Глубокая ночь. Северный отдел Управления безопасности.
Стоило Вэнь Вэнь с грохотом захлопнуть дверь кабинета, как зазвонил её телефон.
Звонил Су Цзы.
— Алло? Сестрица Вэнь, я нашел досье, которые ты просила, — как только связь установилась, из динамика донесся голос, в котором всё еще сквозило беспокойство, смешанное с усталостью человека, рискующего умереть от переработок.
— Есть что интересное?
— Еще как есть! Просто невероятно, я в шоке!
Тон Су Цзы стал недовольным:
— Это же просто жуть какая-то! Откуда ты выкопала таких двух уникумов? У каждого есть свои выдающиеся черты, у каждого – свои козыри… Слушай, в следующий раз не делай мне таких сюрпризов, а? Пожалуйста.
— Давай сначала про Лу Фэна.
Вэнь Вэнь откинулась на спинку кресла, закинула ноги на стол и покачивалась:
— Он ведь совсем не тот законопослушный обыватель, каким пытается казаться?
— …Законопослушный-то он, может, с натяжкой и является, а вот насчет «обывателя», — тут смотря как посмотреть.
На том конце провода послышалось шуршание бумаг:
— У него два досье. Одно из Ячэна, и там всё выглядит вполне нормально. В самом обычном, скучном смысле.
— Приемная семья, владелец авторемонтной мастерской, с детства драки, проблемы на ровном месте, ни дня покоя. До совершеннолетия приписал себе возраст и ушел в армию. После демобилизации вернулся, помогал в мастерской, но из-за отвратительного сервиса и привычки всех материть получил кучу жалоб… Короче, жил как типичный обыватель, плывущий по течению.
— А другое, «необычное»?
— А вот тут начинается самое страшное. Красная печать, высший уровень секретности, прямое подчинение военному ведомству Среднего города. На досье шлепнули шесть печатей секретности, черт побери, шесть!
Су Цзы не сдержал ругательства:
— Я в отделе расследований столько лет, но впервые вижу, чтобы грифы секретности лепили, как почтовые марки. Мне даже просто при попытке подать запрос на доступ пришло предупреждение от военных.
— Ожидаемо.
Вэнь Вэнь всё поняла. На самом деле, еще при первой встрече с Лу Фэном она заметила: на его руке, помимо армейских татуировок, был еще один знак – полулев-получереп.
Насколько ей было известно, тех, кто побывал в Срединных землях и носил подобное, связывали только с одним подразделением, именуемым десантно-штурмовым батальоном. В высших эшелонах Федерации его существование не было секретом.
Там всегда работали те, кто выполнял для Федерации самую «грязную» работу.
Включая, помимо прочего, заказные убийства, похищения, испытания негуманного оружия, нарушающие международные конвенции по правам человека, и даже теракты…
Именно поэтому всё казалось таким странным.
Как ты вообще умудрился дожить до демобилизации?
Надо понимать: в той клоаке Срединных земель, за исключением охранников на нефтяных вышках, обычный солдат из боевых подразделений едва ли дотягивал до пенсии, что уж говорить о выходе из десантного батальона в целости и сохранности.
Не погиб на поле боя, не сгинул на секретном задании, не застрелился в спину тридцатью выстрелами… Таких людей либо хранят небеса, либо за ними стоит кто-то невероятно могущественный.
В любом случае, если псы из «Ордена Драконьего Жертвоприношения» перешли дорогу такому человеку, они разворошили осиное гнездо самого военного ведомства.
— Того, что он связан с военными, мне достаточно. Работа Управления безопасности – предотвращать аномальные преступления, так что пусть он хоть режет, хоть жжет, если ему скучно – это головная боль военных, мне плевать.
Вэнь Вэнь прямо спросила:
— А второй?
— Со вторым всё еще хуже.
Су Цзы потер переносицу:
— Сестрица Вэнь, ты вернулась только два года назад, наверняка слышала, что произошло в Хайчжоу десять лет назад?
Вэнь Вэнь на мгновение замолчала, обдумывая ответ, и выпрямилась в кресле:
— Ты хочешь сказать… «День Сожжения Моря»? Он как-то связан с Бедствием Приливного Пламени?
— Именно. Он выжил.
