Строительство храма для Небесного Достопочтенного Даосюаня шло полным ходом.
После того как Достопочтенный проучил правительственные войска, новые жители деревни были настолько потрясены, что в одно мгновение превратились в самых преданных фанатиков культа Даосюаня.
А когда человек становится фанатиком, он готов ради своей веры на невозможное. У них самих еще не было крыши над головой, но на возведение храма они бросили все силы, работая на пределе возможностей.
Вся деревня Гаоцзя напоминала разворошенный муравейник.
Эта кипучая деятельность не прекращалась шесть дней, и вот пошел седьмой.
Полдень.
Солнце нещадно палило!
Температура снова поползла к отметке в сорок градусов.
Ли Даосюань только склонился над аквариумом, чтобы проверить, как дела у его маленьких людей, как услышал звонкий голос Гао Ие:
— Тэнзунь, те двое дядей-скульпторов очень просят возможности поговорить с вами.
— Пусть говорят, — подумал Ли Даосюань. — Наконец-то! То, чего я ждал, готово.
И действительно, два мастера подошли ближе, почтительно пали ниц, отвесили поклоны и лишь тогда заговорили:
— Тэнзунь, сообщаем вам, что глиняное изваяние вашего лика, а также деревянная статуя Победоносного Будды, которую вы заказывали, закончены. Можно приступать к покраске.
— Прекрасно. — Ли Даосюань ждал этого дня. Он заранее подготовился: взял небольшой кусочек фольги, опустил его в аквариум и расправил перед скульпторами. Затем с помощью соломинки он набрал капельку красной краски и капнул на фольгу.
Для него это была капля диаметром меньше пяти миллиметров, но в глазах мастеров это был огромный трехдюймовый шар краски, который с глухим шлепком распластался по «серебряной плите», изрядно их напугав.
Скульпторы осторожно приблизились к лужице краски, обмакнули кончик палочки и принюхались:
— Так вот она какая, божественная краска! Куда лучше той, что делают у нас в мире смертных.
В эпоху Мин использовали натуральные лаки, смешанные с пигментами. Хотя они и были близки к современным краскам, у них оставались недостатки: они легко отслаивались и не имели должного блеска. После покраски изделие приходилось покрывать слоем тунгового масла для защиты и сияния.
Краска же Ли Даосюаня была современным полимерным продуктом высшего качества. Звучит солидно? А на деле – пятнадцать юаней за баночку! Но при этом она обладала невероятной адгезией, яркостью и сияла без всякого масла, как лоб потного мужика средних лет, превосходя минские аналоги по всем параметрам.
Мастерам хватило пары взглядов, чтобы признать в этом «небесный дар».
— Красный есть! Теперь дам вам зеленый, синий…
Ли Даосюань капнул по капле каждого цвета – этого должно было хватить с лихвой.
В самом начале он еще не умел рассчитывать дозировку, совершая нелепые ошибки вроде попытки скормить маленьким людям целое куриное яйцо, что приводило к колоссальным потерям ресурсов. Но теперь он научился экономить.
Скульпторы, увидев такое разнообразие цветов, пришли в восторг. Раньше им приходилось работать с тремя-пятью тусклыми оттенками, о таком богатстве палитры они и мечтать не могли.
Особенно их поразила золотая краска. Она была невероятно дорогой, и обычно заказчики-господа присылали специальных людей, которые следили за каждым мазком, не выпуская золото из рук. А тут – Достопочтенный просто выдал им целую лужу!
Вот это размах!
Они с жаром принялись за работу, орудуя кистями над деревянной заготовкой Сунь Укуна в облике Чжицзуньбао.
Ли Даосюань не стал им мешать и перевел взгляд на рабочих, возводивших храм под палящим солнцем.
Едва он посмотрел туда, как один из крестьян, тащивших камень, пошатнулся и едва не рухнул. Товарищи подхватили его. Бедняга опустил ношу, прижал руку ко лбу и тяжело опустился на землю. Вид у него был скверный.
«Солнечный удар?», – мгновенно догадался Ли Даосюань.
Середина июля, великая засуха, чудовищная жара – неудивительно, что люди не выдерживают работы на солнцепеке. Скорее чудом было то, что это случилось только на третий день. Как они вообще держались до этого?
