Лу Сюань вошел в комнату.
— Глава! — Лу Дафу и остальные поспешили поклониться.
— Довольно, Дафу. Ступай. Возьми в кассе пять лянов серебра и отнеси в тот дом как плату за ущерб.
— Слушаюсь, глава.
Вскоре в комнате остались только Лу Сюань, Су Цзин и Хоу Лянпин.
— Зачем ты пришел? — Лу Сюань сел на главное место. Его ровный голос заставил сердце Су Цзин екнуть: за годы замужества она поняла, что именно в такие моменты муж по-настоящему в ярости. Она встала позади него и положила руки ему на плечи.
— Племянничек! Слыхал я, ты в люди выбился, разбогател. Вот, пришел помочь присмотреть за хозяйством. Я всё разузнал: ты в городе винокурню двенадцатилетнему пацану доверил! Да что он смыслит? Давай я возьму управление на себя, а? — Хоу Лянпин самодовольно продолжил:
— Всё-таки мне пятый десяток, я соли съел больше, чем ты риса.
— Не нужно. У меня людей хватает. Возвращайся к себе, — Лу Сюань почувствовал, как руки жены сжали его плечи, и решил дать дяде последний шанс.
— Что?! Лу Сюань, ты никак забыл родню, как только разбогател? Я твой дядя, родной брат твоей матери! Не по-людски это, Небеса тебя покарают!
Хоу Лянпин уставился на него, думая, что Лу Сюань всё тот же юнец, которого легко было запугать десять лет назад.
— Ладно, так и быть. Дай мне тысячу лянов серебра, и я уйду.
Он заломил несусветную цену.
— Для тебя тысяча лянов – пустяк. Давай деньги, и я исчезну.
Он уже всё распланировал: отыграется на эти деньги в кости, а как проиграет – снова придет. Долю в имуществе племянника он считал своей по праву, так что тысяча лянов – это еще скромно.
Лу Сюань коротко усмехнулся. Только сегодня он понял, что человек может смеяться от запредельной злости. Су Цзин, услышав требование Хоу Лянпина, убрала руки с плеч мужа. Она не была нежной барышней – в ней хватало и силы, и решимости.
— Хорошо. Иди за мной за деньгами. Получишь и уберешься как можно дальше.
— Вот это по-нашему! Дядя слов на ветер не бросает.
Лу Сюань промолчал, лишь бросил взгляд на жену:
— Вернись к себе, дорогая.
— И то верно, племянница, иди. У нас тут мужской разговор, не женское это дело, — Хоу Лянпин уже вошел в роль хозяина положения.
Су Цзин, не удостоив его ответом, молча вышла. Мертвецу советы не помогут.
Они пришли в задний двор, где Лу Сюань обычно тренировался. Без его разрешения сюда никто не входил. Глухие стены трехметровой высоты, во дворе – лишь старое дерево гинкго да колодец.
— Место что надо. Сразу видно, племянничек, ты тут казну прячешь, — Хоу Лянпин воровато озирался. Он и не думал, что Лу Сюань так просто приведет его к деньгам, и в душе посмеивался над его наивностью. Раз он узнал, где тайник, то одним разом дело не ограничится. «Молодо-зелено», — подумал он.
— Племяш, ну и где серебро?
Лу Сюань, не отвечая, направился к выходу.
— Мы же только вошли, ты куда…
Договорить он не успел. Хоу Лянпин внезапно почувствовал, что не может дышать, а в следующий миг из всех его семи отверстий хлынула кровь.
— Ты… — он рухнул замертво.
Лу Сюань холодно посмотрел на труп. В его взгляде не было ни тени жалости, словно перед ним лежал не дядя, а досадная помеха. «Матушка, прости непутевого сына», – подумал он, но ни о чем не пожалел. Истинная ци Лу Сюаня мгновенно разорвала сердце и сосуды мозга Хоу Лянпина; смерть была мгновенной.
Выйдя со двора, он увидел ждущего Лу Дафу – Су Цзин уже предупредила его.
— Похороните его как подобает.
— Слушаюсь, глава.
