У этой славной встречи в подлунном мире должно было быть достойное начало и достойное завершение. Когда несколько десятков всадников уже собрались сесть на коней, чтобы отправиться в путь, Ли Шу вдруг повернул голову, остановился под деревом и, прищурившись, уставился куда-то на юго-восток.
— Парчовый дозор с Террасы Покоя и Безопасности! — Заметил зоркий Сюй Шиин, и на его лице тут же расцвела прежняя улыбка. — Коли вышел Парчовый дозор, стало быть, за ними непременно стоит инспектор с алой лентой, да пара-тройка чернопоясных смотрителей или помощников… Господин Ли, брат Сюн, что делать будем?
— А чего их бояться?! — Усмехнулся Сюн Бонань, заложив руки за спину. — Красный пояс беру на себя, а черные – твои, Сюй. Нас много, мы их попросту задавим числом. Уж мы господина в обиду не дадим!
— Незачем. — Ли Шу бросил беглый взгляд на Чжан Сина, который, держа коня под уздцы, спокойно уселся обратно под дерево, и его голос вновь обрел ровное спокойствие. — Такая мелкая рыбешка не могла охотиться на меня. Скорее всего, мы просто случайно столкнулись… Будьте наготове, но не нападайте первыми. Если они не тронут нас, и мы их не тронем. Но ежели они начнут – пеняйте на себя.
Сюн и Сюй тотчас же кивнули.
А вот Чжан Син, вспомнив о недавнем убийстве, услышав рассуждения Ли Шу, начал догадываться о причине и невольно нахмурился. Он решил пока не вмешиваться – если это его беда, он и сам не позволит другим за него расплачиваться. Но страшно было другое: вдруг все шишки посыплются не на эту сторону, и тогда ему придется снова принимать чужую милость.
— Госпожа инспектор! — Ху Янь, издалека завидев оживление на речной дамбе, тут же обратился к начальнице, ехавшей рядом. — Там людей не меньше двух-трех десятков, да лошадей под три-четыре десятка. Восточные Пределы – земля бывшего царства Восточная Ци, отошедшая под руку двора лишь несколько десятков лет назад. Здесь народ издавна не знает покорности, а вольные удальцы и местные заправилы живут по своему закону. Нас мало. Не лучше ли будет немного посторониться и соблюсти осторожность?
— Пойдем прямо к ним. — Женщина-инспектор приняла решение не колеблясь. — Мы – Парчовый дозор Террасы Покоя и Безопасности. Наша служба – объезжать все шесть северных округов Восточных Пределов. Сейчас мы находимся в пределах Цзичжоу. У нас есть право на особые решения. Это разбойникам надлежит уступать нам дорогу, а не нам – разбойникам.
Ху Янь не стал больше спорить, а молча увеличил дистанцию между собой и Бай Юси. Десяток с небольшим всадников, что были позади, мгновенно и слаженно разъехались, образовав перевернутую «восьмерку». Не сбавляя шага, они промчались почти до самой дамбы и лишь за сотню шагов осадили коней. Парчовые дозорные, рассыпавшись по сторонам, полукольцом замерли в напряженном ожидании.
После этого Бай Юси в сопровождении Ху Яня и Цинь Бао спешилась и направилась прямиком к большому дереву на дамбе.
— Мы – добропорядочные люди, только что переправились через реку и присели передохнуть. Собирались навестить родственников, как вдруг нас останавливают господа с Террасы Покоя и Безопасности. Не пойму, с чего бы это? — Сюй Шиин, сияя улыбкой, смело выступил вперед и, возвышаясь над подошедшими, заговорил свысока. — Неужели именно так господа пользуются своей государственной властью?
— Это же Чэн Старший из Цаочжоу! — Цинь Бао, разглядев его, понизил голос и прошептал за спиной Бай Юси:
— Семья его – богатейшие землевладельцы в Цаочжоу, а его отец…
Сюй Шиин обладал не только острым зрением, но и острым слухом. Он тут же снова усмехнулся:
— А не тот ли это Цинь Второй из Дэнчжоу? Всего полгода прошло с нашей встречи в тамошней школе боевых искусств, а ты уже поступил на службу в Террасу? А где же твое парчовое платье?