Сань Шиэр уже спешил на помощь, веля принести воды из пруда. Толпа окружила пострадавшего.
Ли Даосюаню стало жаль своих маленьких людей.
Что делать?
Да тут и думать нечего!
Он подошел к холодильнику, открыл морозилку и достал контейнер с льдом. На краях формы намерзла ледяная крошка. Подцепив кончиком пальца одну такую крупинку, он положил ее перед пострадавшим крестьянином.
В это время маленькие люди суетились вокруг товарища. Кто-то притащил ведро воды и мочил тряпицу, чтобы приложить к голове. И тут прямо с неба упала ледяная глыба. Крестьяне опешили, но быстро сообразили:
— Достопочтенный даровал нам лед!
Тут же тряпку приложили к льдине, а когда та стала ледяной, накрыли ею лоб несчастного. Кто-то отколол кусочек, бросил в чашку с водой и напоил беднягу ледяной влагой.
Спустя некоторое время тому стало полегче.
Ли Даосюань выдохнул. Раз жизнь вне опасности, пора позаботиться о профилактике для остальных.
Он отколол еще немного льда, положил в крышечку от бутылки с минералкой, открыл банку колы и налил ее туда.
Дзынь-дзынь!
Микро-версия ледяной колы готова.
Вернувшись к аквариуму, он осторожно поставил полную крышечку перед людьми.
Деревенские в немом изумлении уставились на огромный «бассейн» с диковинной коричневой бурлящей водой. В центре бассейна возвышалась ледяная скала ростом почти с человека. От всей этой конструкции исходила такая желанная прохлада, что даже просто стоять рядом было блаженством.
— Что это?
— Никогда такого не видел.
— Чувствуете? Пахнет сладостью, там точно есть сахар!
— Сахар!
— Но оно шипит какими-то странными пузырьками… Вдруг ядовито?
— Когда это Тэнзунь травил нас? Твои слова – оскорбление для Его Милости!
— Ребята, вздуйте этого нечестивца!
— Нет-нет… Простите… Я не нарочно…
В толпе поднялся шум, о парне с солнечным ударом на мгновение позабыли.
— А ну тихо! И не смейте драться! — Прикрикнула Гао Ие. — Тэнзунь сказал, что это «напиток радости толстого домоседа». Он помогает спастись от жары.
Крестьяне возликовали. Они облепили «водоем», зачерпывая колу ладонями и жадно глотая.
— А-а!
— Кха-кха!
— Как в нос бьет! Но почему-то так хорошо…
— И правда, сразу так весело стало!
— Не зря его зовут напитком радости. Но «радость» – это понятно, а что значит «толстый домосед»? Что это за слова такие?
Все уставились на Сань Шиэр, надеясь, что ученый муж разъяснит суть.
Тот хмыкнул и важно произнес: — «Толстый» означает великий или большой. «Домосед» – это дом, семья. Соединенные вместе, эти слова означают «великую семью». А «напиток радости великой семьи» – это вода, которая приносит счастье каждому члену нашей большой общины. Понимаете теперь? В этом кроется небесная мудрость.
Жителей осенило:
— И впрямь, наш третий советник очень мудр!
Сань Шиэр довольно хохотнул, притащил большую чашу, зачерпнул дополна и осушил ее одним махом. Его глаза тут же сощурились. — Кха-кха, о-ох, и-ик! Ну и забористая штука! Но как же хорошо… как радостно-то!
Лежащий на земле бедняга, который пострадал от солнца, издал слабый протестующий стон:
— Почему… про меня… все… забыли?
— Ой! Скорее, налейте и ему чарочку!
Но Гао Ие громко скомандовала:
— Стоять! Тэнзунь говорит, что тем, у кого солнечный удар, нельзя пить этот напиток. Сначала нужно выпить обычной воды, и только когда станет лучше, можно будет причаститься напитком радости.
— У меня… нет права… на… милость Тэнзуня… — Простонал бедняга и уронил голову набок.
— Браток, не умирай! Живи!
Крестьяне бросились к нему и обнаружили, что пройдоха просто притворяется. Грянул общий смех:
— Ожил, глядите! Раз есть силы притворяться мертвым, значит, поправляется. А ну, поднимите его, дайте хоть глоточек напитка радости…
— Ха-ха-ха… Ик… Как же… хорошо…
Комментарии