лежащая на земле тётка.
Да-да, она всё ещё жива!
Мужика рядом не видно – видать, уже всё. А вот она, неожиданно, ещё держится: лежит, окровавленная, и, похоже, дышит из последних сил.
Похоже, её что-то проткнуло в живот. Хоть и перевязала рану, кровь продолжает сочиться. Чжан Сюэлунь, увидев это, сразу подбежала и спросила:
— У вас остались зелья исцеления? У меня мана на нуле, не могу больше применять технику омоложения.
— Зачем её спасать? — У Мэн оглядел остальных. — Те в ответ отвели взгляды.
— Ты что хочешь сказать? — Чжан Сюэлунь нахмурилась.
У Мэн не стал смотреть на неё, вместо этого перевёл взгляд на других:
— Я не собираюсь допрашивать, что у вас тут случилось. Мне нужно знать одно – кто её сюда притащил?
Чжан Сюэлунь хотела ответить, но Цзян Линь взглянул на неё так, что она замолчала.
У Мэн обошёл лежащую женщину. — Не думаю, что вы тут от доброго сердца. В первом мире такие не живут. У вас у всех есть зелья исцеления и медицинский гель – хоть от пространства Главного Бога, хоть купленные. Если вы не хотите их использовать – я не осуждаю. Всё логично: спасёшь такую – только ресурсы зря потратишь. Но вот зачем вы её сюда притащили – этого я не понимаю.
— Не твоё дело, — холодно бросил Чжан Цзычэн.
У Мэн шлёпнул себя по щеке. — Ладно, считаем, что я лишнего ляпнул. Не принимайте близко к сердцу, будто ничего не было.
Он не был бессердечным. Просто в отряде фермеров выживает не тот, кто милосерден. Каждый новый живой новичок – это новая подписка, новый источник кредитов. Притащить сюда умирающую – значило продемонстрировать покорность Гальку. Предательство тех, кто ещё пытается сопротивляться.
Женщина была тяжело ранена. Без лечения ей не выжить.
А тот, кто её привёл, выглядел как пёс с добычей у ног хозяина: «Вот, смотри, хозяйский, я поймал тебе кролика. Похвали!»
В один миг все усилия Цзян Линя пошли прахом. Мнимое единство повстанцев рухнуло. Если теперь Гальк проявит хоть каплю жалости, исцелит женщину Святым сиянием – она ещё будет благодарить, а заодно и подпишет соглашение или даже предложит себя взамен. Достаточно одного такого примера – и у остальных решимость сломается. Все смиренно вернутся к роли послушной травы под ножом.
Чжан Сюэлунь осознала всё и бросила на Чжан Цзычэна гневный взгляд.
Святоша с умыслом – куда страшнее просто мягкосердечной дуры.
— Эй, да ладно вам! — Чжоу Чанфу криво усмехнулся. — Спасали, а вышло наоборот? Тогда и ты давно подыхать должна была. Хе, возомнила себя кем-то важным… болтаешь без остановки… О! Кстати, чуть не забыли спросить – пароль!
У Мэн пробурчал:
— Два Нечто появляются одновременно, да?
Но всё равно пришлось следовать процедуре – иначе хоть сотню раз объясняй, что победил Нечто, никто не поверит.
— Во время Цинмина дожди моросят? — Спросила Ли Сюэй.
— Путники печальны, душа их скорбит, — откликнулся Цзян Линь.
— Солнце встаёт, и река цветёт, алым пламенем? — Чжан Сюэлунь обратилась к У Мэну.
— Весной вода зелена, как индиго… Эй, зачем вопросы такие сложные задаёшь? — Возмутился он. — У кого меньше восьмидесяти по литературе, тот и не ответит!
Чжан Сюэлунь улыбнулась; без злобы, просто пошутила:
— Тогда теперь твоя очередь.
Язык у него острый – враз парировал:
— Холодный дождь ночью стелется над У, а на рассвете провожаю гостя, и горы Чу вдалеке одни.
На этом Чжан Сюэлунь застопорилась.
— Поменяй, я же ветеринар, а не литератор, — сдалась она.
— Тогда попроще. Нежные руки матери держат… меч? — Хмыкнул У Мэн.
— Одёжку сыну, отправляющемуся в путь, она зашивает мелкими стежками, тревожась, как бы не вернулся он поздно, — без запинки ответила Чжан Сюэлунь.
— А должно быть: «Нежные руки матери держат меч, а сына им рубят – двенадцать ударов в секунду, и каждый крит!», — захохотал У Мэн.