Су Цзы вздохнул:
— Если быть точным, Цзи Цзюэ – единственный выживший в Бедствии Приливного Пламени.
.
.
В бесконечно длинном сне Цзи Цзюэ снова услышал знакомый стук колес по рельсам.
Он открыл глаза, прислонившись к окну, и уставился на пролетающие мимо пейзажи: горы, пустыри, заброшенные деревушки и багряный закат на горизонте.
Лучи закатного солнца отражались в глазах ребенка, и малиновые отблески танцевали в небесах.
Это было его детство.
— Проснулся? Отдохни еще немного, скоро будем в Ячэне, — кто-то мягко погладил его по голове.
— …
Цзи Цзюэ промолчал, а спустя долгое время тихо прошептал:
— Знаешь, я не люблю море. Если на него слишком долго смотреть, оно начинает раздражать.
— А ведь когда услышал, что мы переезжаем в Ячэн, ты тайком копил деньги на купальный костюм, — рассмеялся человек рядом, прижимая его к себе и перебирая его волосы. — Не бойся, в новой школе у тебя появятся друзья, все будут с тобой играть.
Она сказала:
— Ты привыкнешь. Прошлое останется далеко позади, и ты начнешь новую жизнь.
— Но новая жизнь такая трудная, мама. Слишком трудная, намного труднее, чем я думал.
Цзи Цзюэ уткнулся ей в плечо, опустив голову:
— В Хайчжоу еда слишком пресная, я до сих пор не привык, а местный диалект такой сложный, я ничего не понимаю.
Лекарства в больнице горькие, медсестры злые, старый дом постоянно отсыревает, а в сезон дождей в комнатах всюду вода, если не убрать сразу, все покрывается плесенью. В школе некоторые ребята издеваются надо мной, да и учителя постоянно придираются…
— Как же тебе тяжело, — тихо вздохнула она.
— Не волнуйся, я со всем справился, мама. Я поступил в университет, как и ты, в Тяньмэнь. Виды там прекрасные, как ты и говорила, вот только тушеную свинину в столовой трудно достать.
Он осторожно взял её руку, словно поддерживая хрупкое сновидение:
— Матушка Лу вечно злится, но ко мне она добра, относится как к родному. Профессор Е очень строг, всегда говорит, что вышвырнет меня, если я не справлюсь, но никогда не смотрел на меня свысока. Если кто-то лезет, Фэн-гэ помогает мне отбиться. Старшая сестра тоже очень заботливая, никогда не создавала мне проблем с курсовыми…
— Все они хорошие люди, и я им нравлюсь.
— Поэтому не переживай, мама, у меня всё хорошо.
Цзи Цзюэ улыбнулся и пообещал ей:
— Я обязательно стану кем-то значимым… как бы трудно ни было.
— Тогда почему тебе так больно? — Она погладила его по щеке, так нежно, что у Цзи Цзюэ защипало в носу.
— Я просто… очень скучаю по тебе.
— Я тоже.
Мягкие объятия дарили ему покой, словно вечное благословение, избавляя от ужаса этого жестокого и полного страданий мира.
Цзи Цзюэ закрыл глаза, прильнув к ней.
Больше он не смотрел в окно.
Танцующие в небе алые всполохи в последний раз ярко вспыхнули, а затем их поглотили черные тучи. А потом исчезли и тучи.
В содрогании земли и неба раздались крики и вопли, точно такие же, как в бесконечных кошмарах.
Черные тучи были убиты, и с небес пролился багряный дождь.
Капли, коснувшись земли, проросли неугасимым пламенем, которое взметнулось ввысь, сливаясь в невообразимый прилив.
Все называли это Бедствием Приливного Пламени.
Катастрофа, несущая разрушение: когда она являлась, даже океан начинал кипеть, а невидимый огонь, подобно потоку, стирал всё на своем пути, превращая мир в пепел.
Десять лет назад она без предупреждения возникла в Хайчжоу и устремилась на юго-восток, уничтожая всё живое.
Горы, пустыри, деревни и поезд, случайно оказавшийся в эпицентре.
Так, в одночасье, Бедствие отняло у Цзи Цзюэ всё.
Через четыре часа после начала катастрофы спасательный отряд Ячэна прибыл на место и нашел в обломках поезда единственного выжившего ребенка.
