В течение следующих нескольких поединков и разговоров Вайолет думала о Каирне.
Точнее, выражение его лица не выходило у неё из головы.
Пока Вайолет была рассеянна, поединки воинов шли своим чередом.
Окончательным победителем стал Адин.
Старый рыцарь, с кровью и потом прошедший множество битв, молча наблюдавший за результатами, сам взял в руки меч. Он собирался обучить двух гениев, у которых, хоть и было обеспечено будущее, но, по его мнению, они были ещё слишком неопытны.
Хоть Вайолет и могла уйти, она намеренно осталась посмотреть.
В этот момент она до глубины души поняла, почему Роэн сбежал. Внезапно нахлынувшее раздражение заставило её глубоко вздохнуть.
Коварный замысел маркграфа сделать императорского рыцаря и третьего сына Эверетта защитниками границ был очевиден, но Вайолет это не волновало.
Наконец, когда Каирн, почти избитый маркграфом, стиснув зубы, смотрел в пол.
— Скажи уже что-нибудь, дурак.
Не выдержав, сказала Вайолет.
— Что сказать? Если это не что-то срочное…
— Ты в своём уме?
— Что? Я что, должен выслушивать такое только потому, что проиграл поединок?
— Ты думаешь, я позвала тебя сюда, чтобы поговорить о твоём поражении? Да. У тебя, наверное, тоже смешанные чувства. Но почему? Что тебя мучает?
— …
— Я знаю, что ты избегал меня с тех пор. Хотя это я велела тебе убраться.
Чем больше говорила Вайолет, тем сильнее искажалось лицо Каирна. Позвать человека, чтобы сказать ему такие бессердечные слова.
Каирн, стиснув зубы и глядя в землю, закричал:
— Да! Я же не попадаюсь тебе на глаза, как ты и хотела! Чего ты ещё недовольна!
— Лучше бы ты вернулся в академию.
— !
— Или был вариант вернуться в поместье, покинув столицу. Но ты упрямо остался здесь, не уехав. Ты ведь приехал сюда с одним мечом, так и уехал бы.
— …
— Почему ты остался здесь и оглядываешься по сторонам? Словно протестуешь.
— Я не протестую.
От её упрёка лицо Каирна стало таким, будто он вот-вот расплачется. Но лицо Вайолет, смотревшей на своего младшего брата, оставалось неподвижным.
— …Теперь ты знаешь, в чём твоя вина?
— …
— Похоже, знаешь. Тогда скажи сам.
С каждым холодным словом Вайолет плечи Каирна дрожали. Он опустил голову, так что его лица не было видно.
Но она была уверена, что её брат плачет.
В его дрожащих плечах угадывалось множество эмоций. Вайолет молча ждала, когда он заговорит.
— …То, что я вёл себя напролом, жестоко.
— И?
— Не слушал объяснений, злился на своё усмотрение, ругался… всё, что я делал только так, как мне хотелось.
— …
После этого посыпались признания.
Это было скорее извинение, продиктованное чувством вины, чем признание своих ошибок. «Прости, прости». Слова, произнесённые прерывающимся голосом, было нелегко слушать.
Человек, всю жизнь считавший себя самым лучшим, теперь говорит о том, насколько он ничтожен.
Исповедь, пронизанная чувством вины, в середине превратилась в рассказ о том, что его обидело, а затем снова в бессвязные извинения.
Вайолет, выслушав его, заговорила.
— …Да. Теперь и ты понимаешь, в чём проблема.
— …
Голова плачущего опустилась. Каирн, словно грешник, не смеющий взглянуть на небо, смотрел только в землю.
Глядя на брата, Вайолет слегка наклонила голову.
— Конечно, нельзя сказать, что это только твоя вина. Я и сама не жила безупречно.
— …
— Как бы то ни было, прекрати. Мне не нравится видеть, как ты так оглядываешься.
Оставалось ещё много неразрешённых обид, но она не стала на них указывать.
Он и так был поглощён чувством вины, и она не собиралась подливать масла в огонь.
‘Немного мелочно?’ Пока Вайолет боролась со сложными чувствами, Каирн осторожно заговорил.
— …Тогда, я… ты меня прощаешь?..
Спросив это, Каирн с трудом поднял голову, весь в слезах и соплях, выглядя очень жалко. Вайолет, глядя в его заплаканные глаза, коротко сказала:
— Я не говорила, что прощаю.
— …
Разве могли годы обид исчезнуть в одно мгновение? То, что Каирн плакал и извинялся, конечно, немного смягчило её сердце, но она не могла быть уверена.
Если она простит его сейчас, а однажды гнев вспыхнет снова, и тогда, уже простив его, ей придётся подавлять это чувство в одиночку, не будет ничего более раздражающего.
