Ван Чун сложил руки в почтительном приветствии – он был по-настоящему благодарен этому молодому даосу.
Но Фан Цзинжу с большим интересом разглядывал складной веер в руках Ван Чуна, отчего у того все внутри похолодело от страха, – он боялся, что тот вдруг закричит: «Так вот ты кто, развратник Белая Хризантема!» – и кинется в бой. Мастерство у даоса было нешуточное, и Ван Чун не знал, одолел бы он его или нет.
Однако Фан Цзинжу заинтересовался веером вовсе не по этой причине, а из родственного чувства. Сам он изучал боевой веер «Ветер и Гром» из обители Небесных Наставников. А когда давеча они с Ван Чуном обменялись ударом, он понял, что тот владеет школой боевого веера «Сто Форм Ветра и Облаков» из Удана. Это было одно из двух самых знаменитых в Поднебесной боевых искусств на веерах, а третьей была школа «Двенадцати убийств, срывающих цветы» из восточных земель дьявола.
Фан Цзинжу вдруг тихонько рассмеялся и промолвил:
— Удан и обитель Небесных Наставников – обе относятся к Девяти Вратам Сокровенной Истины. Значит, мы с тобой должны звать друг друга братьями. Мастерство Ван Чуна просто не от мира сего, что за обычные бродяги – тебе с ними вовсе не под силу. Почему же ты бросился наутек?
Ван Чун и сам понимал: не побеги он, хватило бы каких-нибудь десяти-двадцати приемов, и он уложил бы эту ватагу как миленьких. Но ведь у него не было опыта! Он смущенно ответил:
— Я с детства книги читал, а не дрался. Хотя и владею кое-каким искусством, но с людьми никогда не бился, вот и растерялся.
Фан Цзинжу не сдержался и расхохотался.
— Вот оно что! Ван Чун, не стоит себя принижать. Против подобной рвани – людей третьего, четвертого сорта – достаточно лишь чуть-чуть припугнуть, и они станут шелковыми.
Ван Чун не решился признаться, что его приняли за слабака из-за того, что его «вывернуло», – уж больно позорная история. Поэтому он лишь сложил руки в поклоне и промолчал.
Фан Цзинжу решил, что тот просто застенчив, взмахнул своим боевым веером и произнес:
— Ван Чун, верно, тоже прибыл, чтобы убить развратника Белую Хризантему?
— Мы, шестьдесят один молодой герой из семи южных провинций, создали союз, имя ему – Союз Убийц Хризантем!
— Специально приглашаем Ван Чуна вступить в него. Вместе, общими силами, покончим с этим развратником!
Ван Чуну совсем не хотелось в это вступать. Союз Убийц Хризантем и по названию звучал как-то непотребно. А вдруг он и есть Белая Хризантема?
Фан Цзинжу взмахнул складным веером и с таинственным видом произнес:
— Доложу тебе, брат Ван, на этот раз наш Союз Убийц Хризантем должен встретить шестерых красавиц из школы Цинчэн. Эти шесть фей – самые выдающиеся красавицы нынешнего боевого мира. Неужели тебе не хочется на них поглядеть? Познакомиться?
«Нет! – …подумал Ван Чун. – …Не хочу, не хочу глядеть, не хочу знакомиться!»
В этот миг вдалеке взмыла в небо сигнальная ракета, хорошо заметная даже среди белого дня. Фан Цзинжу проворно сложил веер и воскликнул:
— Третий братец и его люди столкнулись с врагами. Ван Чун, скорее за мной, на подмогу!
Ван Чун не находил способа отказаться. Сейчас, если он пойдет против течения, его поведение покажется еще более подозрительным. Пришлось, стиснув зубы, применить легкое искусство и последовать за Фан Цзинжу. Тот же, горя желанием похвастаться своим мастерством легкого шага и заодно испытать удана Ван Чуна, применил всю мощь тайного легкого искусства обители Небесных Наставников. Пролетев несколько ли, он услышал, что дыхание Ван Чуна ровное, шаг не отстает, все так же следует за ним тенью. Фан Цзинжу невольно изумился и подумал: «Кто же он такой на самом деле? Я хоть и не знаком со всеми младшими учениками Удана, но слышал о каждом по имени. Раз он смог постичь „Сто Форм Ветра и Облаков“, мастерство у него не иначе как выдающееся, и легкое искусство столь отменное – такой никак не может быть безродной безвестностью».
