— Говорят, ты хорошо провела время. «Красная трагедия» была интересной? Ходят слухи, что это нечто необыкновенное.
— …Вы что, следите за мной?
— Что ты. Просто дошли слухи. Говорят, это шедевр, вот я и подумал, не сходить ли мне тоже, когда будет время.
Во время работы над портретом наследного принца Раджаден, который сегодня был особенно капризен, смотрел на Вайолет, не снимая своей лучезарной улыбки.
Хоть это и не мешало ей рисовать, но от его постоянных капризов Вайолет аккуратно убрала набросок и отложила карандаш. Она, не колеблясь, вздохнула прямо перед наследным принцем.
— Хоть и основано на исторических фактах, но с добавлением вымысла, так что смотреть было интересно. Главные актёры запомнились.
Конечно, это была ложь. Вайолет спектакль не понравился.
— В каком плане?
— Актриса была красива.
— Да, вот как…
Отчего-то голос Раджадена прозвучал горько. Вайолет стало не по себе. ‘Что он не то съел?’
— А мою просьбу ты отвергла…
Пробормотал Раджаден себе под нос. Вайолет, проигнорировав его, снова сосредоточилась на холсте.
— Если тебе понравилось, то я рад.
— …
В этот миг в голове Вайолет смутно всплыло воспоминание. Разве Раджаден не предлагал ей пойти в театр вместе? Она глубоко вздохнула.
— Если бы это был приказ, я бы подчинилась.
— И всё-таки, ни одного слова не уступишь.
— Я лишь высказала своё мнение… Хотите, чтобы я подстроилась?
— Нет. Ты оставайся такой, какая ты есть. Так естественнее.
Раджаден, молниеносно сменив тактику, отбросил обиду и сделал нежное выражение лица.
— Я подстроюсь под тебя.
— А, да…
Это было так ему не шло. Вайолет ответила с откровенной неприязнью, но Раджаден лишь нежно смотрел на неё.
После этого они ещё немного болтали о всякой ерунде, но Вайолет была сосредоточена на рисовании. Несмотря на то, что её ответы были крайне формальными, Раджаден настойчиво расспрашивал её о разном.
Например, на вопрос о её предпочтениях, она отвечала, что ей нравится блюдо, в котором жар драконьего мяса нейтрализуется ядом ядовитой лягушки.
Конечно, в наше время никакого драконьего мяса не существовало, так что её слова были чистым вздором.
Раджадену и это понравилось, он сказал: «У тебя отличное чувство юмора». Вайолет усердно смешивала краски и рисовала.
Портрет наследного принца с самого начала и до конца был сосредоточен на игре света.
Потомок бога солнца, дитя императорской семьи, окутанное светом.
Хоть и не удалось в точности передать образы, которые он вызывал, картина на холсте производила похожее впечатление.
Раджаден, окутанный священным светом, выглядел даже более благоговейно, чем в жизни.
Она использовала жёлтый, белый, а также светло-зелёный, похожий на синий, который был дополнительным цветом, чтобы оживить цвета.
Было трудно передать объём, регулируя насыщенность, а не яркость, но благодаря этому картина получилась более светлой.
Картина, которую она рисовала, была больше похожа на изображение бога из священной книги, чем на портрет.
Хотя современные художники, ценившие реализм, такую картину не признали бы.
Вайолет, кое-как отвечая на вопросы Раджадена, подумала:
‘Что я о нём думаю?’
Человеческое сердце — такая коварная и сложная вещь. Она не любила Раджадена, но и сказать, что ненавидела, было бы неверно.
Он был просто человеком, который ей не подходил по своей сути. Особенно его властная манера поведения легко вызывала у неё плохие воспоминания.
И первое впечатление было плохим. Недаром его слова о ядовитой розе до сих пор так глубоко сидели у неё в голове.
И тем не менее, как к человеку, она не испытывала к нему отвращения.
Вайолет вздохнула.
— На сегодня, пожалуй, всё.
Она много раз думала, что он не тот человек, но он продолжал настойчиво ухаживать, так что волей-неволей приходилось задумываться.
И именно на это Раджаден и рассчитывал.
Сколько бы он ни старался, реакция Вайолет всегда была сдержанной.
Хотя все, кто вращался в политических и светских кругах, привыкли скрывать свои чувства, но даже с учётом этого её реакция была слишком сдержанной.
— …Похоже, я для тебя действительно ничего не значу.
Сказал Раджаден с унынием. Он выглядел таким несчастным, что было трудно понять, играет он или говорит искренне.
— …
Вайолет, собирая свои принадлежности, посмотрела на него. Раджаден, глядя на неё, снова улыбнулся.
— Я могу подстроиться под тебя. Всё своё… Так что, дай мне хоть один шанс.
Раджаден, поцеловав тыльную сторону ладони Вайолет, закончившей собираться, сказал с мольбой.
Возвращаясь домой, Вайолет снова и снова прокручивала в голове последние слова Раджадена.
Она видела умысел, скрытый за его золотыми глазами.
Хоть в его словах и была доля искренности, трудно было поверить, что это всё.