Вайолет, зная это, не сказала, что прощает, как и Роэну.
Умный Роэн сразу понял её намерения, но Каирн был глуп и не понял.
— …Прости.
Было смешно видеть, как он снова опустил голову. Вайолет вздохнула.
— Можешь хотя бы разговаривать со мной.
Хоть их отношения и были хуже, чем у чужих, это уже был большой прогресс.
При этих словах Каирн снова поднял голову и посмотрел на сестру. Вайолет, сказав всё, что хотела, уже повернулась.
— Я ушла посредине, так что мне нужно вернуться. Перед тем как идти, приведи в порядок своё лицо… И впредь веди себя прилично. Не заставляй меня беспокоиться.
Слова, которые она произнесла, повернувшись спиной, были по-прежнему холодны, но Каирн правильно понял их смысл.
— Да!
И он усердно закивал головой. Вайолет не видела, какое выражение было на его лице, оставшемся за её спиной.
Вайолет, идя в одиночестве, оставив Каирна, ненадолго задумалась о разговоре с дедом.
Старик вспоминал далёкое прошлое. Момент, когда он, вскоре после рождения Каирна, встретил детей своей любимой дочери.
Ребёнок, как две капли воды похожий на его покойную жену и дочь. Выражение его лица, когда он смотрел на такую Вайолет, было исполнено безграничной нежности.
Рыцарь — это не просто профессия, в которой оттачивают боевые навыки. Поскольку они вершат судьбы других, рыцарями могут стать лишь те, кто готов отдать и свою жизнь.
Поэтому они должны постоянно тренировать свой дух, сохраняя бдительность.
Это касалось не только рыцарей, но и всех, кто имел дело с человеческими жизнями.
Указывая на это, старик говорил, что ему жаль, что нынешние рыцари считают, что главное — это быть сильным.
Вайолет, естественно, подумала о Михаиле и Каирне.
И Михаил, и Каирн были рыцарями. Они считали себя рыцарями и оттачивали своё боевое мастерство.
Раньше она бы считала и Каирна, и Михаила одинаково глупыми. Но после этого случая её мнение изменилось.
Каирн определённо менялся.
Это произвело на Вайолет большое впечатление.
Постоянно совершенствоваться и оттачивать свой дух. Это касалось не только рыцарей.
‘Тот, кто держит в руках оружие, всегда должен быть бдителен’.
Выражение лица маркграфа, говорившего это и смотревшего на Вайолет, было исполнено безграничной нежности.
Вайолет поняла, почему её дед говорит такие слова.
В слухах Вайолет была злодейкой, которая безжалостно унижала других и злоупотребляла своей властью. Частично это было правдой.
Меч и слово — разные вещи, но они похожи в том, что могут убить. Спорить о том, что сильнее — перо или меч, — сложно, но то, что слово может быть оружием, убивающим человека, было очевидно.
Будь то лёгкий приказ или язвительное замечание, ранящее собеседника.
Поэтому Вайолет не могла полностью освободиться от прошлого.
Вайолет, поняв, что хотел сказать её дед, на мгновение не смогла сдержать стыда.
‘Я верю тому, что вижу и сужу сама, дитя моё’.
Он долго и витиевато объяснял, что не верит слухам на слово.
Тем не менее, Вайолет, которая не могла быть невинной жертвой, предпочла промолчать.
В обычное время она бы с гордостью заявила: «У меня не было другого выбора».
Это была истина, задевшая Вайолет за живое, и чувства, лежавшие в основе её поступков.
Но почему-то именно деду она не могла так сказать.
Старик, увидев такую Вайолет, нежно улыбнулся и погладил её по голове.
‘Слова о том, что ты можешь приехать в Блейз, — это не шутка, дитя моё’.
Если ты чиста, я тебя поддержу.
Голос, говоривший это, был спокоен.
Мир, которым сейчас наслаждалась Вайолет, не был получен даром. Как мог не быть сладким мир, построенный на слезах прошлого?
Но сейчас, оказавшись в центре урагана, могла ли она быть уверена, что и дальше всё будет так же мирно?
Владения маркграфа, обладавшие собственной военной системой внутри империи, даже наследный принц не смог бы легко тронуть.
Недостатком было то, что в случае войны эта земля первой станет полем боя, но это было неважно.
Вайолет, получив вариант получше, чем эмиграция, бережно сохранила эту мысль в своём сердце.
— Хорошо поговорили?
Когда она вернулась на тренировочную площадку, Дельта тут же встретил её.
Вайолет неловко улыбнулась. В последнем поединке он показал себя совсем не мягким.
— Да.
Двоюродный брат был очень непредсказуемым человеком.
Комментарии