1627 год от Рождества Христова, седьмой год эры Тяньци, провинция Шэньси, уезд Чэнчэн.
Гао Чуу в сопровождении троих молодых парней из клана Гао вошел в ворота уездного города.
Все четверо были совершеннейшими деревенщинами, никогда не покидавшими родных мест. Путь от деревни Гаоцзя длиной в тридцать ли они одолели лишь благодаря своему подвешенному языку – спрашивали дорогу у каждого встречного. Пару раз сбивались, но вовремя возвращались на маршрут.
Когда они миновали городские ворота, солнце уже стояло в зените.
Час Лошади, самое пекло. Воздух раскалился до сорока градусов. Молодые люди высунули языки, как псы, и едва переставляли ноги от усталости, чувствуя во всем теле небывалую легкость.
— Брат Чуу, чтобы найти советника, нужно идти в ямынь, верно? Ох, боюсь я этого ямыня!
— Говорят, начальник уезда людей заживо ест и костей не выплевывает.
— И стражники там такие же, страх-то какой!
Троица совсем пала духом.
Гао Чуу и сам трусил. Человек, который за всю жизнь не отходил от дома дальше пяти верст, впервые оказался в городе, и здешние высокие палаты с богатыми дворами напугали его до дрожи.
Он засунул руку в мешочек с провизией и нащупал кусочки небесного риса. Перед уходом староста выдал каждому по пять осколков на всякий случай.
Ощутив их твердость, он приободрился:
— Чего бояться? За нашими спинами стоит Великий Бог!
При упоминании божества парни воспряли духом, и капля смелости вернулась в их сердца.
Они снова принялись расспрашивать прохожих и наконец добрались до ворот уездного управления.
Едва они подошли, как стали свидетелями весьма неприглядной сцены. Мужчина средних лет, белолицый и гладковыбритый, со склонностью к полноте, одетый в длинный халат, вопил перед воротами ямыня:
— Господин уездный владыка! Умоляю, не прогоняйте меня! Я всегда служил вам верой и правдой, до последнего вздоха, как же вы можете так просто меня выбросить? Это же называется «за ненадобностью убить гончую, когда заяц пойман»!
Последние слова он выкрикнул с особым надрывом и преувеличенно театральным жестом, выглядя при этом довольно глупо.
Стоявший у ворот стражник покачал головой:
— Господин Сань, кончайте вы эти вопли. Уездный владыка сказал, что вы больше не нужны, значит – не нужны. Кричи не кричи – толку ноль. Смотрите, разгневаете его господство, и он засадит вас в тюрьму, тогда уж точно худо будет.
Услышав это, Гао Чуу просиял:
— Слыхали? Стражник назвал его «господином Сань». Это наверняка тот самый человек, о котором говорил староста – советник Сань Шиэр!
— Советник плачет, — удивились остальные. — Похоже, начальник уезда его выгнал?
— Какая разница! — Отрезал Гао Чуу. — Нам нужно только пригласить его. Следите за ним, как только он свернет в переулок – мы его «пригласим».
Он достал из-за спины увесистую дубину, подобранную по дороге.
Сань Шиэр еще немного покричал у ворот, но безуспешно. Магистрат уезда Чжан Яоцай давно в нем разочаровался. Наконец из ямыня вышли двое стражников и хорошенько огрели бедолагу, чтобы тот замолчал.
Получив тумаков, Сань Шиэр понял, что решение окончательное. Тяжело вздохнув, он поплелся прочь. Пройдя по главной улице, он свернул в тесный переулок, решив срезать путь к дому.
Не успел он сделать и нескольких шагов, как впереди вырос рослый молодец с дубиной наперевес. Перепуганный Сань Шиэр бросился назад, но путь к отступлению уже перекрыли трое других парней.
