Вэй Чжэньго больше получаса гонял подозреваемого по кругу, выстраивая хронологию и цепочку улик по делу о поджоге на свалке металлолома, и только потом ненадолго прервался, чтобы глотнуть воды.
Это дело по-прежнему считалось мелким. Оно произошло в районе Сихун, где Лю Синь вырос.
Вэньсян был родиной его бабушки и дедушки. Парень понимал правило «заяц не ест траву у своей норы», поэтому, когда руки начинали чесаться, он отправлялся в поселки у реки в окрестностях Вэньсяна, чтобы поиграть с огнем. В конце концов, устроив там крупный пожар, он пустился в бега.
В самом же районе Сихун Лю Синь большую часть времени вел себя смирно. Лишь недавно, не в силах больше терпеть, он поджег станцию приема вторсырья, где ущерб имуществу составил едва ли тысячу юаней.
Для полиции таких мелких дел – как шерсти на корове. Если загорелась свалка, порой даже дело не возбуждают.
Сейчас, когда над всеми висит палка в виде «процента раскрываемости», низовые полицейские участки сначала раскрывают преступление, а потом уже регистрируют… Вэй Чжэньго это не касалось, но даже стань он начальником, ни за что не стал бы классифицировать сомнительный инцидент как «поджог» – это лишь лишняя головная боль для самого себя…
Конечно, если дело раскрыто, то поджог остается поджогом, и в Рейтинге боевой мощи нельзя терять ни единого балла. А поскольку это была серия преступлений, общий счет должен был заметно подскочить.
Вэй Чжэньго прищурился и, глядя на сидящего напротив молодого человека, произнес низким голосом:
— Кроме этого случая, расскажи и о других.
— Больше ничего нет, — тихо ответил Лю Синь.
Вэй Чжэньго усмехнулся:
— Ты думаешь, у нас на тебя только одно дело? Будь оно единственным, поперся бы я среди ночи за сотню ли, чтобы караулить тебя в засаде?
Будь Лю Синь в своей обычной тарелке, он бы нашел сотню способов огрызнуться.
Но сейчас, когда при каждом движении на запястьях звякало железо, а щиколотки ощущали постоянный холод металла, привычные дерзкие слова не шли с языка.
— Поджог. Максимальный срок – до десяти лет. Да… в уголовном кодексе это именно статья «Поджог». Ты устроил пожар, так что признавайся честно: сядешь на несколько лет, будешь хорошо себя вести и, глядишь, через год-другой выйдешь. А если станешь упираться и отнекиваться, мой разговор с прокуратурой будет иным. Десять лет… Тебе сейчас всего двадцать. Через десять лет будет тридцать. Неужели ты хочешь оставить лучшие десять лет жизни в тюрьме? — Вэй Чжэньго перевидел преступников больше, чем женщин, и безошибочно ударил по больному месту Лю Синя.
Тот признался в мелком эпизоде, надеясь отделаться малой кровью во время допроса. Но для Вэй Чжэньго и его команды это признание стало лишь первой брешью в плотине.
Словно мошенник, который выманивает у клиента небольшую сумму лишь для того, чтобы через эту лазейку забрать всё остальное.
Лю Синь больше не мог контролировать мимику, его голова непроизвольно дернулась вперед. Горькое раскаяние захлестнуло его… только вот непонятно, о каком именно моменте своего прошлого он жалел.
— Говори, — давящий голос Вэй Чжэньго снова ворвался в уши Лю Синя.
— Я… у меня правда был еще один раз…
Признания посыпались из Лю Синя всё быстрее, и на душе у него, напротив, стало чуть легче.
Это было то самое облегчение, когда вторая туфля наконец упала на пол, и страх сменился разрядкой.
Вэй Чжэньго смотрел на него глубоким, проницательным взглядом. Дождавшись, пока тот закончит со вторым делом, он медленно произнес:
— Продолжай.
— Нет, я… — заартачился Лю Синь.
— Помнишь это? — Вэй Чжэньго вытянул из толстой пачки снимков один и снова показал его Лю Синю. На этот раз это было фото сгоревшего трактора.
Рядом с местом возгорания трактора нашли отпечаток пальца Лю Синя – неопровержимая улика.
Лю Синь, лишившись сил к сопротивлению и косясь на стопку фотографий в руках Вэй Чжэньго, был вынужден говорить дальше.
