В тишине слышался только шум дождя.
Цзи Цзюэ, остекленевшим взглядом созерцая происходящее, еще долго сидел, привалившись к порогу.
Смертельная усталость.
— Да что же это, мать твою, за чертовщина!
Он разжал онемевшие пальцы, выронил кусок перилл, который сжимал до побеления костяшек, и огляделся. В пустынном дворике по-прежнему было тихо. К счастью, дом Цзи Цзюэ стоял на отшибе, а ближайшие соседи давно съехали, иначе здесь сейчас поднялась бы нешуточная суматоха.
Он сжимал в руке телефон. Несколько раз порывался вызвать полицию, но, едва начиная набирать номер, тут же сбрасывал вызов.
Звонить в полицию?
И что сказать? Какой-то старик вломился ко мне домой, сожрал курицу, разбил ворота и холодильник, а потом пытался меня съесть? Где труп? О, превратился в пепел, лежит в грязи, посмотрите сами, я абсолютно невиновен, это была самооборона.
Есть ли в этом смысл?
За последние десять с лишним лет бюджет на безопасность в Ячэне тает с каждым годом, порядок становится все хаотичнее, а полицейские все меньше похожи на людей. Говорят, даже новый губернатор не выдержал и, едва вступив в должность, планировал передать все дела полиции на аутсорс.
К тому же… все превратилось в пепел.
Пепел.
Цзи Цзюэ посмотрел на два рваных куска одежды и бессильно вздохнул.
Да какого черта тебе было нужно?
Ладно вчера – приехал на трехколесном велосипеде, чуть не сбил меня, так сегодня приперся, чтобы покусать… а в конце возьми и превратись в пепел, и след простыл!
Зачем?!
Только ради того, чтобы сказать: «Братец, как же ты вкусно пахнешь»? И оставить бедного ребенка с травмой на всю оставшуюся жизнь?
Совсем свихнулся?!
Хотя нет, в том состоянии он вряд ли был в здравом уме. От начала и до конца он был полон безумия, и еще… та кровяно-красная духовная субстанция, какой не встретишь у обычного человека. Она выглядела как нечто живое, нет, скорее как паразит, поселившийся внутри его оболочки.
И что это, черт возьми, было?
Посреди этой растерянности и паники телефон в его руках внезапно завибрировал. На треснувшем экране загорелось знакомое имя, он на миг замер, но следом в душе разлилось спокойствие.
Лу Фэн!
Брат Фэн четыре года служил в Срединных землях, валялся в той грязи, будучи десантником, и вернулся оттуда целым и невредимым. Хотя он никогда не рассказывал о прошлом, судя по густой татуировке и медалям, которые он отдавал брату и сестрам как игрушки, опыта в подобных делах у него должно было быть хоть отбавляй.
— Алло? Брат Фэн!
Цзи Цзюэ ответил на звонок и, набравшись храбрости, произнес:
— Слушай, я…
— Сяо Цзи, ты сейчас свободен?
Голос Лу Фэна в трубке был хриплым:
— Приезжай в Больницу Милосердия.
— С мамой беда, — добавил он.
Цзи Цзюэ вздрогнул.
Как будто громом ударило.
.
.
Спустя полчаса, не успев привести себя в порядок и наспех переодевшись, Цзи Цзюэ на своем видавшем виды скутере промчался через лужи к больнице.
Больница была забита битком, в коридорах стояли временные койки, в воздухе висел спертый, тяжелый запах. Несмотря на частые уборки, затхлость никуда не делась.
Обычные люди не могли позволить себе частные клиники, где один визит к врачу обходится в тысячи юаней. Им оставалось надеяться лишь на государственные больницы, где очереди растянулись до конца следующего года, или на благотворительную больницу, спонсируемую церковью «Свет почитания».
Среди бегающих туда-сюда врачей и медсестер Цзи Цзюэ наконец-то нашел Матушку Лу в коридоре у кабинета врача.
— Ой, да ничего особенного, просто ушиблась немного, пустяки. Сяогоу, как всегда, раздул из мухи слона, — Матушка Лу с перебинтованным лицом и наполовину обритой головой отмахнулась, выдавив беззаботную улыбку. — Не переживай, не переживай, старуха еще о-го-го.