— Ха! — Расхохотался Цзян Линь.
Чжан Цзычэн скривился с презрением:
— Серьёзно? Сейчас-то время для шуток? Что дальше делать будем, а? Стоять и ждать смерти?
— А что делать? Варить холодный салат! — У Мэн, ухмыляясь, задрал голову. — Господин Гальк! Где там ваш договор?
Голос из громкоговорителя ответил:
— На столе.
У Мэн подошёл, взял один экземпляр и, не колеблясь, поднял руку, готовясь подписать.
А кто ещё так ловко с ветра на ветер – кто ж переплюнет?
Цзян Линь шагнул вперёд и перехватил его руку. Чжан Сюэлунь бросилась следом, смела со стола весь ворох бумаг, включая тот договор.
Цзян Линь вцепился в руку У Мэна и крикнул другим:
— Подберите!
Никто не шелохнулся.
— Быстро! — Лицо у него потемнело. — Сейчас или никогда.
Но и теперь – мёртвая тишина.
Цзян Линь отпустил руку и, уставившись в воздух, сказал:
— Извините, капитан Гальк, наши ребята шалят. Не принимайте близко к сердцу.
— Хм~ – раздался из динамика глухой смешок Галька. — На вас уже валит целая орда некроморфов. Посмотрим, как долго продержитесь.
Лона подняла один из договоров, мельком глянула и снова бросила.
За дверью послышалось шуршание.
Чжоу Чанфу обменялся взглядом с Чжан Цзычэном и вместе они затащили к двери стулья и ящики, подперев проход.
У Чжан Цзычэна осталась только одна рука, но работает он быстро, без жалоб.
— Ну и что теперь? — Ли Сюэй достала тюбик медицинского геля и вколола лежащей женщине.
Все посмотрели на У Мэна.
— … — он молчал, потом ухмыльнулся. — Чего уставились? Подписывать, конечно! Раз уж проиграли, чего тянуть? Надеетесь чудо устроить?
Никто не ответил.
Раздался глухой удар в дверь.
Послышался треск – вентиляционный канал прорвало, вниз рухнули два некроморфа.
Лона среагировала первой: удар пяткой, локтем – и обе твари уже недвижно лежали на полу.
Она метнула взгляд на У Мэна.
Он понял без слов: ещё одно лукавство – и его ждёт та же участь. Поэтому смиренно сказал:
— Умных идей нет, но один тупой вариант есть. Какой бы силой ни обладал капитан Гальк, если корабль рванёт, живым не уйдёт. Так что всё просто: ставим его жизнь против наших. Шесть – нет, восемь дохлых душ против двух господ.
Из громкоговорителя донёсся голос Галька:
— Чтобы вы знали – у нас с заместителем есть Крест возрождения. После смерти воскреснем.
— Знаю, — кивнул У Мэн. — Видел такое. Только воскреснуть – не значит выполнить задание. А после активации крест возвращает владельца в пространство Главного Бога, и миссия автоматически проваливается. Сам артефакт дорогой, понять можно – но потери всё равно немалые. Уж точно больше, чем стоят наши жизни.
Восемь за двоих? Даже идиот не согласится. Просто показать, что у босса не всё под контролем. Босому-то чего бояться – у тех, кто без обуви, всегда преимущество.
— Крест возрождения – пять тысяч кредитов. Два – значит десять. — У Мэн загибал пальцы. — Плюс штраф за провал, не знаю сколько, но пусть тоже пять тысяч. Всего уже пятнадцать…
Пауза. Потом голос Галька снова зазвучал:
— Думаешь, мне дело до этих цифр?
— Конечно нет, капитан. Для вас это мелочь, — сказал У Мэн, усаживаясь на спинку перевёрнутого стула. — Но, может, вас заинтересует осколок башни Обелиска? Я могу достать.
— Есть на него наводка? — Вмешался Ли Чжаньянь.
— Без повода стал бы я торговаться? — У Мэн положил подбородок на перекладину стула. — Давайте считать: мы отказываемся от командной награды, минималка выходит две с половиной тысячи каждому. А если добудем два осколка башни Обелиска – вы получите те же две с половиной. Плюс трофеи с некроморфов – ещё где-то тысячу. А если попутно закроем парочку заданий по ремонту…
Чжоу Чанфу и Чжан Цзычэн переглянулись с язвительными улыбками. Два осколка башни Обелиска, как же – просто сказка! И всё же в глубине глаз мелькнуло сомнение: а вдруг этот чертяка и правда знает? Всё-таки он играл раньше и помнил сюжет досконально…
Комментарии