В деревне посреди ночи царила полная тишина, и этот внезапный звук прозвучал особенно отчётливо и резко.
Почти все инстинктивно обернулись в сторону траурного зала.
И только подросток развернулся первым.
Он невольно попятился, придвигаясь ближе к тому месту, где стоял господин Пэн.
Ху Дэжэнь – тот самый, что только что кричал, требуя у господина Пэна вернуть деньги, – от этого звука прямо-таки подскочил, его тучное тело аж взлетело.
Он отступил на несколько шагов и, указывая на траурный зал, спросил у господина Пэна:
— Что за звук? Какого чёрта он такой громкий?
Господин Пэн достал из кармана чайник, отхлебнул, холодно усмехнулся и сказал:
— Хочешь узнать, что ли? Зайди сам да спроси у своей матушки!
Ху Дэжэня эти слова разозлили. Он решил, что господин Пэн сговорился со служителем, чтобы нарочно его запугать, и заорал в сторону траурного зала:
— Кто там внутри? Выкатывайся, пока я сам не пошёл!
— Внутри только твоя мать лежит. Ты правда хочешь, чтобы она вышла?
«Бум!»
Глухой, тяжёлый звук раздался снова, и на этот раз он был ещё громче прежнего!
И хранитель покоя, и подросток – оба побледнели, услышав это.
Потому что они точно знали: в траурном зале, кроме старейшины семьи Ху, никого нет.
Подросток же расслышал лучше, чем хранитель покоя: он понял, что кто-то чем-то колотит по деревянной доске.
Доска к тому же была не из тонких – иначе звук не был бы таким глухим.
Из толстых досок в траурном зале была только крышка гроба.
Иными словами, кто-то бил по крышке гроба – вот откуда этот глухой стук.
Судя по характеру звука, подросток определил и то, что бьют не острым предметом, а чем-то довольно тупым.
Он поразмыслил лишь мгновение – и понял, что это такое: человеческий лоб!
То есть прямо сейчас, в траурном зале, кто-то колотил головой по крышке гроба!
Живой этот кто-то или мёртвый – подростку и объяснять не требовалось.
Как только до него дошло, в голове сама собой возникла картина…
Старейшина семьи Ху лежала в гробу. Может, ей показалось там слишком темно, может, слишком тесно, а может, крышка показалась слишком твёрдой – и она захотела сесть.
Но сверху была крышка. И каждый раз, когда она порывалась приподняться, её голова ударялась о крышку – и раздавался глухой стук: «бум», «бум»!
Едва это представив, подросток побелел как полотно и снова придвинулся к господину Пэну.
Господин Пэн заметил это, похлопал парня по плечу, и лицо того чуть порозовело.
А вот Ху Дэжэнь так не считал. Он не верил, что гроб сторожит всего один человек, и был уверен: в траурном зале кто-то прячется.
— Хватит прикидываться! Попадёшься мне – из деревни Лоцзячжай не уйдёшь!
С этими словами Ху Дэжэнь, переглянувшись со вторым и третьим братьями, зашагал к траурному залу.
Он хотел вытащить того, кто его пугает.
Второй и третий братья из семьи Ху меж тем незаметно отступили на шаг, встав по обе стороны от входа во двор.
В траурном зале, хоть и было увешано разным скарбом, всё висело вдоль стен – спрятаться там было негде, всё видно как на ладони.
Боковые двери в траурный зал были заперты на замок. Нормальный человек туда не попал бы.
Но Ху Дэжэнь не желал верить – он решил лично обыскать зал.
Едва он переступил порог, «бум!» – грохот раздался снова, ещё громче двух предыдущих.
Ху Дэжэнь не то что не испугался – он даже обрадовался, выпалив «Ага, попался!» – и пошёл на звук.
Но когда он добрался до задней части траурного зала, его будто паралич разбил!
Он ясно видел: в задней комнате, кроме него самого, никого не было!
И в тот же миг «бум!» – глухой удар донёсся снова.
