Седьмой год Тяньци, восьмой день восьмого месяца. Храм Небесного Достопочтенного Даосюаня был достроен.
На самом деле строительство завершили на два дня раньше, но Сань Шиэр, третья госпожа, Гао Ие и староста, собравшись вместе и все обсудив, решили, что именно восьмое число восьмого месяца – самый благоприятный день. Поэтому, хоть все и было готово, объявили храм недостроенным и намеренно тянули до заветной даты.
И вот, в восьмой день восьмого месяца, больше сотни жителей деревни облачились в чистую одежду и выстроились в ровные ряды, точь-в-точь как ученики нескольких классов на торжественной линейке перед поднятием флага.
Гао Ие снова заняла центральную позицию. На ней было белое платье, в котором можно было свариться заживо от жары, и густой макияж. Она опустилась на колени перед входом в Грот Небесного Достопочтенного Даосюаня.
Хоть это и был храм, его почему-то упорно именовали гротом.
Без тени преувеличения можно сказать, что Грот Небесного Достопочтенного Даосюаня стал самым роскошным, величественным и статусным зданием в нынешней деревне Гаоцзя. Под него умудрились заложить фундамент, нижнюю часть сложили из красивого камня, а верхнюю искусно сработали плотники.
Краску предоставил Ли Даосюань – современную, яркую, гладкую и блестящую. Здание получилось настолько броским, что на поле боя оно непременно стало бы главной мишенью для лучников.
Внутри находилась статуя Тяньцзуня, вырезанная на редкость искусно. Если не считать того, что она была на тридцать два процента красивее оригинала и на триста двадцать процентов величественнее, придраться было не к чему.
Ли Даосюань, разглядывая свой даосский храм снаружи аквариума, очень хотел протянуть руку, вытащить его оттуда, побежать к Цай Синьцзы и выгодно продать за хорошую цену.
Но, видя, с каким благоговением маленькие люди совершают перед ним обряды, он решил:
— Ладно уж, останусь человеком.
Гао Ие принялась читать молитву. В прошлый раз она еще запиналась, но теперь слова лились куда складнее. В последнее время она училась грамоте у третьей госпожи и каждый день заучивала тексты. Пусть она еще не знала их назубок, но серьезных ошибок уже не допускала.
Закончив чтение, Гао Ие взмахнула рукой:
— Бейте в колокол!
Стоявший рядом Гао Чуу замахнулся тяжелым молотом. Раздалось гулкое:
— Бам! Бам! Бам!
По округе поплыл мелодичный звон – настоящий, глубокий, протяжный, с оттенком божественной торжественности.
Видимо, Ли Да и Гао Ии, два кузнеца, все же отлили новый добрый колокол.
Ли Даосюань невольно усмехнулся про себя: «Велел вам делать железные доспехи – прошло больше полумесяца, и я до сих пор не видел ни одного, зато колокол вы сообразили первым делом».
Теперь он начал понимать, какая пропасть лежит между планом и его реальным воплощением. Даже если он каждый день смотрел в аквариум, без пристального надзора за конкретными исполнителями их работа шла совсем не в том ритме, который он себе представлял.
Когда обряды закончились, Грот Небесного Достопочтенного Даосюаня официально открыли.
Жители деревни начали по очереди заходить внутрь и опускаться перед статуей Тяньцзуня. Стучали лбами об пол так, что звук шел на весь храм, и, конечно же, загадывали желания.
Ли Даосюань поднес лупу к окошку и заглянул внутрь.
Один из крестьян, стоя на коленях перед изваянием, отвесил пять земных поклонов.
— Молю Тяньцзуня о покровительстве! Пусть следующий год будет благодатным, а урожай – богатым.
Ли Даосюань подумал: «Это желание я и так собираюсь исполнить. Я каждый день снабжаю вас водой, так что даже в самую лютую засуху деревня Гаоцзя не засохнет».
Поддавшись игривому настроению, он обратился к Гао Ие:
— Ие, скажи ему, что я дарую свое соизволение.
Гао Ие, стоявшая у статуи, тут же приняла торжественный вид и обратилась к крестьянину:
— Встань! Твое желание только что было услышано, и Тяньцзунь милостиво его исполнил.