— Господин Цинь временно сопровождает меня по одному казенному делу. — Бай Юси, поднявшись на дамбу, остановилась, и голос ее был по-прежнему спокоен, а лицо бесстрастно. — Что же до Чэн Старшего из Цаочжоу, то он у нас на Террасе Покоя и Безопасности на особой заметке. Его батюшка любит прикидываться простачком, а он сам – нахальным невежей. Первостатейный местный воротила в Цаочжоу… Разве могла я, получив приказ объехать все шесть округов Восточных Пределов, не знать этого?
Сюй Шиин уставился на нее, затем перевел взгляд на алую ленту на ее поясе и, наконец, слегка переменился в лице, хотя улыбку сдержал с трудом:
— Уж не та ли это достопочтенная дочь маркиза Цзиань? Единственная женщина-инспектор с алой лентой во всей Террасе?
Бай Юси, не ответив, молча обошла Сюй Шиина. Остановившись, она скрестила руки на груди и сжимала меч. Взгляд её скользнул по толпе, задержался на выделявшемся среди всех Чжан Сине и наконец остановился на уважаемом господине Ли Шу.
— Это ты, Сысы? — И тут Ли Шу, шагнув вперед, встретил её взгляд и произнес слова, поразившие всех. — Я – Ли Шу из Дасина, что в Западной Столице. Мы с твоим отцом – старые знакомые, добрые друзья. Я до сих пор помню, как в твои три года, когда ваша семья перебиралась в Восточную Столицу, в саду Динчунь был устроен прощальный пир. Я тогда держал тебя на руках. А потом, когда тебе исполнилось двенадцать, и ты поступила в ученики к наставнику Чунхэ из ортодоксального учения Триединства, я тоже был рядом… Кто бы мог подумать, что нынче, покинув родные края, мы встретимся с тобой, племянница, прямо на большой дороге…
Когда прозвучало его имя, остальные еще пребывали в недоумении. Лишь помощник патрульного инспектора Ху Янь, который до этого не сводил глаз с Сюн Бонаня, словно пораженный громом, резко обернулся и с тех пор уже не отрывал взгляда от Ли Шу.
— Приветствую вас, дядюшка. — Помолчав, Бай Юси спокойно поклонилась, сжимая меч в знак приветствия. — Племянница было подумала, что ошиблась, но, видно, нет. Однако скажите, дядюшка, вместо того, чтобы спокойно жить в Западной Столице, как вы оказались здесь?
— Еду навестить родных и друзей. — Голос Ли Шу был невозмутим.
— Родные и друзья дядюшки – это и мои родные и друзья. Позвольте спросить, кто именно? — Тут же подхватила Бай Юси.
— Ты, Сысы, не так меня поняла. — Ли Шу оставался все так же спокоен. — Как тебе, должно быть, известно, наши предки, западные Ли из Дасина, родом из северных земель, из Северных Пустошей… Нынешняя моя поездка как раз к ним, к моим сородичам, на север, чтобы узнать свои корни. Но путь дальний, я, книжный червь, не вынесу такой дороги. Вот я и заехал сперва в эти шесть восточных округов, чтобы найти таких удальцов, как господин Сюй, и попросить у них защиты. А уж потом, в море, – и на север, молить о спокойном пути.
— Стало быть, я оказалась слишком поспешна в своих суждениях. — Бай Юси задумчиво кивнула, а затем неожиданно задала щекотливый вопрос:
— Однако, дядюшка, разве ваш путь не преградили мятежники в Восточной Столице?
— Мятежники? — Ли Шу изобразил недоумение.