Ху Дэжэнь подпрыгнул на месте и, издав дикий вопль, опрометью бросился наружу.
Деваться было некуда – на этот раз он расслышал отчётливо: звук шёл изнутри гроба!
— Пэ… Пэн… Пэн… господин Пэн… — заикаясь, закричал он на бегу.
Господин Пэн, слушая его, с брезгливой миной сплюнул чайную гущу и бросил:
— Ты что, на хлопушки денег пожалел, сам озвучиваешь, что ли?
— Господин Пэн, моя мать… она… она хочет вылезти!
Ху Дэжэнь говорил бессвязно, чуть не плача от страха.
— А кто говорил, что я пугаю? — Насмешливо спросил господин Пэн.
Ху Дэжэнь тут же замотал головой, словно болванчик.
— Может, вернуть тебе деньги? — Продолжал подкалывать его господин Пэн.
Ху Дэжэнь, услышав это, замахал руками:
— Нет-нет, не надо!
Он заговорил, оправдываясь:
— Господин Пэн, не держите на меня зла. Что я сказал – сгоряча. Все знают: мёртвый обретает покой в земле. Моя мать уже пять дней лежит, я переживаю, как бы она не забеспокоилась, вот и торопил вас с похоронами.
— Хм! — Фыркнул господин Пэн. — Твоя мать забеспокоилась оттого, что её не похоронили, что ли?
— Господин Пэн, да вы что…?
Не дав ему договорить, господин Пэн продолжил:
— Бог видит, что человек делает. Почему ваша мать не находит покоя – вы и сами знаете.
И, не дожидаясь ответа, господин Пэн потянул подростка за собой и вышел со двора семьи Ху, оставив Ху стоять в оцепенении, переглядываясь друг с другом.
Хранитель покоя посмотрел на семью Ху, потом на траурный зал и, сорвавшись с места, побежал к старосте деревни.
Он собирался получить свои двадцать цзиней риса и зарекся больше сторожить.
Слишком уж чертовщина!
…
— Дабао, ты как, держишься? — Спросил господин Пэн по дороге.
Подросток кивнул:
— Всё в порядке.
— Хм, молодец, славный малый! — Искренне похвалил его господин Пэн.
— Господин Пэн, я кое-чего не понял. Можно спросить? — Осторожно осведомился подросток и добавил:
— Это насчёт вашего ремесла. Так что если не хотите отвечать – не надо.
Он прекрасно знал: в этих краях говорят, что «выучишь ученика – останешься без куска хлеба», так что если господин Пэн не захочет рассказывать, это будет понятно.
Господин Пэн уже успел оценить рассудительность парня, но всё же не ожидал, что тот в столь юном возрасте окажется настолько предусмотрительным.
— Спрашивай, что хотел. Я сам разберусь, о чём можно говорить, а о чём нет, – сказал он с улыбкой.
— Почему мы, столько людей, не могли остановить Гоуданя, а вы стукнули в гонг – и он замер?
Подросток выпалил не задумываясь – видимо, вопрос давно вертелся у него в голове.
— Хм? — Господин Пэн оторопел. — А я думал, ты спросишь, почему крышка гроба, хоть и не забита гвоздями потомков, не поддалась старейшине Ху.
Подросток покачал головой – этот вопрос его не интересовал, но причины объяснять не стал.
Господину Пэну пришлось настоять:
— Почему ты не хочешь об этом спрашивать? Приберёг на потом?
Подросток снова покачал головой:
— Я не сделал того, что вы велели, и чуть не погубил Гоуданя. Если бы вы не подоспели вовремя, его бы уже не было. Вот что мне важнее понять.
Господин Пэн уловил в его словах не только самокритику, но и – что гораздо заметнее – похвалу своему мастерству. Он не удержался и хмыкнул, весьма польщённый.
Однако отвечать он не стал, а вместо этого, отхлебнув чаю, задал встречный вопрос:
— А ты слышал когда-нибудь о «Небесной Сети и Земной Паутине»?
Комментарии