‘Вот поэтому…’
Вот поэтому, сколько бы он ни старался, у неё не возникало желания поддаться ему.
Вайолет, глядя на небо за окном кареты, улыбнулась.
Подготовка к выставке продолжалась. Тем временем Вайолет получала множество писем.
Объект восхищения всех, кто вращался в светских кругах. Не цветок, который можно сорвать, а та, что правит над всеми.
Даже если она не обращала на них особого внимания, поклонники Вайолет всегда присылали много писем.
В тот день она как раз разбирала нужные из этих писем.
Нельзя было совсем игнорировать старания людей, поэтому Вайолет не выбрасывала письма, а складывала их в углу.
Те из них, в которых содержалось хоть малейшее пренебрежение к ней, тут же отправлялись в огонь.
Но сегодня возникло другое желание.
Может, из-за того, что она была расстроена, не зная истинных чувств Раджадена?
Вайолет, взяв письмо, которое обычно бы и не стала читать, прочитала его и тут же помрачнела.
— …
Прочитав письмо, у неё снова возникло желание.
Может, из-за того, что она увидела текст, в котором, в отличие от мира, полного притворства, были записаны сырые эмоции?
Вайолет, дочитав письмо до конца, отправила ответное письмо его хозяйке, леди из скромного баронского рода.
— …
— …
Молчание пересеклось. Вайолет, спокойно отпив чай, ждала, когда женщина заговорит. Женщина, не в силах вымолвить ни слова, лишь вращала глазами.
Поскольку это не было официальным приглашением, они встретились в отдельной комнате одной из чайных.
Было забавно видеть, как она, так смело написавшая в письме, теперь робеет. Вайолет усмехнулась, и лицо женщины вспыхнуло.
— Раз уж вы так робеете, зачем было писать такое письмо?
— Я и не думала, что вы его прочтёте!
Ответ был смелым. Глаза Вайолет сузились.
Лицо женщины, леди Суасе, исказилось.
Письмо, которое получила Вайолет, на самом деле было дневником, замаскированным под письмо. В письме, полном непонятно чего — то ли ругани, то ли похвалы, — было полно сырых эмоций.
Вкратце содержание письма было таким.
Я вынуждена жить так, у меня тоже есть свои желания, но я не могу их осуществить. И такая жизнь — это нормально.
Но как ты можешь так жить, тебе хорошо так жить, думаешь, если ты леди, то тебе всё можно… Завидую.
Хоть и было сказано мягко и иносказательно, но если выбирать между руганью и похвалой, то это было скорее руганью. Вайолет решила не задаваться вопросом, почему это письмо оказалось в её почтовом ящике.
— …Я не думала, что вы его прочтёте. Леди ведь не отвечает на все письма.
— То, что я не отвечаю, не значит, что я не читаю.
На самом деле, раньше она не читала. Но она невозмутимо солгала.
Леди Суасе, глядя на неё, всё ниже опускала голову. Вайолет, чтобы прочитать её эмоции, прищурилась. ‘Она извиняется?’
— Простите. Но… мне было так, так завидно.
— Хм-м.
Слова были слишком слабыми для извинения и слишком грубыми для оправдания.
Слово «завидно» не было для неё новостью. Оно уже было написано в письме.
«Я тебе так завидую. Я так завидую тебе, которая может делать всё, что хочет, я бы тоже хотела делать то, что хочу».
«Я бы тоже хотела свободно писать свои истории».
Вайолет сказала мягким голосом:
— Вы же говорили, что хотите писать сказки.
— Да, но я не могу.
— А почему вы хотели их писать?
— …Обычно в таких случаях спрашивают, почему я не могу.
— Это для меня неважно.
От слишком спокойного тона собеседница удивилась и, подняв голову, посмотрела на Вайолет. Лицо Вайолет было изящным и высокомерным, и в то же время нежным.
Леди Суасе, глядя на это лицо, словно заворожённая, начала говорить:
— …В нашем доме, по сравнению с другими, отец был очень строг.
— Понятно.
— Так было и с моей сестрой, так будет и со мной, и с моей младшей сестрой. Дочь, которая не может продолжить род, — это всего лишь товар… Я не против брака по расчёту. Я всегда считала это своей ролью.
— И что?
— Сказки, они мне просто нравились с детства. При свете одной свечи, мне нравились сказки, которые читала мне сестра…
— …
— Я просто хотела сама написать такую историю.
Леди Суасе, говоря это, краснела от стыда и не могла поднять головы. Она впервые сегодня раскрыла свою глубокую тайну, которую никому не доверяла.
Для Вайолет это застенчивое признание было лишь пустяком.
Если это действительно такая постыдная страсть, которую не хочется никому показывать, то можно было бы просто похоронить её в себе, а не выказывать свою зависть другим.
Вайолет, несмотря на взгляды окружающих, сделала это, а леди Суасе — нет.
Вот и всё.
Вайолет, скрывая своё пренебрежение, сказала:
— Тогда просто напишите.
— Что? Но ведь дома точно будут против…
— А обязательно нужно получать разрешение?
Комментарии