Третьего и младшего она не взяла – те должны были сидеть дома и делать уроки.
Лу Фэн молча сидел на корточках у дверей, куря и сжимая в руке бумажку с результатами анализов.
— Что случилось? — Цзи Цзюэ смотрел на бинты на ее руке и раны на лице, не в силах вымолвить ни слова. Вторая дочь, Лу Лин, сопровождавшая ее, явно плакала – глаза были красными, она все время винила себя:
— Прошлой ночью я должна была остаться в мастерской с мамой, все из-за меня, это все я виновата.
Матушка Лу хлопнула ее по затылку:
— Ты? Было бы вас двое, только приманкой для грабителей стали бы. Еще неизвестно, чем бы это кончилось – только кражей или чем похуже!
Прошлой ночью, ближе к полуночи, воры взломали дверь в автомастерскую и начали все переворачивать вверх дном.
Лу Фэн ушел пить с сослуживцами и еще не вернулся, вторая дочь была дома с детьми, так что в мастерской была только Матушка Лу. Проснувшись, она увидела грабителей, схватила ключ, который был длиннее руки Цзи Цзюэ, и бросилась в бой. Но силы были неравны: в темноте ее ударили по затылку, она потеряла сознание, и ее чуть не утащили.
Если бы не везение – когда грабители грузили ее, они наткнулись на бабушку, продававшую ночные закуски, которая их узнала, – кто знает, что бы с ней стало.
Страшно подумать, куда бы ее могли продать.
При одной мысли об этом у Цзи Цзюэ все внутри похолодело.
— Да ладно вам, все хорошо, мелкая неприятность, — Матушка Лу похлопала себя по груди и подняла руку, которая была толще бедра Цзи Цзюэ, помахав ею:
— У меня здоровье крепкое, разве я не живая?
— Главное, что все обошлось, — Цзи Цзюэ не знал, что сказать. Он осел рядом с ней, несколько раз порывался что-то произнести, но чувствовал себя еще более беспомощным, чем когда сам был на волосок от смерти.
Сирота без родителей, выживающий в Ячэне в одиночку – трудно даже описать, как это тяжело. И если бы не забота Матушки Лу, Цзи Цзюэ уже давно стал бы «мертвым Цзюэ».
Не говоря уже о том, как она без остатка передавала ему мастерство механика… Тяньмэнь, один из пяти ведущих вузов Федерации, – как трудно туда поступить, чтобы изменить судьбу, знает каждый студент, от одной мысли об этом перехватывает дыхание. Если бы не поддержка Матушки Лу, о каком перспективном студенте Тяньмэня мог бы мечтать Цзи Цзюэ?
Размечтался!
Иди, воруй кошельки на Южном вокзале, паренек!
Увидев, что с Матушкой Лу все в порядке, он выдохнул. Однако, прислонившись к ней, он снова… увидел перед глазами жуткую надпись.
[Обнаружена аномальная духовная субстанция. Поглотить?]
Улыбка на лице Цзи Цзюэ застыла.
Он с трудом повернулся, взглянул на Матушку Лу, которая, несмотря на бледность, старалась выглядеть бодрой, и судорожно сглотнул.
На теле Матушки Лу… сейчас, когда он активировал часы, он смутно видел под бинтами крошечные алые искры, словно плесень.
— Матушка Лу, кажется, на бинты пыль попала, — Цзи Цзюэ протянул руку и слегка коснулся повязки. — Я уберу.
Узоры, похожие на металлическую Матрицу, проступили на ладони. Мгновенный контакт – и все красное исчезло. Матрица погасла.
— Ой, ты, ребенок, такой неловкий… — вскрикнула от боли Матушка Лу, но тут же расплылась в улыбке:
— Слушай, а ведь и правда, как-то полегчало. Дышать стало легче. А то Сяогоу, когда перевязывал, чуть не убил, честное слово. Я говорю – тренироваться надо больше, чему их там в армии учат…
— Мам, — Лу Лин толкнула ее в бок, намекая, чтобы та замолчала.
Вернулся Лу Фэн с результатами анализов, на его мрачном лице промелькнула слабая улыбка.
