С клинком и мечом наготове Цянь Лои превратился в яростный вихрь. Казалось, у него выросло с десяток рук, а вспышки стали и заунывный свист лезвий разили во все стороны. Одним движением он прорвал кольцо окружения. Будучи по характеру крайне дерзким и отчаянным, пробив блокаду, он не стал улепетывать, а бросился прямо на Фан Цзинжу и Ван Чуна.
Фан Цзинжу, повидавший на своем веку немало сильных врагов, мгновенно разгадал замысел Цянь Лои и подумал: «Он хочет покрасоваться за наш с братом Ван Чуном счет».
Его мысль мелькнула со скоростью молнии. Резко шагнув в сторону, он уступил дорогу мчавшемуся Цянь Лои и предпочел уклониться от боя.
На то у него имелось две причины. Во-первых, он знал, что семеро нападавших на Цянь Лои мастеров хоть и уступали ему в боевом искусстве, но ненамного. Раз уж тот прорвал их совместную осаду, то Фан Цзинжу в одиночку точно не сдюжит: даже если выложится на полную, максимум – покроет себя позором. Во-вторых, ему страшно хотелось испытать Ван Чуна в деле, ибо таинственное происхождение этого уданийца вызывало у него жгучее любопытство.
Ван Чун смотрел на недавнего преследователя, похожего на разъяренного демона, и в его памяти некстати всплыли воспоминания о погоне дюжины заурядных бандитов. В голове билось лишь две мысли: «Он убьет меня! Сражусь с ним насмерть!»
Перед лицом смертельной опасности его разум мгновенно вознесся к небытевым высям. Внутренняя сила мощным приливом хлынула из Даньтяня, словно подстегнутая угрозой, и бешено влилась в складной веер. На поверхности полотна закрутился миниатюрный водоворот. Резким взмахом из-под руки он рассек воздух, издав стонущий, полный скорби свист. Сработал один из трех смертоносных приемов Сто Форм Ветра и Облаков: «Грянет весенний гром из девяти пучин, ветер, облака, дракон и тигр сойдутся средь небес»! Удар обрушился со страшной силой.
Крошечный веер в его руке совершал мириады мгновенных переходов: поддевал, подцеплял, смахивал, кружил, метелью мел и закручивал ленты. В одно мгновение трудно было сосчитать, сколько раз он сошелся в жестком клинче с оружием Цянь Лои. Когда предводитель тридцати шести божественных полководцев восемнадцати степных племен, прославленный молодой волк тюрков, пронесся мимо с воющим ураганом за спиной, Ван Чун почти рефлекторно взмахнул веером обратным движением, прикрывая спину, и плавно развернулся.
Паря в воздухе, Ван Чун проводил глазами фигуру Цянь Лои, в мгновение ока оказавшегося в добрых сорока метрах от него. Переведя дыхание, он во весь голос кричал:
— Назовешь свое имя?!
Издалека донесся голос Цянь Лои:
— Тюрк Цянь Лои! А с кем имею честь сражаться?
Ван Чун невозмутимо ответил:
— Ван Чун из Удана.
Цянь Лои испустил зычный протяжный свист и выкрикнул каждое слово:
— Божественное мастерство Удана, Сто Форм Ветра и Облаков, и впрямь оправдывает легенды!
Его шаги звучали все быстрее, фигура удалялась, но голос, долетавший до слуха Ван Чуна, звучал с прежней силой – это демонстрировало высочайший уровень глубокой внутренней энергии.
Фан Цзинжу, наблюдаввший за схваткой вблизи, не смог скрыть потрясения и мысленно изумился: «Неужели боевые искусства брата Ван Чуна настолько сильны? Он что, дрался с Цянь Лои на равных?!»
Ван Чун, исчерпав запас истинного дыхания, опустился на землю. С одной стороны, он был поражен тем, как долго пробыл в невесомости, с другой – слегка испуган. Каждый миг поединка с Цянь Лои висел на волоске от смерти, малейшая оплошность – и пиши пропало, до того все было опасно.
Но со стороны это выглядело верхом изящества и подлинным величием потомка знатного рода. Семь молодых людей с самыми разными манерами бросились к нему, и один из них громко произвел вопрошание:
— Отчего же брат Фан не представил нам этого товарища по пути?
Фан Цзинжу подавил изумление, легко улыбнулся и сказал:
— Разве нуждается в представлении веер мастера Ван Чуна? Его техника – истинная передача школы Удана, с первого взгляда ясно, ошибки быть не может.
Он и сам горел желанием узнать, не знаком ли кто с Ван Чуном, потому и заговорил об этом.
Юноша в одеждах цвета слоновой кости позволил себе насмешливую улыбку и бросил:
— Но ведь не все, кто пользуется уданьскими приемами, принадлежат к самому Удану… Фирменный меч Несущего Свечу Белой Хризантемы…
Не успел он договорить, как кто-то дернул его за рукав. Тот хоть и затаил обиду, но умолк. Остальные смотрели на происходящее со странными выражениями лиц, то и дело бросая косые взгляды.
