— Дзинь…
В тот самый миг, когда створки лифта уже были готовы сомкнуться, между ними точным движением вонзился острый носок женской туфли на шпильке, и двери послушно разошлись.
С каменным выражением лица в кабину вошла Маргарет Уиттакер.
Люк, прислонившийся к противоположному углу лифта, ничуть не удивился ее появлению. — Послушайте, дорогая леди, у меня нет лишних денег на нью-йоркское такси. Так что вашей машине придется послужить мне еще немного.
Только сейчас Маргарет вспомнила, что ключи от «Кадиллака» все еще находятся у него.
Она в ярости стиснула зубы, подумав о том, что, не бросься она вдогонку, ей пришлось бы самой куковать этой ночью на обочине в ожидании кэба.
— Хм, — она скрестила руки на груди, и вечернее платье подчеркнуло ее точеный силуэт. — Мне просто наскучило в этом унылом месте. Без тебя там стало совсем пресно.
Лифт плавно скользил вниз. В тесном пространстве повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием двоих людей.
Маргарет бросила взгляд на карман пиджака Люка и нарушила молчание:
— Ты так мило ворковал с той блондинкой… Она пообещала подарить тебе дом? Или ты просто выудил у нее номер телефона?
Маргарет оперлась на латунный поручень, и в ее голосе проскользнула нотка ревности, которую она сама еще не успела осознать:
— Курсант Люк, кажется, у тебя до сих пор нет даже номера твоего командира.
Люк небрежно откинулся на стенку лифта:
— Сэр, вы задаете слишком много вопросов. Это касается моей частной жизни, и согласно уставу я имею право хранить молчание.
Маргарет холодно усмехнулась, продолжая сверлить его взглядом:
— Не пытайся давить на меня уставом. В этом зале сегодня были десятки боссов с Уолл-стрит, готовых выложить целое состояние ради знакомства с будущей звездой Пентагона.
— Почему же ты выбрал именно недозревшую богатую девчонку, чтобы провернуть сделку с домом?
Люк наблюдал за бегущими цифрами этажей, и в его глубоких черных глазах промелькнул расчет опытного игрока.
— Сэр, вам не кажется, что шестнадцатилетняя школьница – это самый удобный и идеальный «зицпредседатель» в мире?
— Если бы я сегодня купил этот дом у любого взрослого политика или магната, даже в долг…
— …То в будущем в архивах уголовного розыска это неминуемо всплыло бы как «скрытая взятка» или «коррупционная сделка». В мире взрослых людей правит только выгода.
Губы Люка тронула едва заметная, загадочная улыбка:
— Но что, если это шестнадцатилетняя девчонка?
— Богатая наследница, чье сердце впервые дрогнуло при виде героического Золотого мальчика, сражающегося за память отца. Ослепленная симпатией, она выкупает его родовое гнездо, чтобы спасти детские воспоминания героя…
Маргарет оборвала его:
— Нет, Люк. Что-то здесь не так. Я чувствую, что твоя цель куда глубже.
— Насколько я тебя изучила, ты не из тех, кто спешит. Ты мог бы выкупить этот дом позже по высокой цене или заставить меня купить его для тебя, но ты не стал бы просто так обольщать девчонку.
Люк внутренне вздрогнул. Он не ожидал, что эта женщина окажется настолько проницательной. С таким чутьем Маргарет стоило идти в разведку, а не в инструкторы.
Однако ему пришлось продолжать игру:
— Сэр, капля подростковой романтики способна заткнуть рты любым политическим оппонентам и прессе.
Маргарет мгновенно подхватила его мысль:
— Похоже, твоя настоящая мишень – те, кто стоит за этой девочкой. На этот вечер приходят только баснословно богатые люди. Ты ищешь себе инвестора?
В голосе Маргарет послышалась гамма сложных чувств:
— Ты настоящий подонок, Люк. Готов использовать даже невинные фантазии ребенка ради своих целей.
— Впрочем… — она сменила тон, и в ее глазах блеснула насмешка. — Ты действуешь недостаточно решительно. Тебе следовало бы сегодня же затащить ее в свой номер в отеле на Манхэттене.
Люк мгновенно стал серьезным. — Сэр, я должен вас поправить.
— В политической грязи ради того, чтобы взобраться наверх, я готов на любые средства. Я могу растоптать собственную гордость и даже поставить на кон свою жизнь.
Он посмотрел Маргарет прямо в глаза и, чеканя каждое слово, с неожиданной гордостью произнес:
— Но когда дело касается несовершеннолетних, мои моральные принципы не позволяют мне действовать через постель.
В глубине глаз Маргарет отразилось крайнее изумление.
В высших кругах, пропитанных грязными сделками и порочными связями, где старые развратники считали совращение юных дев символом своей власти, она видела слишком много чудовищ в дорогих костюмах.
И вот перед ней стоит этот «выскочка из низов», готовый на все ради карьеры, но при этом свято оберегающий внутри себя некую черту, достойную благородного рыцаря?
Она ощутила противоречивое обаяние Люка: он сочетал в себе дьявольский расчет и почти святую чистоту в личных принципах.
— Раз уж ты такой высокоморальный…
Маргарет невольно сделала шаг вперед и, задрав голову, спросила с вызовом:
— То почему на меня твоя мораль не распространяется?
— Те десять с лишним пощечин, которыми ты наградил меня в офисе, я помню до сих пор.
Люк посмотрел на ее изысканное лицо, оказавшееся совсем рядом, и его губы снова искривились в игривой усмешке.
