— Какого черта?
Ошарашенный Цзи Цзюэ почувствовал, как сердце сжалось от тревоги.
Вор?
Какая редкость!
В конце концов, его дом настолько беден, что вор, скорее всего, прослезится, едва переступив порог, а если у него осталась хоть капля совести, то перед уходом он еще и положит на стол две сотни юаней, чтобы ребенок мог нормально учиться и грызть гранит науки.
Северный район располагался на окраине Ячэна. О высоких технологиях здесь не слышали, а вот грязь, хаос и разруха были местными достопримечательностями. Нелегальные иммигранты, банды, контрабандисты и даже убийства… Район был настолько неспокойным, что по количеству тяжких преступлений из года в год стабильно занимал первое место в Ячэне. Стабильность этого рейтинга была такова, что даже сам губернатор при виде местных показателей наверняка назвал бы их «старичками».
А старый дом Цзи Цзюэ… если сказать, что он повидал многое, это будет большим комплиментом. В пасмурные дни крыша текла, летом гуляли сквозняки, днем подтекали трубы, а по ночам коротило проводку. Дом страдал от такого букета болезней, что даже если смотреть на него пяткой, он никак не походил на жилище богачей. И за все эти годы, даже если случалось встретить мелкого воришку, те, взглянув на голые стены, лишь сочувственно бормотали «извините» и поворачивали обратно.
Цзи Цзюэ наклонился, вытащил из-под кровати кусок арматуры и, осторожно ступая по скрипучим половицам, спустился на первый этаж. Он огляделся по сторонам, чувствуя себя даже более неуверенно, чем сам грабитель.
Но кроме выломанной дверной ручки и цепочки грязных следов, тянувшихся через гостиную в кухню, он ничего не обнаружил.
— Эй! Выходи! Старик, ты ошибся адресом, у меня нет денег!
Здесь нет ничего, кроме хлипкого студента, который спит, ест и ленится больше, чем кто-либо другой!
Цзи Цзюэ заглянул в кухню: там нараспашку стоял холодильник, демонстрируя душераздирающие остатки еды, а лампочка за дверцей мигала, испуская дух вместе с самим тридцатилетним агрегатом.
Цзи Цзюэ был поражен в самое сердце!
Слезы чуть не брызнули из глаз.
Ладно, вор ушел с пустыми руками, но как он посмел утащить полтарелки курицы, которую он позавчера выпросил у Матушки Лу?! Он ведь собирался добавить ее как праздничное блюдо к своему дню рождения через пару дней!
— Нелюди! Чтоб вас!
Глядя на черные отпечатки пальцев на тарелке, он не сдержал ругательств. Но оглядев пустую кухню и распахнутое на улицу окно, он понял, что вор давно сбежал, и исполнился ненависти.
Знал бы он, что целью темных сил была курица в холодильнике, давно бы уже вооружился арматурой и вступил в бой, вместо того чтобы так долго дрожать от страха!
В итоге еще и холодильник сломали!
И в тот самый момент, когда он коснулся дверцы холодильника, среди гудения мотора, похожего на рев старого быка, раздались неожиданные слова: «Берегись».
В тот же миг Цзи Цзюэ резко обернулся.
В ударившем в лицо зловонии он увидел пару алых, как кровь, глаз.
Они смотрели прямо на него.
Голод…
Прямо над входом в кухню, в щели между потолком и стеной, словно паук, притаилась пугающе сгорбленная фигура. Она извивалась, и в тишине слышался хруст перемалываемых костей.
Острые зубы, словно лезвия, леденили кровь.
А как только Цзи Цзюэ разглядел лицо этой фигуры, он не выдержал и закричал:
— Ты… ты тот самый старик со вчерашнего дня!
Да как тут ошибиться?
Это лицо он запомнил до мельчайших деталей!
Это же тот самый старик, который пытался сбить его на своем трехколесном велосипеде, едва не отправив на принудительное перерождение в другом мире… Тогда суматоха была такой, что никто не заметил, когда он скрылся, и Цзи Цзюэ не придал этому значения. Кто бы мог подумать, что он осмелится пробраться к нему домой!