Крестьянин опешил, а затем просиял:
— Правда? Неужели правда исполнил?
— Тяньцзунь только что сам лично соизволил подтвердить это, — ответила Гао Ие.
Крестьянин, вне себя от радости, бросился к выходу, но через пару шагов спохватился, что не соблюл все приличия. Покрывшись холодным потом от испуга, он вернулся, с грохотом отвесил святому образу еще несколько поклонов и снова выбежал вон, крича на всю округу:
— Тяньцзунь соизволил! В следующем году можно будет сеять! Ха-ха-ха, Тяньцзунь соизволил! Три года засухи, три года… Вы хоть знаете, как я прожил эти три года? Ха-ха! В следующем году наконец-то вырастет хлеб!
Откуда-то сбоку выскочила третья госпожа и принялась отчитывать его:
— Если в следующем году действительно все вырастет и ты соберешь урожай, не вздумай забыть о благодарственном подношении!
— Это уж всенепременно! — Поспешно ответил мужик.
Глядя на него, остальные жители тоже воодушевились и, выстроившись в очередь, принялись кланяться и загадывать желания.
— Прошу Тяньцзуня, пусть с моих полей в следующем году соберут на несколько доу зерна больше, чем обычно.
«Да разве ж это трудно? – …подумал Ли Даосюань. – …Устрою вам немного химических удобрений, и дело в шляпе». — Ие, скажи ему: соизволяю.
Гао Ие жеманно передала слова, и крестьянин, застыв на мгновение, в восторге выскочил из храма. — Ха-ха-ха, как же хорошо! Соизволил! Мое желание тоже исполнили! Ха-ха-ха…
Следующим в очереди оказался… Сань Шиэр. Этот делец, подражая простым крестьянам, встал в очередь, опустился перед статуей Тяньцзуня и, поклонившись, прошептал:
— Молю Тяньцзуня о благодати. Хочу, чтобы штуковина там, внизу, стала побольше, а хватало меня на подольше, дабы отныне я был силен и неутомим, аки дракон и тигр.
— Вот же гад! — Воскликнул Ли Даосюань. — Скажи ему, чтобы немедленно убирался!
Гао Ие замялась, а затем неловко произнесла, глядя на Сань Шиэра:
— Тяньцзунь разгневан. Он велел тебе немедленно убираться.
Сань Шиэр, понурив голову, поспешно ретировался.
Все сто с лишним человек в деревне, включая Ли Даосюаня, были поглощены этим весельем…
Внезапно двое часовых на стене забили в подвешенные у ворот большие полые бамбуковые стволы. Раздался глухой стук: «Кхонг-кхонг-кхонг!», и часовые истошно закричали:
— Ой! Кто-то идет! Там люди, много людей!
Услышав этот крик, жители деревни тут же бросились к стенам.
Ли Даосюань, который только что забавлялся вместе с маленькими людьми, выпрямился и посмотрел вдаль, за пределы деревни.
Однако произошло кое-что любопытное.
Его поле зрения ограничивалось областью пятьсот на триста метров – этого едва хватало, чтобы охватить деревню Гаоцзя и кольцо полей вокруг нее. Но жители, стоя на стене и глядя вдаль по горизонтали, видели на несколько ли вперед. И хотя они уже вовсю поднимали тревогу, Ли Даосюань все еще не видел никого, кто вошел бы в границы его аквариума.
— Черт! Как же это неудобно, — снова выругался Ли Даосюань. — Эта проклятая дальность обзора… как же ее увеличить?
В деревне тем временем началась суматоха.
Лишенные какой-либо организации, крестьяне напоминали разворошенный муравейник. Перед лицом внезапной угрозы никто не понимал, что нужно делать.
Зато Сань Шиэр, только что с позором сбежавший из храма, мигом приободрился. Он взобрался на стену, глянул вдаль и тут же зычно скомандовал:
— У кого есть оружие – берите оружие! У кого нет – хватайте крышки от котлов, метлы, швабры, серпы, мотыги… В общем, берите что под руку попадет и все на стену!
Жители, до этого метавшиеся как слепые котята, услышав четкую команду, бездумно подчинились. Неважно, кто отдавал приказ, они похватали всякий хлам, сошедший за оружие, и полезли наверх.
Комментарии