— Именно так. — Бай Юси, пристально глядя на него, медленно произнесла:
— Двор отправил двести тысяч отборного войска в новый поход на Восточных И. Внезапно бывший высший столп государства Ян Шэнь, ведавший всем тыловым снабжением армии, поднял мятеж в Бяньляне. Он сговорился с префектами Чжэнчжоу, Лияна, Восточного округа, Хуайяна и округа Лянцзюнь. Перерезал пути подвоза продовольствия и напал на Восточную Столицу. Хотя двор и подавил бунт всего за двадцать семь дней, но из-за этого почти вся армия на передовой полегла, а в семнадцати округах – во всех трех речных землях вокруг Восточной Столицы и дальше, у Хуайхэ – полыхнула война… Такое великое дело – неужели вы, дядюшка, пробираясь из Западной Столицы, ничего об этом не слышали?
Все остальные хранили молчание. А Чжан Син, до этого просто державший лошадь и безучастно наблюдавший за зрелищем, вдруг оживился на лице и уставился на говоривших.
— Неужели? — Ли Шу тут же развел руками в седле, изображая изумление. — Я ехал сюда через Цзиньян и Хуншань. Право, я знать не знал.
— Вот как. — Бай Юси кивнула и приступила к самому главному:
— Стало быть, дядюшка, вы, должно быть, также не знаете, что, подняв мятеж, Ян Шэнь прикрылся вашим именем. Он объявил всем, что вы – его главный советник… А когда его схватили, он сказал моему отцу, что горько сожалеет, что не последовал вашему совету – не двинулся на восток. Что надо было, используя запасы провизии и авторитет своего покойного отца среди военных, без труда переманить на свою сторону те двести тысяч отборных солдат на передовой, завладеть тридцатью округами Восточных Пределов и Срединных равнин, а потом взять и двадцать округов к северу от Хуанхэ. К тому времени умы бы заколебались, и Поднебесную можно было бы легко захватить. Но он, мол, ослепленный Восточной Столицей и императором, упустил свой шанс.
Казалось, пути назад уже нет. Сюн Бонань и Ху Янь, каждый по-своему, положили руки на рукояти оружия. Свита с обеих сторон напряглась. Один лишь Сюй Шиин, несмотря на молодость, продолжал беззаботно улыбаться, поглядывая по сторонам, словно малое дитя. Когда же его рассеянный взгляд упал на хмурого Чжан Сина, он лишь сухо усмехнулся.
— Я считал этого Ян Шэня человеком с виду суровым, а в душе трусливым, любящим строить планы, но неспособным на решительные действия. А он, оказывается, еще и мелочная душонка. Даже перед смертью пытается посеять раздор. — Ли Шу на месте тяжело вздохнул. — Однако наши семьи дружат поколениями. Твой отец для меня словно родной брат. Уж он-то не даст меня в обиду понапрасну… Иначе, разве не спустили бы на меня уже приказ о поимке?
Бай Юси молчала.
— Есть ли у тебя, почтенная племянница, приказ о моей поимке? ┐ переспросил Ли Шу, поглаживая бороду.
Бай Юси медленно покачала головой.
— Коли так, не стану я мешать твоей службе, племянница. — Ли Шу, слегка поклонившись, проехал мимо нее, подошел к стоявшей в стороне лошади, вскочил в седло и, пришпорив коня, один поехал вперед.
Сюн и Сюй, переглянувшись, со смехом и с важным видом, по примеру старшего, тоже сели на коней и двинулись вслед за ним. Затем и остальные несколько десятков всадников подтянулись и медленно последовали за ними, проезжая с двух сторон мимо замерших Бай Юси, Цинь Бао и Ху Яня.
С полдюжины парчовых стражников по обе стороны уставились на середину. Ху Янь и вовсе вперился в них горящим взором. Но Бай Юси всё молчала.
Лишь когда оба отряда разминулись, молодая женщина-инспектор наконец развернула коня и, слегка поклонившись, произнесла:
— Дядюшка, путь до Северных Пустошей опасен и тернист. Помните о родных краях и будьте там в целости и сохранности.