— Потому что ты, Маргарет, не только мой командир, но и взрослая, крайне опасная женщина. Если я буду проявлять мораль по отношению к тебе, ты сожрешь меня и косточек не оставишь.
Люк снова привалился к стенке лифта, бесцеремонно оглядывая ее фигуру, и его голос снова стал легкомысленным:
— Хотя нельзя не признать, что та школьница действительно молода и полна юношеского задора.
— Полна задора? Молода?
Маргарет прищурила льдисто-голубые глаза. То мимолетное тепло, вызванное его словами о морали, мгновенно испарилось.
Ее голос зазвучал опасно, словно щелчок затвора охотничьего «Винчестера»:
— Ты хочешь сказать, что я старая?
Люк не ответил. Вместо этого он сделал шаг вперед, полностью нарушая зону ее личного пространства.
Он склонился к ней, беззастенчиво изучая ее лицо: от гладкого лба и точеного носа до алых губ, покрытых яркой помадой.
Это было слишком близко.
Настолько, что Маргарет кожей чувствовала его теплое дыхание, которое, словно перышко, щекотало ей щеку.
Зрачки гордой женщины-майора сузились, в них промелькнула инстинктивная паника. Но гордость старшей дочери рода Уиттакер заставила ее замереть на месте, не отступив ни на дюйм.
Она смотрела ему прямо в глаза, и в этот момент ей показалось, что его взгляд – это черный водоворот, способный поглотить все вокруг.
Атмосфера в тесной кабине лифта накалилась до предела. Казалось, еще секунда – и этот дерзкий курсант притянет ее к себе для поцелуя.
Маргарет затаила дыхание. Где-то в самой глубине души вспыхнуло ожидание, за которое ей самой стало стыдно.
И тут Люк наконец заговорил.
— Если быть объективным, сэр, — его голос звучал низко и с намеренной искренностью. — С точки зрения строгих американских канонов красоты… по сравнению с той шестнадцатилетней девочкой вы и впрямь староваты.
— …
Все наваждение, все розовые мечты и трепет в это мгновение рассыпались в прах.
— Бах!
Глухой удар сотряс тишину лифта.
Маргарет с бесстрастным лицом нанесла молниеносный апперкот, который пришелся точно в грудную мышцу Люка.
В этот удар она вложила всю силу, используя безупречную технику армейского рукопашного боя Вест-Пойнта.
— Хм, курсант Люк, указывать даме на ее возраст – это не поступок джентльмена с высокими моральными принципами, — холодно отчеканила она, убирая кулак.
— Кхе… — Люк растер занывшую грудь, но на его губах играла торжествующая ухмылка. — Сэр, судя по силе этого удара, вы тоже не очень-то похожи на леди.
Маргарет отвернулась, и в ее взгляд вернулось привычное высокомерие человека, держащего все под контролем.
— Это был урок уважения к старшим по званию, курсант. Считай, что мы в расчете.
Затем она продиктовала последовательность из десяти цифр, начинающуюся с классического кода Манхэттена – 212.
— Это мой личный номер. Запомни его.
— Хорошо, сэр. Сейчас запишу, — Люк невозмутимо достал из кармана черную «Нокию 6110», бывшую в те времена большой редкостью.
Эта ироничная покорность и дорогой аппарат с тусклой зеленой подсветкой в его руках заставили Маргарет на мгновение лишиться дара речи.
— Ты держишь в руках новейший «Хамелеон» и заявляешь мне, что у тебя нет денег на такси? Курсант Люк, твои навыки тактической дезинформации просто никуда не годятся.
Люк притворился, что не слышит, сосредоточенно нажимая на кнопки недавно купленного телефона.
— Готово, сэр.
Он нажал «сохранить» и ткнул экраном прямо под нос Маргарет.
На дисплее высветилось: «M. Whitaker».
Ни звания, ни полного имени. Просто безликий код.
Так записывают номера страховых агентов, сантехников или налоговых инспекторов – деловых контактов, которые можно заменить в любую минуту.
Голубые глаза Маргарет гневно сузились, и в голосе прозвучало явное недовольство:
— Ты поставил контакт командира, от которого зависит твое будущее, где-то между разносчиком пиццы и владельцем прачечной?
В следующую секунду, прежде чем Люк успел убрать руку, Маргарет выхватила телефон.
Клавиатура, которая в руках Люка казалась неподатливым камнем, в пальцах Маргарет словно ожила.
Она даже не смотрела на кнопки, ее длинные пальцы с невероятной скоростью порхали по резиновым клавишам.
Прошло не более трех секунд.
— Держи.
Маргарет бросила телефон Люку, словно кость собаке.
Люк инстинктивно поймал аппарат и посмотрел на экран.
Сухое «M. Whitaker» исчезло.
Вместо этого верхнюю строчку занимала надпись, набранная заглавными буквами: «MY DEAR MA'AM» – «МОЯ ДОРОГАЯ ГОСПОЖА».
В строгой армейской иерархии Соединенных Штатов это обращение балансировало на грани фола, отдавая собственничеством и опасной интимностью.
Такие слова подчиненные произносят в адрес вышестоящих лиц лишь в самых укромных местах, выражая абсолютную преданность и одержимость.
Маргарет, заметив его легкое замешательство, осталась явно довольна произведенным эффектом.
Она грациозно вскинула подбородок. В ее глазах все еще читалось высокомерие, но где-то на самом дне мелькнула торжествующая искра победительницы.
Комментарии