С тяжелыми ожогами, на грани жизни и смерти.
Он лежал в объятиях мертвой матери, не плакал и не сопротивлялся, когда спасатели забрали его.
Позже эксперты в длинных статьях доказывали, какое это невероятное везение и совпадение. Люди смотрели на заголовки газет и называли это чудом, радуясь за него.
Но порой чудо ничем не отличается от проклятия.
И Цзи Цзюэ никогда не был «везунчиком».
Бесчисленное количество раз он видел этот сон, но финал никогда не менялся, как бы он ни старался.
Обычно на этом месте сон заканчивался.
Но не в этот раз.
Он поднял голову и взглянул на небеса, которым не место в этом сне.
Над разбитым ночным небосводом проявлялись, вращались и переплетались мириады звезд, складываясь в смутные силуэты, словно величественные божества являлись в наш мир.
Один за другим.
Они, или, быть может, ОНИ, смотрели на него.
Торжественно и безмолвно.
Ожидая, как и всегда.
.
.
В кабинете царила тишина.
Лишь тонкая струйка дыма беззвучно поднималась из пепельницы.
Даже в истории Федерации, полной катастроф, Бедствие Приливного Пламени десятилетней давности считалось редким и ужасающим стихийным бедствием.
Коллапс и разрушение одного из Разломов привели к тому, что уровень опасности подскочил выше критической отметки. Огненный вихрь пронесся от руин Цюаньчэна, заставив вскипеть даже Западное море.
И хотя ни один крупный город не был стерт с лица земли, экономика всего Хайчжоу понесла колоссальный ущерб, от которого не могла оправиться долгое время, а количество людских трагедий было неисчислимо.
Как единственный выживший в той катастрофе…
Вэнь Вэнь уже не знала, удача это для Цзи Цзюэ или проклятие.
Столкновение со стихийным бедствием не приносит удачи, даже если ты выжил; это лишь начало череды несчастий. Тех, кто пережил подобное, обычно называли «пораженными проклятием».
Обычный человек, задетый стихийным бедствием, в лучшем случае просто неудачник. Вероятность того, что его поглотит скверна, гораздо выше, чем у других, и почти никто не заканчивает свою жизнь хорошо.
То, что за столько лет Цзи Цзюэ еще не самовоспламенился, было невероятным чудом.
— Сестрица Вэнь, почему ты вдруг решила это проверить? — После долгого молчания с любопытством спросил Су Цзы. — Он что, ввязался в какие-то неприятности?
— Нет, ничего такого, — Вэнь Вэнь решительно покачала головой. — Просто встретила его, когда чинила мотоцикл, стало любопытно.
— …Э-э? — Су Цзы протянул гласную, явно давая понять, что вежливо «купился» на ложь. — Ну, тогда с тебя ужин, и не смей кормить меня в столовой Управления безопасности.
— Договорились.
Вэнь Вэнь кивнула и, немного поразмыслив, спросила:
— Су Цзы, ты в отделе расследований просмотрел тысячи досье.
Если… я говорю «если»… если «пораженный проклятием» вдруг получит «избранность небес»…
— Ты серьезно? — Су Цзы был ошарашен. — Какова вероятность? Без помощи высших сил самопроизвольное пробуждение… ну, нельзя сказать, что это абсолютно невозможно, но это скорее из области несбыточных грез. Проще выиграть в лотерею.
Обычный человек, затронутый скверной, почти всегда отмечен Водоворотом. Представь, что ты идешь по канату над пропастью с гирей в несколько сотен килограмм на лодыжке. Уже само по себе достижение, если ты смог сделать пару шагов, куда уж там до того, чтобы взлететь в небо.
— Понятно. Спасибо.
Больше Вэнь Вэнь ничего не сказала.
После того как связь прервалась, кабинет вновь погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем часов.
Глядя на пустой отчет на экране монитора, она снова задумалась, глядя в окно на небо.
Если тот, кому было суждено пасть в бездну, однажды сумеет воспарить в небо… его крылья, должно быть, будут невероятно прекрасны, правда?
Вэнь Вэнь улыбнулась.
Ночное небо было ясным и безоблачным.
Звезды сияли ярко, и свет их был нежен.
Комментарии