Сердце советника ушло в пятки. Окинув взглядом четверку, он мгновенно опознал в них нищих крестьян. Он поспешно вскинул руки:
— Не бейте меня! Я на вашей стороне! Это уездный владыка дерет с вас три шкуры, а я тут ни при чем! Я… я всегда убеждал его не поднимать налоги, это называется «ходатайствовать за народ»!
Гао Чуу простодушно ухмыльнулся:
— О как? Вот оно что?
— Чистая правда! — Затараторил Сань Шиэр. — Именно из-за того, что я заступался за вас, господин уездный владыка меня и выгнал. Это называется «принести себя в жертву ради правого дела»!
Гао Чуу почесал затылок:
— Я не совсем понимаю, что ты лопочешь, но звучит очень учено.
— Вот-вот! — Подхватил Сань Шиэр. — Я человек ученый, вы не должны обходиться со мной так грубо. Опустите дубину, давайте всё обсудим миром. Это называется «прекратить вражду»!
Гао Чуу осклабился:
— Ученый – это то, что надо. Нам как раз такие и нужны. Прошу вас пройти с нами в деревню Гаоцзя.
— А? Что еще за деревня? — Возмутился Сань Шиэр. — Не пойду! Ни за что! Это называется «отправиться на…»
Раздался глухой удар – дубина опустилась на затылок советника. Сань Шиэр даже пикнуть не успел, рухнув как подкошенный.
— Не знаю почему, но когда он говорит, так и подмывает врезать, — сказал парень, опустив дубину. — Последние слова совсем надоели, всё равно не разберешь, что несет.
— Если честно, я тоже хотел его стукнуть, — хмыкнул Гао Чуу.
Парни дружно загоготали. Двое из них подхватили бесчувственного Сань Шиэра под руки и поспешили прочь из города.
По пути им встретился патруль. Стражники издалека приметили четверку оборванцев, тащивших «господина» в длинном халате. Тот висел на их плечах с опущенной головой, явно без сознания. Внимание стражи мгновенно приковалось к ним.
Со стороны это выглядело как типичное ограбление или похищение богача бедняками.
— Эй вы, четверо! — Крикнул один из патрульных. — А ну стоять!
Гао Чуу и его спутники, осознав, что попались на похищении, мигом растеряли всю удаль. Колени задрожали, и первой мыслью было броситься наутек.
Но тут произошло нечто странное. Приглядевшись, стражник вдруг вскрикнул от изумления:
— Ты… ты же из… из деревни Гаоцзя!
Гао Чуу тоже всмотрелся в лицо стражника и узнал его:
— Вчерашний стражник?
Оказалось, это был тот самый служака, которого вчера Ли Даосюань поднял в воздух двумя пальцами. После той встречи бедняга всю ночь не смыкал глаз, ожидая кары от «Великого Бога». Он был напуган до смерти, душа его ушла в пятки, и он не решался выходить на улицу без сопровождения нескольких коллег.
Рядом стояли четверо его товарищей, которых Ли Даосюань вчера сдул одним дыханием. Они тоже были на грани нервного срыва и патрулировали город вместе только для того, чтобы хоть как-то подбодрить друг друга.
И надо же было такому случиться – нос к носу столкнуться с людьми из той самой деревни прямо в городе!
— Неужто Великий Бог послал их следить, не проболтались ли мы о нем? — Мелькнула у стражников жуткая мысль.
Пятеро служивых побледнели как полотно.
Гао Чуу, заикаясь от страха, пролепетал:
— Мы это… друг наш… на солнце перегрелся. Ведем его к реке, умыть лицо.
— А-а… ну тогда… проходите, не смеем задерживать… — так же заикаясь, ответили стражники. — Про вчерашнее мы… ни единого слова… честно…
Обе группы, дрожа от страха и трясясь всем телом, разошлись на узкой улице. Едва разминувшись, стражники припустили во все лопатки в одну сторону, а Гао Чуу с товарищами – в другую. Так они и бежали, сверкая пятками в разные стороны.
Комментарии