Сгустились сумерки, и деревня Гаоцзя погрузилась в состояние «неподвижности».
Впрочем, теперь она не была совсем уж застывшей. На стенах появились часовые, дежурившие круглые сутки. В неверном свете масляных ламп двое крестьян размеренно обходили крепостные стены круг за кругом.
Картина была довольно однообразной, смотреть на это долго было скучно.
Ли Даосюань, как обычно в это время, перевел взгляд с диорамы на собственную жизнь.
Компьютер включать не хотелось, и он открыл мессенджер в телефоне.
Как раз в этот момент пришло сообщение от Цай Синьцзы:
— Даосюань, я несколько часов обрабатывал того клиента. Наконец-то договорились.
— И каков итог? — Отозвался Ли Даосюань.
— Послушай, наш Чжицзуньбао сделан мастерски, тут спору нет. Но беда в том, что этот персонаж на том рынке не особо котируется. Его воспринимают скорее как «игрушку», поэтому и цена невысока. Тот мужик купил его за восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней только ради того, чтобы познакомиться с нами.
Ли Даосюань уловил суть:
— Значит, если сменить тему резьбы, можно заработать больше?
— Именно! — Подтвердил Цай Синьцзы. — Фигурки божеств из буддийского или даосского пантеона стоят куда дороже. Это уже не «игрушки», а настоящее «искусство».
— Чжицзуньбао я сделал просто ради забавы, — усмехнулся Ли Даосюань. — Богов я тоже могу вырезать. Какую цену он предлагает?
— Если тема будет серьезной, без всяких шуточек, за фигурку высотой в один сантиметр с той же детализацией, что и у Чжицзуньбао, он готов выложить сорок восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней.
Ли Даосюань мысленно прикинул: «Ого, это же хватит на двадцать крепостей тулоу».
— Я тебе за две тысячи делаю полуметровую модель со всеми наворотами: шины, электродвигатели, дистанционка, две сотни комнат, куча железа и материалов… — Цай Синьцзы в шутку возмутился. — А ты за сантиметровую деревяшку загребаешь почти пятьдесят тысяч! Несправедливо! Хочется тебя побить.
— Ха-ха-ха! — Рассмеялся Ли Даосюань.
— Но у клиента есть одно почти безумное требование, — продолжил Синьцзы. — Не знаю, потянешь ли.
— Излагай.
— Ему нужен еще более мелкий товар! Меньше сантиметра. Пять миллиметров… Сдюжишь?
Ли Даосюань отправил в ответ длинный ряд многоточий.
Синьцзы, видимо, решил, что задача невыполнима:
— Эх, неужели никак? А ведь он готов дать за пятимиллиметровую фигурку двести двадцать восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней.
— Откуда такая неуверенность во мне? — Ответил Даосюань. — Ты ведь наверняка добавил его в контакты? Спроси прямо сейчас: не слишком ли велики пять миллиметров? Я могу сделать фигурку в один миллиметр. Боюсь только, она будет настолько мелкой, что он её без лупы не разглядит и платить откажется.
— Твою мать! — Не сдержался Цай Синьцзы.
— Повежливее, дружище.
— Ты реально можешь сделать один миллиметр? Это же меньше рисового зернышка!
— Мастер, который помогал мне с Чжицзуньбао – настоящий виртуоз микрорезьбы по рису. Так что один миллиметр для нас не проблема. Узнай, нужно ли это клиенту.
— Жди, сейчас напишу.
Через пару минут пришел ответ:
— За один миллиметр, если детализация будет хотя бы вполовину так же хороша, как у Чжицзуньбао, он готов отдать миллион двести восемьдесят восемь тысяч восемьсот восемьдесят восемь юаней.
— Идет. Я принимаю заказ, — коротко ответил Ли Даосюань.
— Ну ты и псих! — Восхитился Цай Синьцзы. — За такие заказы браться… Снимаю шляпу.
— Ха-ха-ха! Ладно, что именно ему нужно?
— Статуэтка Лао-цзы.
— И куда он её денет? Что делать с миллиметровым божеством?