Только выглядел он теперь куда более жутко, чем вчера.
Совершенно не по-человечески.
Словно объелся какой-то дряни.
— Отлично! Значит, ты решил, что меня можно безнаказанно сожрать?! — Цзи Цзюэ пришел в ярость. — Пока не заплатишь за ущерб, не уйдешь! А ну слезай со стены!
Старик последовал совету.
Очень послушный.
Стоило Цзи Цзюэ приказать ему слезть, как он – бросился в атаку!
Слишком быстро.
Словно паук или богомол в момент охоты. Зловонный ветер мгновенно поглотил Цзи Цзюэ. Тот инстинктивно отпрянул, выставив перед собой дверцу холодильника, и в следующее мгновение увидел, как толстая металлическая дверь его бесполезного старого холодильника пробита насквозь острыми пальцами старика. Острые когти полоснули по лицу, оставив глубокую рану.
В панике Цзи Цзюэ попытался ударить его ногой, но не сдвинул с места, а лишь отлетел назад от ответного удара. Он рванул в сторону, оббежал обеденный стол и, пользуясь тем, что старик застрял пальцами в металле, выскочил к выходу из кухни.
Так он и наблюдал, как та тварь разрывает дверцу его холодильника в клочья.
Сгорбившийся, подобно обезьяне, жуткий старик копался в руинах техники, хватая все подряд, даже фарфоровую тарелку, которую Цзи Цзюэ уронил раньше, и с хрустом разжевывая ее.
В его алых глазах царил хаос.
— Есть, есть, есть… как же хочется есть…
Разорванные осколками тарелки уголки губ дергались, кровь стекала по подбородку, и он медленно слизывал ее длинным языком. Старик поднял голову, вперив взгляд в Цзи Цзюэ, и пустил слюну:
— Вкусно, как же ты вкусно пахнешь…
— Ладно, хватит. В беде надо помогать, верно? — Цзи Цзюэ, не раздумывая, вытащил из кармана всю свою наличность – сорок восемь юаней и девятнадцать фэней – и шлепнул на стол. — Дедуля, вот все, что есть, возьми на чай… рекомендую ту лавку на севере улицы Люпу, там шумай дешево и много…
Бам!
Обеденный стол был разнесен в щепки вместе с сервантом, стоявшим за спиной Цзи Цзюэ. Разбитая посуда посыпалась градом, издавая душераздирающие звуки.
Черт, неужели он не любит шумай?
Цзи Цзюэ, кубарем выкатившись из кухни, судорожно соображал: не нравится шумай – есть же еще рисовая лапша!
Но даже в состоянии полной паники до него дошло: этот старик хочет не шумай, не пельмени и не лапшу… он хочет съесть его!
Когда зловонный ветер снова ударил в лицо, Цзи Цзюэ стиснул зубы, перехватил арматуру и изо всех сил ударил – прямо в лоб старику!
Больше никаких церемоний с пожилыми людьми!
Грохот удара.
Арматура вырвалась из рук, отдача была такой, будто он со всей дури ударил по бетонному столбу.
Железо, способное размозжить череп нескольким старикам, оставило на его лбу лишь небольшую ссадину, зато руки самого Цзи Цзюэ оказались разодраны когтями до крови.
Кровь брызнула и попала на лицо старика. Тот слизал ее, будто дорогое вино, затрясся от возбуждения и заверещал:
— Вкусно! Вкусно! Как же ты вкусно пахнешь!
— Да пошел ты в задницу со своим «вкусно»!
Пятясь назад, Цзи Цзюэ швырял в него всем, что под руку попадалось – кружками, бутылками – и бросился к выходу.
Почувствовав вкус крови, старик пришел в экстаз и с нечеловеческой прытью помчался следом.
Но когда они поравнялись с лестницей, Цзи Цзюэ внезапно остановился.
Он схватился за перила лестницы, которую отремонтировал всего несколько дней назад, вырвал из них острую железную балясину и, развернувшись, ударил ею старика прямо в лицо!