«Уж не тайный ли это ученик, вскормленный кем-то из старейшин Удана?»
Нынче Девять Врат Сокровенной Истины соблюдают установленный еще древними мудрецами-даосами порядок разделения: от послушника, принятого ученика, личного ученика, истого ученика и до тайного ученика – всего пять ступеней. Послушник, как и мирской последователь буддизма, может свободно приходить и уходить; его обучают лишь обычному искусству, и обетов на него не налагают. Принятый ученик уже приобщается к искусствам, закладывающим основы школы, и его исходная точка выше, чем у обычных бойцов. Личный ученик – уже опора секты, тот, кто выходит в мир и представляет ее честь.
Истинного ученика готовят как прямого наследника, ему открыты все истинные искусства школы. Но самое сокровенное, самое важное для любой секты – это тайные ученики. Тайный ученик – это нечто совсем иное. Порой таких не появляется по нескольку десятилетий. Но если появляется, то по общему признанию Девяти Врат Сокровенной Истины он имеет право изучать боевые искусства всех школ. Это избранный Хранитель Сокровенной Истины, тот, кто оберегает всю Сокровенную Истину.
Минимальное требование к тайному ученику – стать в будущем великим магистром. А некоторые из тайных учеников прежних поколений были величайшими мастерами Поднебесной, защищавшими даосизм от любых бурь и невзгод.
Ныне же все школы Поднебесной признают тайным учеником второго воспитанника Гуаньлуна, даоса из обители Тайи. Он же – один из семи Истинных даосов. В боевом мире он не слишком известен, но среди даосов его слава чрезвычайно высока.
Эта мысль промелькнула и тут же была отвергнута: «Невозможно, совершенно невозможно», – подумал Фан Цзинжу.
«Будь он тайным учеником – другие, может, и не знали бы, но мой учитель, один из четырех великих Небесных Наставников, разве мог бы не ведать?» При этой мысли ему стало еще любопытнее.
Оба они владели превосходным легким искусством, и вскоре добрались до места, где взмыла ракета. Семь молодых людей, всех разных статей, изо всех сил окружили рослого мужчину.
Тот был могучего сложения, в правой руке держал саблю, в левой – меч. От него исходила дикая, свирепая аура, словно от злого волка. Хоть он и был один, но страха не ведал, то и дело пускал в ход отчаянные приемы, и казалось, что он даже теснит нападающих.
Однако не стоило быть ни Фан Цзинжу, ни даже Ван Чуном, чтобы понять: несмотря на его свирепый вид, осадившие его семеро владели искусством отменным. Если бы они не пеклись прежде всего о собственной безопасности и не придерживались оборонительной тактики, бой давно был бы кончен. Даже и при такой стратегии, где каждый берег себя, затянись битва – и рослый мужчина все равно проиграл бы.
Он же, заметив, что к «врагам» прибыло подкрепление из двоих, да к тому же с таким отменным легким искусством, что явно превосходили семерых нападавших, понял: протяни он еще немного – и все обернется против него. Теперь ему было не до боя. Он издал протяжный клич и применил свое испытанное, секретное искусство – сочетание сабли и меча.
В юности он учился у Чжао Фэйшаня, наставника при дворе тюркского кагана, и достиг немалого искусства. Он сам создал два стиля – сабельный и мечевой: «Буря в бескрайних песках» и «Волчий гнев». С ними он не знал поражений по всей Великой степи.
Но однажды повстречал он юношу из Срединных земель, что странствовал по степи. Увидев, что тот недурно владеет оружием, он, как истинный ценитель боев, вызвал его на поединок. И тот бой дался ему непомерно трудно – он потерпел жестокое поражение. Позже он спросил совета у наставника, и Чжао Фэйшань самолично исправил ему сабельный и мечевой стили: «Бурю в бескрайних песках» расширил с двадцати четырех приемов до тридцати шести, а «Волчий гнев» с восемнадцати поз сократил до двенадцати убийств. С того дня искусство его неизмеримо возросло. С исправленными наставником стилями он одолевал одного сильного противника за другим и заслужил звание нового Волчьего Бога тюрков!
Лишь очень немногие знали, что Чжао Фэйшань, помимо исправления стилей, создал для своего ученика еще и шесть форм сочетания сабли с мечом. Эти шесть форм тот берег как свой последний козырь и за всю жизнь использовал лишь дважды.
… Цянь Лои: Как-нибудь в следующей главе я покажу класс…
Комментарии