Как и предполагал Вэй Чжэньго, Лю Синь в какой-то мере обладал антисоциальным расстройством личности. С детства он любил играть с огнем, поджигать насекомых, а повзрослев, полюбил устраивать пожары на открытой местности, намеренно поджигая крупные предметы и даже постройки.
Но именно потому, что он делал это ради удовольствия, время, место и масштаб поджогов были случайными. Это затрудняло раскрытие дел, и самого его ни разу не ловили, отчего он неизбежно становился всё смелее.
Однако теперь, сидя на холодном «тигрином стуле», вся его многолетняя спесь лопнула, словно проткнутый иголкой воздушный шар.
…
Вечер.
Вэй Чжэньго вышел из допросной летящей походкой. Его возбужденное черное лицо буквально лоснилось, хотя в животе уже крутило от голода.
Поджог входит в категорию восьми великих дел. И хотя ущерб в делах Лю Синя был невелик, их количество впечатляло – всего удалось выудить пять эпизодов. Если округлить, это тянуло на целый взвод мелких преступников. К тому же за ним числился поджог теплиц с ущербом в миллион юаней.
Жаль только, что поджог в лесничестве, похоже, действительно совершил не Лю Синь. Из-за нехватки улик повесить это на него не удалось.
Но как ни крути, раскрытие серии поджогов – отличный результат. Согласно системе баллов в Рейтинге боевой мощи, поджог теплиц в уезде Вэнь стоит 30 очков. Остальные дела, в зависимости от их характера, принесут еще минимум по 20.
Сам арест Лю Синя добавит еще баллов восемь-десять.
Выходило, что за эту серию дел Вэй Чжэньго теоретически мог принести отряду уголовной полиции пятьдесят-шестьдесят баллов боевой мощи.
На деле… из-за лимитов на разные типы преступлений общая сумма могла и не вырасти на все шестьдесят, но всё равно оставалась весьма солидной.
Пожалуй, это больше, чем Вэй Чжэньго мог собрать за целый год работы.
С какой стороны ни посмотри, сегодня на него свалился подарок небес – оставалось только широко улыбнуться и принять его.
Вспоминая взгляд Лю Синя, Вэй Чжэньго даже почувствовал нежность.
Какой послушный преступник. Будь все они такими покладистыми, работа полицейского была бы самой приятной на свете.
Взглянув на Цзян Юаня, Вэй Чжэньго стал еще ласковее:
— Судмедэксперт Цзян, не забудьте подготовить заключение по отпечаткам пальцев.
— Хорошо, — сразу согласился Цзян Юань и посмотрел на стоящего рядом Ван Чжуна.
— Позже вместе всё сделаем, — Ван Чжун, заметив взгляд Цзян Юаня, понятливо кивнул.
Вэй Чжэньго довольно кивнул и добавил:
— Вообще-то я должен был угостить вас обедом, но дочь уже принесла мне еду. Если в будущем понадобится помощь – обязательно обращайтесь, не стесняйтесь!
— Не будем, не будем, — поспешно ответил Ван Чжун. Предвкушая что-то, он потянул Цзян Юаня за собой, отошел на пару шагов и прошептал:
— Сейчас смотри внимательно, я тебе не врал.
Вскоре быстрой походкой подошла женщина-полицейский.
Короткие волосы, подтянутая, белокожая – на фоне толпы грубых мужиков она выделялась, словно яркий, острый осколок пивной бутылки на каменистом пляже.
Она шла, приковывая взгляды, прямо к Вэй Чжэньго. Бросив короткое – Пап, – она протянула ему увесистый термос с едой.
— Ладно, в следующий раз не приноси, я и сам могу что-нибудь перехватить, — ворчал Вэй Чжэньго, но с абсолютно счастливым видом открыл контейнер. Ему было плевать, что внутри обычная еда из столовой, он с гордостью улыбнулся всем присутствующим, а затем хлопнул себя по лбу:
— Совсем забыл представить. Цзян Юань, это наш новый судмедэксперт. Вэй Инь, моя дочь.
— Здравствуйте, — вежливо кивнул Цзян Юань.
— Что, не похожа? — Вэй Чжэньго пристально следил за выражением лица юноши.
Цзян Юань, глядя на темное, опаленное солнцем лицо Вэй Чжэньго, невольно предположил:
— Видимо, кожей она в мать…
— Как раз кожей она в меня! — Вэй Чжэньго задрал форменную рубашку, выставляя напоказ белый и нежный живот. — Лицо-то у меня просто загорелое!
Комментарии