Железо вошло в глазницу. Старик пошатнулся, и в этот момент Цзи Цзюэ вложил всю силу в удар ногой, вышвырнув его за порог дома. Тот кубарем покатился по грязному двору.
Не дожидаясь, пока тот поднимется, Цзи Цзюэ подскочил к нему и, вложив весь свой вес, с силой наступил на шею!
Хруст!
Звук перелома прозвучал в его ушах подобно грому – отчетливо и страшно.
Но только он собрался выдохнуть, как из-под ног донесся пронзительный визг.
Это был не просто вой умирающего зверя, а нечто вроде яростного вопля голодного хищника.
Старик, у которого из глазницы торчал кусок перил, начал извиваться, рвать землю когтями и в ярости перевернул стоявший рядом электроскутер.
Даже со сломанной шеей, его искаженное лицо все еще излучало пугающий алый свет.
Он продолжал бешено щелкать зубами, пытаясь дотянуться до Цзи Цзюэ.
Единственное, что мог сделать Цзи Цзюэ – это изо всех сил вдавливать голову старика в землю, вцепившись в обломок перил, но он чувствовал, что больше не может сдерживать натиск.
Слишком силен!
Ему казалось, что он прижимает не умирающего старика, а монстра в человеческой шкуре: стоит отпустить – и его разорвут в клочья.
Он чувствовал исходящее от старика, из его пор и глаз, тошнотворное зловоние и едва уловимое алое свечение.
Смертельное ранение, казалось, ничуть не заботило его.
Он все еще был полон сил!
Более того, сломанные позвонки начинали срастаться… игнорируя железный стержень в глазнице, он медленно полз вперед…
Лишь на мгновение его хватка ослабла, но тут же стала еще неистовее. Кровь фонтаном била из его рта и попадала на руки Цзи Цзюэ.
Такая ледяная.
[Обнаружена активная внешняя искаженная духовная субстанция. Поглотить?]
В сознании, из глубины души, прозвучал голос наручных часов. Цзи Цзюэ пришел в экстаз и, боясь, что часы не поймут, закричал что есть мочи:
— Да! Да! Да! Да! Да! Да!!
Не успел он закончить, даже не успел улыбнуться, как из часов донеслось четкое: «Тик-так!»
Следом по циферблату пробежало призрачное сияние, перетекло на ладонь и пальцы Цзи Цзюэ, складываясь в сложный матричный узор. Словно электрическая цепь, свет перекинулся на железный стержень и ушел вглубь головы монстра.
В этот миг плоть перестала быть плотью, рука – рукой, произошла трансформация, превратившая конечность в инструмент, который Цзи Цзюэ даже не мог до конца контролировать.
Через рану в глазнице инструмент вошел в череп старого демона.
А затем – невидимые шестерни завертелись, и распространилась ужасающая гравитация черной дыры, начался процесс поглощения, способный подавить любую искаженную субстанцию!
Пронзительный визг оборвался.
Вместо него послышалось бурление, будто закипающая в чайнике вода. Густое кровавое свечение хлынуло из глазницы монстра по матрице прямо в часы.
Тварь, которая только что билась в конвульсиях, начала стремительно усыхать.
Лишь вязкая кровавая субстанция извивалась, словно безумные черви, которых вырывали из его тела и поглощали часы!
Цифры на циферблате бешено скакнули вверх, в одно мгновение достигнув отметки 59.
За несколько секунд это почти сравнялось с запасом духовной субстанции, который Цзи Цзюэ копил годами!
Старик наконец затих, распластавшись на земле. Точнее, он… вернулся в свое обычное состояние, потеряв ту жуткую силу и превратившись в умирающего старика.
В его наполненных хаосом и голодом глазах промелькнула искра ясности.
[Группа 626551495]
Словно пробудившись от долгого кошмара, он непонимающе огляделся. Спустя долгое время, словно вспомнив что-то, он пошевелил губами, будто произнося чье-то имя.
Мутные слезы медленно скатились по щекам.
Упали в грязь.
Так, постепенно оседая, он превратился в пепел.
Кроме обрывков рваной одежды, ничего не осталось.
Комментарии