— Мне тоже стало любопытно, я спросил. Он сказал, что это для «священного образа внутри жемчужины».
— Что еще за образ в жемчужине? — Удивился Даосюань.
— Темнота! — Подколол его Синьцзы. — Ладно, я и сам не знал, пока он не объяснил. Слышал про чётки из сандала? Буддийские или даосские, которые на руку надевают.
— Это слышал.
— Так вот, «священный образ» – это когда бусину выдалбливают изнутри, помещают туда крошечное изображение божества, заливают специальной смолой и запечатывают. Сверху оставляют микроскопическое окошко-линзу. Когда верующий берет бусину и подносит к глазу, он видит внутри парящий лик Будды или Лао-цзы. Для них это бесценная реликвия.
— Ого, — признал Ли Даосюань, — звучит действительно круто.
— Только обычно туда вставляют плоскую и простенькую картинку. А с твоим мастерством он сможет поместить внутрь объемную, живую статуэтку. Это совсем другой уровень. В смоле фигурка будет казаться парящей, её можно будет рассмотреть со всех сторон. Картинка такого эффекта не даст.
Теперь Ли Даосюань окончательно во всем разобрался. Штука была эффектная.
— Уверен, — добавил Синьцзы, — что этот делец заберет твою резьбу за миллион с хвостиком, вставит в бусину и тут же перепродаст её миллиона за три.
— Ха-ха-ха, пускай! — Весело ответил Даосюань. — За сколько он продаст – это его талант. Нам и предложенного хватит. Надо быть великодушнее.
— Человеку – можно, бизнесмену – нельзя. Я всё же попробую еще немного поднять цену.
— Действуй. Всё, что выторгуешь сверху – твоё. Мне достаточно получить миллион сто пятьдесят тысяч юаней. Остальное – твои комиссионные.
— Черт, ну ты и правда щедрая душа! — Поразился Цай Синьцзы. — В стародавние времена ты бы точно стал благородным разбойником, вроде тех, о которых в «Речных заводях» пишут. Раздавал бы золото направо и налево, не глядя, полезен тебе человек или нет. Завалил бы всех деньгами, чтобы каждый добрый молодец тебя уважал.
«А ведь ты попал в точку», – подумал Ли Даосюань. Последние полмесяца он только и делал, что тратил деньги на маленьких людей. И теперь они его не просто уважают, а буквально боготворят.
«Щедрость – не порок», – решил он и с улыбкой принял комплимент.
— …
Время неумолимо текло вперед.
Прошло несколько дней. В деревне Гаоцзя самыми обсуждаемыми личностями, не считая Гао Ие и Сань Шиэр, стали двое новоприбывших скульпторов. Они изготовили несколько статуй для подношения Небесному Достопочтенному и получили за это щедрые дары.
Помимо первых двух кусков свинины, их одарили мукой, рисом, рапсовым маслом и целым комом белоснежного свиного жира.
В эти засушливые годы такие припасы были ценнее любого золота.
Они обменяли часть продуктов у односельчан на предметы быта и даже наняли нескольких человек, чтобы те в свободное от постройки храма время соорудили их семьям по паре хижин.
Так скульпторы стали первыми среди переселенцев, кто обрел крышу над головой.
Был, правда, еще один трудяга – Чжэн Даню, который целыми днями самозабвенно рубил дерево. Богатств он не нажил, хоть и получал награды. Просто каждый раз он просил в награду «напиток радости толстого домоседа».
Эта штука приносила мимолетное счастье, но никто из крестьян не хотел менять на нее свои скудные пожитки.
Всё было просто: если угощают бесплатно – выпью с удовольствием. Но если надо платить – ни за что.
Даню это ничуть не расстраивало. Он выпивал целый таз шипучей жидкости, шел рубить дрова, а потом выпивал еще один. Ему было плевать, хотят другие вкалывать за это или нет. Он был счастлив, и этого было достаточно.
И вот, в этой атмосфере всеобщего воодушевления, храм Небесного Достопочтенного Даосюаня был наконец завершен.
Комментарии