… … …
Дни потекли размеренно. Холода усилились, снег перестал таять и ложился сугробами. По совету Лу Сюаня Лу Дафу собрал опытных рыбаков и испробовал метод подледного лова. Через десять дней попыток они наконец вытянули первые сети. Улов в две тысячи цзиней рыбы за один день всполошил не только Сишань, но и окрестные деревни. Даже из уезда прислали людей разузнать, в чем секрет.
По указанию Лу Сюаня Лу Дафу безвозмездно передал метод зимней рыбалки властям. Уездный начальник на радостях пожаловал Лу Дафу чин мелкого распорядителя. Хотя власть империи слабела, официальный статус упрощал многие дела в городе. Сам Лу Сюань почти не выходил за ворота, посвятив всё время тренировкам.
Шух! Шух! Шух!
С дистанции в двести метров Лу Сюань с завязанными глазами выпустил три стрелы разом. Все три вошли точно в яблочко.
— Папа, ты такой крутой!
— Папочка, я тоже хочу научиться стрелять!
Семья Лу выбралась на отдых к горячим источникам на заднем склоне горы, и Лу Сюань от скуки решил размяться. Десять лет практики под присмотром таланта Воздаяние Небес за Трудолюбие и мощь Грандмастера сделали его непревзойденным стрелком: на триста метров он бил без промаха. С тугим луком он мог бы поразить цель и за пятьсот метров.
— Стрельба – дело долгое. Вы оба уже полгода тренируетесь, а до сих пор не почувствовали Кровь и Ци. Не ленитесь ли?
— Вовсе нет, папа! — Лу Цзиняо замотала головой. — Просто это очень трудно. Старший брат тоже долго не мог почувствовать.
— Ах ты егоза, опять за спиной брата судачишь? А почему бы тебе не попробовать его обогнать? — Лу Сюань в шутку щелкнул ее по лбу.
— Папа прав, я обязательно стану сильнее брата! — Уверенно заявил Лу Цзинмин, в глазах которого горел азарт.
— Хвастунишка! Ты, как и я, еще даже Кровь и Ци не закалил.
— Дядя Е говорил, что мы еще слабы телом. Целый год на это может уйти. Второй брат вон десять месяцев ждал, а как почувствовал – так сразу в рост пошел!
— Ух, и на чьей ты стороне?! — Лу Цзиняо надулась от обиды.
Лу Сюань лишь покачал головой. Давать им сейчас отвары Крови и Ци опасно – детские тела не выдержат мощи лекарства. Первый шаг в боевых искусствах они должны сделать сами.
— Обедать пора! — Су Цзин накрыла на стол, разогрев домашнюю еду. Семья из пяти человек, за исключением Цзинъаня, оставшегося в городе, собралась вместе.
— Пап, когда брат вернется? Его уже месяц не было, — спросил Лу Цзинъянь за едой.
— Скоро. Под конец года дел невпроворот. Ты лучше о своем развитии думай, а не о брате, иначе, когда он решит тебя поучить, я заступаться не стану.
— Я уже на втором ранге! Года через два стану первым – это на год раньше, чем у брата получилось.
— Не задирай нос. Стадия Посмертного мастерства – лишь начало, настоящая преграда – это Сяньтянь. Вон, брат твой уже полгода на пике первого ранга топчется.
Лу Цзинъянь, хоть и был уверен в себе, не посмел спорить с отцом и молча принялся за мясо. Су Цзин подложила ему в миску овощей:
— Ладно вам, ешьте спокойно, нечего о делах за столом толковать.
— Папочка, а ты поймаешь мне после обеда кролика? — Лу Цзиняо склонила голову набок.
— Зачем он тебе? Кролики такие милые?
— Нет-нет! Просто они вкусные. Я так хочу твоего «холодного кролика»!
Сказав это, она потешно сглотнула слюну.
— Ха-ха-ха! Хорошо, сегодня же приготовлю тебе целую кастрюлю.
Их смех эхом разносился среди гор. Пожалуй, в этом и заключался истинный смысл пути Лу Сюаня.
Комментарии