Лицо Ван Чуна перекосилось от отвращения. И вовсе не потому, что слова юноши в светлых одеждах как-то оскорбили Удан – просто он вспомнил, что Белая Хризантема тоже «в совершенстве владеет» техникой Меча Несущего Свечу. А он сам, черт побери, как раз и специализировался на этом мече.
«Неужели я и вправду Белая Хризантема?»
«Изначально думал забросить веер и взяться за меч, но кто бы знал, что веер не выдал меня, а вот Меч Несущего Свечу станет такой ловушкой! Спасибо добрым людям за подсказку». Он отвесил учтивый поклон юноше в светлых одеждах со словами:
— Благодарю за предупреждение.
Лицо молодого человека мгновенно переменилось: он решил, что Ван Чун над ним издевается. Тот, кто дернул его секунду назад, теперь тоже раскаялся и подумал: «Зачем я вообще полез его предупреждать? Сам напросился на конфликты с Уданом, с какой стати я в это ввязываюсь?»
Фан Цзинжу тоже почувствовал себя неловко. Уговаривать обоих он не хотел: во-первых, тот болван сам напросился длинным языком, во-вторых, Ван Чун только что на равных сразился с Цянь Лои, и вес его авторитета в глазах Фан Цзинжу заметно подрос – ссориться с ним из-за посторонних не стоило. Сухо кашлянув, Фан Цзинжу спросил:
— Прибыли ли феи из Цинчэна?
Крепко сбитый юноша с простодушным, широким лицом, исполненным неподдельного величия и мощи, произнес:
— Сестрицы Чу и Чжан уже отправились им навстречу, должно быть, явятся с минуты на минуту.
Фан Цзинжу улыбнулся:
— Позвольте представить: это брат Цинь Хань, он же Ляокун, в чине левого военачальника правого укротительного гарнизона пятого ранга. Он давно довел семейное боевое искусство до уровня «противник тысячи воинов» и по праву считается одним из трех сильнейших молодых полководцев армии.
— Ради поимки Белой Хризантемы он взял долгий отпуск, чтобы координировать действия с чиновниками. Не будь здесь брата Ляокуна, способного уладить дела с властями, Ли Цингэ, Громовая Рука, одна из Трех Великих Сыщиков, ни за что не стала бы считаться с нашими цзянхускими лицами.
Ван Чун нашел это известие крайне любопытным и подумал: «Эти странники из цзянху тоже боятся чиновников?»
«Ах да! Нынешняя императрица ведь родом из Удана, здешний мир боевых искусств устроен совсем не так, как в тех романах!»
Фан Цзинжу представил всех остальных. Ван Чун никого из этой пернатой братии не знал, но на всякий случай обратил внимание на того самого «доброжелателя» в светлых одеждах. Звали его Лю, он происходил из клана Фаньян Лю. При представлении Фан Цзинжу особо подчеркнул, что у этого парня есть сестрица по имени Лю Монян по прозвищу «Осенний иней на укрощающих крюках» – черт пойми, что это вообще значит.
Ван Чун бросил еще пару взглядов на Лу Цзунфэна и подумал: «А ведь на шурина он совсем не похож!»
«Тут наверняка какое-то недоразумение».
Хотя Ван Чун мало с кем сошелся, но, опираясь на подвешенный язык, происхождение из великой школы «Удан» и силу, проявленную в поединке с Цянь Лои, он быстро втерся в доверие ко всем присутствующим и теперь держался с ними на правах старого приятеля. Едва девятка друзей принялась непринужденно болтать, как кто-то радостно воскликнул:
— Феи из Цинчэна пожаловали! Тотчас человек пять-шесть подорвались с места, оставив лишь пару наиболее сдержанных товарищей, которые, впрочем, тоже украдкой косились в ту сторону.
Бросив взгляд вдаль, Ван Чун внезапно захотел прикрыться веером.
Причина была проста – неловкость от собственной непоследовательности.
С одной стороны, он отверг Чу Цюцзы, а с другой – прибежал суда и якшается с Фан Цзинжу и прочими, что до боли напоминало неловкость сетевого автора, пообещавшего читателям никогда не забрасывать новеллу.
Чу Цюцзы изначально выглядела унылой и разбитой: с утра пораньше она наведалась к Ван Чуну, но обнаружила, что тот уже сбежал, отчего настроение упало ниже плинтуса. Услышав радостные крики, она вяло приподняла веки и бросила взгляд вдаль…
… Лу Цзунфэн: Похож я на шурина?! По-вашему, я похож на шурина?
… Цянь Лои: Тьфу ты, всю славу Ван Чун себе захапал…
Комментарии