— И ты, племянница, тоже. — Ли Шу придержал коня, обернулся, и в голосе его зазвучала глубокая печаль. — Когда увидишь своего отца, передай ему от меня одно слово… Скажи, что смута в Поднебесной велика. Такому бесполезному человеку, как я, остается лишь принять проигрыш и добровольно скитаться по свету – что с меня взять? Но он, человек большого ума, находится при дворе. Если он не сможет хорошенько помочь мудрому государю и не приведет Поднебесную к новому порядку, то потомки будут его презирать.
Женщина-инспектор кивнула, по-прежнему не выказывая ни малейшего замешательства.
Но когда всем уже казалось, что всё кончено, вдруг раздался еще один голос:
— Господин Ли, погодите!
Все обернулись на голос. Это оказался тот самый оборванный солдат из разбитой армии, о котором все успели забыть. Сейчас он шел, ведя в поводу двух лошадей.
— Этих двух лошадей я, пожалуй, не смогу принять. Прошу вас, господин, и господина Сюя забрать их обратно!
Сюн Бонань нахмурился. Даже Сюй Старший растерянно улыбнулся.
Один лишь Ли Шу оставался невозмутим:
— Неужели ты, добрый молодец, затаил на меня обиду из-за дел государственных и военных?
— Вовсе нет. — Чжан Син, ведя лошадей, прошел мимо женщины-инспектора и приблизился к Ли Шу. Голос его звучал спокойно. — Дела государственные и военные переменчивы, как облака. Обижайся не обижайся – виноватых найдется много. С какой стати мне на вас обижаться? К тому же, во всем мире главное – человек. Вы, господин, понимаете это куда лучше того Ян Шэня…
— Вот это слова! Человек – всему голова! — Услышав это, Ли Шу не сдержался и, подняв голову к небу, горько рассмеялся. Голос его прокатился над полем. — Даже простой солдат из Крепостной Армии Чжунлэй понимает эту истину! А сколько же тех цзиньских и лунсийских вельмож, что полны спеси, да ума не хватает? Им всё это невдомек! А ведь каких-то несколько десятков лет назад они пылали огнем и могли проглотить целый мир!
— Коли так, зачем же возвращать коней? — Сюн Бонань заерзал в седле с растущим раздражением.
— Я человек живой – могу и не обижаться. — Чжан Син оглянулся на дерево и спокойно встретил взгляд Сюна. — А вот мой товарищ при жизни был упрямым и прямодушным болваном. Теперь он мертв, и измениться ему не дано. Наверняка он в душе обижается… Боюсь, ему не по нраву будет сидеть на конях, подаренных вами, господин Ли.
Ли Шу покачал головой, потом снова кивнул и, пришпорив коня, ускакал прочь.
Сюн Бонань, вскипев от злости, лишь хлестнул на прощание плетью и поспешил следом.
Только Сюй Старший, сдержав смешок, склонился к нему:
— Ну что ты, солдат, за дурака нас держишь? Это ж мои, сюйские, кони! Твой товарищ пусть на господина Ли обижается, а на меня-то чего ему обижаться, а?
— Господин Сюй. — Чжан Син отпустил поводья и, серьезно поклонившись, сказал:
— Спасибо за вашу доброту… И позвольте дать вам один совет: золотой чешуйчатый карп не может вечно оставаться в пруду – стоит лишь тучам собраться, как он обращается в дракона. Вы такого таланта человек! Зачем же вы, помня о своем положении богача, то и дело унижаете себя? Долго ли, коротко ли – притворство станет правдой… А уж если судьба забросила вас в темные закоулки, то хоть себя-то уважайте.
С этими словами он, оставшись с пустыми руками, развернулся и пошел обратно.
Сюй Старший, не сводя глаз со спины случайно встреченного солдата, словно хотел что-то сказать. Он смотрел на него до тех пор, пока тот не вернулся под дерево и не сел на землю. Только тогда Сюй сухо усмехнулся, повернул коня и, махнув рукой, увел за собой весь отряд.
Мгновение – и вся ватага вольных удальцов исчезла из виду. Остались лишь парчовые всадники, грязный оборванный солдат да одно мертвое тело.
И еще – полреки, дрожащей в сумерках, и полреки, залитой алым.
Комментарии