«Сокрушительный удар: ваши атаки с вероятностью 5% наносят двойной урон.»
— Штука хорошая, жаль только шанс мизерный, — подумал Цзян Хань, переводя взгляд на свои постоянные атрибуты. Внезапный апгрейд «Верного попадания» заставил его по-новому взглянуть на возможности Календаря.
«Благоприятно» означало удачные свершения. «Табу» – то, чего стоило избегать. Проще говоря – путь наименьшего сопротивления. Но Цзян Хань и представить не мог, что «Молитва» может напрямую прокачивать навыки!
— Если фиолетовое «Благоприятно» дает уровень навыка, то что дают красное, синее или зеленое? — Он понял, что всё еще слишком мало знает о своем артефакте. Многие пункты до сих пор оставались для него загадкой.
За всё время «Молитва» выпадала трижды. Первый раз – когда его машину угнали, и он пожелал вору семейных неурядиц. Второй раз – когда в лесу припекло, и он просил спасения. И вот сейчас – молитва о силе сработала буквально.
Внезапный крик дяди Юя прервал его размышления:
— Ой, мля-а-а!
Старик как раз делал приседания, как вдруг запутался в собственных ногах и рыбкой полетел вперед, приложившись лбом об стену. Кровь брызнула мгновенно. Ся-чу не выдержала и прыснула:
— Юй, ну как можно на ровном месте так шмякнуться?
Дядя Юй, зажимая лоб, заматерился:
— Да хрен его знает, что сегодня за день такой! Ноги сами заплетаются!
Цзян Хань молча глянул на Календарь: «Табу: Тренировка». Срок действия Календаря – сутки. Даже если ты выполнил задачу, влияние дня никуда не девается. — Я – эпицентр, — подытожил он про себя. — Чем ближе ко мне, тем сильнее бьет аура Календаря. — Днем, тренируясь вместе со стариком, он сам схватил перелом. К счастью, пара глотков воды из источника поставили его на ноги. А вот дядя Юй, одержимый своим заданием Ранга, весь день собирал синяки и шишки.
Сгущались сумерки, и тесная пещера дарила им призрачное чувство защищенности. Внезапно Ся-чу обратилась к Цзян Ханю:
— Цзян Хань, выйдем на пару слов.
Тот лишь кивнул и последовал за ней. Они отошли подальше от пещеры, углубившись в лес, пока голоса остальных не затихли. Ся-чу обернулась и впилась в него горящим взглядом.
— Что такое? — Спросил Цзян Хань.
— Для начала клянусь: у тебя нет против меня злого умысла! — Едва произнеся это, она просияла и тут же добавила:
— И еще клянусь – ты можешь поднять меня высоко-высоко… — она помедлила секунду и уточнила: — …причем одной рукой!
Договорив, она сделала шаг вперед, с надеждой глядя на парня. Цзян Хань только глаза закатил. — Ты меня за моба для фарма держишь, что ли? — Видя, что он не шевелится, Ся-чу засуетилась:
— Цзян Хань, ну будь другом! Подними меня над головой?
— Тебе совсем делать нечего? — Он недовольно поморщился; такие игры его не прельщали. Он уже развернулся, чтобы идти обратно.
— Погоди! — Ся-чу вцепилась в его локоть. — Я в долгу не останусь!
— И что за выгода? — Цзян Хань остановился.
Девушка решительно тряхнула головой:
— Ладно! Те сто пятьдесят фунтов вяленого мяса, что ты мне задолжал… Забудь о них. Идет?
— Идет. — Цзян Хань ухмыльнулся. С ее молчаливого согласия он обхватил ее за пояс одной рукой и мощным рывком вскинул над головой.
— Клянусь в третий раз: если я ударю Цзян Ханя, он мне не ответит!
Цзян Хань покосился на нее:
— Это уже наглость, знаешь ли.
— Не бойся, я легонько.
Бам!
— Твою же… — Цзян Хань замер, ошарашенно глядя на нее сквозь выступившие слезы. — Ты мне нос до крови разбила!
— Прости-прости! У меня Ранг такой: чем жестче клятва, тем сильнее отдача, — Ся-чу виновато засуетилась вокруг него, пытаясь осмотреть травму.
— Руки убери. Мы в расчете, и больше с такими просьбами ко мне не подходи, — буркнул он и зашагал прочь.
На этот раз она не стала его удерживать, а просто шла следом, светясь от счастья – видимо, закрыла дневную норму. — Что у тебя вообще за Ранг такой? — Внезапно спросил он, не оборачиваясь.
Ся-чу хотела было отшутиться, но, решив, что они уже достаточно через многое прошли вместе, ответила серьезно: — «Клятва есть Закон, Слово есть Приказ». Путь того, кто черпает силу в истине своего слова. Каждый день я должна давать три клятвы. День без клятвы – и сила убывает. Трижды нарушишь сказанное – и вера сожрет тебя изнутри.
Цзян Хань присвистнул:
— То есть, если бы я реально захотел тебя убить, ты бы нарушила клятву и потеряла силу?
Ся-чу обезоруживающе улыбнулась:
— Я людей насквозь вижу. Ты бы не стал.
— …
Следующим утром первым делом Цзян Хань проверил Календарь.
«Двадцать четвертое июля. Год Деревянной Змеи, месяц Водяной Козы, день Огненной Свиньи.»
«Благоприятно:»
«Табу: Сбор сокровищ (Зеленый)»
— Сегодня всего один пункт… — пробормотал он. — «Сбор сокровищ»? Странно звучит. — Увидев, что дядя Юй неподалеку разминается, оставив свою саблю прислоненной к стене, Цзян Хань поддался любопытству и протянул к ней руку.
— Не трогай! — Рявкнул старик.
Поздно. Едва пальцы коснулись рукояти, правую руку прошила резкая боль, а ледяной холод дошел до самого затылка. — Ох черт! — Он отдернул руку, и саблю с грохотом повалилась на землю. Хоть он и не видел ее характеристик, ясно было – вещь непростая.
Дядя Юй быстро поднял оружие и подозрительно осмотрел парня:
— Цел?
— Да, а что не так? — Цзян Хань удивился, предположив, что меч шел «в комплекте» к Эмблеме Ранга.
— Ну и ладно… Не лапай ее больше, — буркнул старик и тут же предложил:
— Может, потреним?
Цзян Хань глянул на его бугрящиеся мышцы и замахал руками:
— Нет уж, вы сами как-нибудь…
— Тьфу ты! Да ну его! Чем больше тренируюсь, тем сильнее жрать охота! Живот к спине прилип! — Дядя Юй в сердцах прекратил занятия – непонятно, на кого злился.
Он пошел будить остальных:
— Эй, подъем! Солнце встало! Собирайтесь, пора в путь!
Цзян Хань невольно потер живот – он тоже был голоден, точнее, голод его и разбудил. Хоть его атрибуты и не выросли дальше, аппетит оставался огромной проблемой.
Вскоре отряд был готов. Каждый тащил тяжелый ящик с трофейными консервами. Их было немного, но как дополнение к основному рациону – на вес золота. У Цзян Ханя, помимо ящика, на поясе болтались две фляги, в одной из которых плавала трава цветочного сердца.
Ведомые Сяошанем, чья голова служила им живой картой, они быстро продвигались по звериным тропам. Путь был на удивление легким. Лишь изредка Сяошань останавливался, сверяясь с солнцем сквозь листву и выравнивая курс.
Когда он в очередной раз замер, вглядываясь в линию горизонта, Цзян Хань внезапно переменился в лице и резко выкрикнул:
— Всем замереть! Справа, на час, движение!
Комментарии