— Все хорошо, мам. Рана немного воспалилась, нужно проколоть антибиотики и сделать прививку от столбняка, — он протянул бумаги. — Но небольшое сотрясение мозга есть, врач сказал, что нужно отлежаться. Посидишь пару дней дома, а в мастерской мы с Сяо Цзи справимся.
Матушка Лу, конечно, не хотела – она уже думала о том, как вернется и наведет порядок в мастерской. Лу Фэн и Лу Лин долго ее уговаривали, Цзи Цзюэ тоже подключился, и в конце концов им удалось ее переубедить.
На самом деле, никто из четверых детей, включая Лу Фэна, не был родным ребенком Матушки Лу.
Много лет назад она тяжело переболела, из-за лошадиных доз гормонов стала бесплодной и так и не вышла замуж.
Все четверо, включая Лу Фэна, были подобраны ею на улице. Столько лет она их растила, не зная отдыха, и их семья была ближе, чем кровные родственники.
Жаль только, кроме второй дочери, поступившей в университет, с учебой у остальных дела обстояли неважно…
Неудивительно, что она так берегла Цзи Цзюэ, который пришел к ней подрабатывать. С тех пор как он появился, у нее ни разу не подскакивало давление из-за уроков младшего по математике или языкам.
За столько лет она давно считала его своим, не делая никаких различий.
Теперь, когда Матушка Лу согласилась отдохнуть, Цзи Цзюэ тоже почувствовал облегчение.
Когда все было улажено, Лу Лин пошла за лекарствами, а Лу Фэн кивнул Цзи Цзюэ. Они вышли на улицу под навес, чтобы якобы покурить, и смотрели, как дождь льет стеной.
Цзи Цзюэ не пил и не курил, а Лу Фэн был заядлым курильщиком – дурная привычка, которую он принес из армии.
— Спасибо, что примчался, — поблагодарил Лу Фэн. — С утра все как в тумане, только и делал, что носился туда-сюда, голова пустая.
— Да забей ты на свои благодарности, — Цзи Цзюэ бросил на него взгляд и спросил:
— Есть какие-то зацепки у полиции?
— Нет, — Лу Фэн покачал головой. — Надежда на тех бездельников… хех. Сказали ехать домой и ждать. Номер машины поддельный, белых фургонов в Северном районе как грязи, их никогда не найдут.
— Камеры есть?
— В магазине есть, но лиц не видно. А уличные камеры… они столько лет просто для красоты висят, давно не работают.
— …
Помолчав, Цзи Цзюэ взглянул на свои часы и вдруг произнес:
— Я вернусь в мастерскую, может, найду какие-то следы.
— И приберись там, а то мама опять не усидит на месте. Если что-то можно починить – чини, если нет – не говори ей, просто выбрось, а то она расстроится, — Лу Фэн хлопнул его по плечу и крепко приобнял:
— Спасибо тебе. Куплю тебе новый компьютер.
Цзи Цзюэ закатил глаза, не купившись на это обещание:
— Ты просто хочешь новый комп, чтобы в игры гонять?
— Ха-ха-ха, раскусил!
Лу Фэн усмехнулся, бросил окурок и кинул ключи от машины второй сестре:
— Поедешь и отвезешь маму домой. Теперь ты за старшую на эти два дня.
— А? — Лу Лин замерла, округлив глаза:
— А ты?
Лу Фэн опустил голову и просто махнул рукой:
— Пойду поищу знакомых, спрошу, может, чего слышали. Ночью не вернусь.
— …Сяо Фэн!
Матушка Лу повысила голос, собираясь что-то сказать, но, увидев, как он обернулся, осеклась. Она так и не назвала его домашним именем.
Лу Фэн улыбнулся и снова махнул рукой.
— Не волнуйся, мам, я просто спрошу.
Он развернулся и ушел, растворившись в дожде.
Через полчаса Цзи Цзюэ поднял рольставни автомастерской.
Увиденное повергло его в шок.
От прилавка до полок – все было перевернуто.
Вовсе это не было «мелкой неприятностью», как сказала Матушка Лу. Это была… настоящая схватка не на жизнь, а на смерть!
Цзи Цзюэ опустил рольставни и подошел к прилавку.
Старик-убийца, жуткое алое свечение, необъяснимое нападение.
Слишком много непонятного.
Но что-то же должно было остаться.
Комментарии