Занимался с учениками высохший, худощавый старший брат по фамилии Чжао. Он ходил взад-вперед, заложив руки за спину, и громко вещал:
— В мире боевых искусств основа – это прежде всего устойчивость. Прыжки, легкая поступь, вступление в схватку – если стоишь нетвердо, всё остальное превращается в пустую шутку.
— Потому-то стояние столбом – обязательный урок для каждого!
— Существуют разные виды столбов: «мертвые» и «живые». Сегодня я снова разберу «мертвый» столб.
Десяток учеников перед ним вытянулись, слушая с исключительным усердием.
Гу Цзинхун не был исключением.
По сравнению с изучением точек, тренировка столба казалась куда более близким путем к тому, чтобы однажды взять в руки меч и выйти в большой мир.
Старший брат Чжао продолжил:
— В стоянии «мертвого» столба важна лишь одна вещь – устойчивость!
— Ноги расставить на ширину плеч, собрать энергию, сесть, объединить поясницу с позицией, привести дыхание в гармонию с сердцем…
Сказав это, он повернулся к ученикам спиной, чтобы показать пример.
Все последовали его примеру, принимая позу.
Старший брат Чжао обернулся.
Он неспешно прохаживался, осматривая строй, и время от времени делал замечания, сопровождая их ударами деревянной палки:
— Таз ниже.
— Плечи не заваливать.
— Спину держать прямо.
Гу Цзинхун тоже старался, но тут же получил палкой по пояснице.
Оказалось, он неосознанно ссутулился. В бытность носильщиком он всегда ходил согнувшись – если бы он держал спину ровно при тяжелой поклаже, она бы сломалась. Это движение было чисто рефлекторным.
Однако, получив замечание, он мгновенно среагировал.
Спина вытянулась, и расслабленная поза сразу обрела нужную строгость.
В душе Гу Цзинхуна вспыхнуло озарение. Благодаря природному таланту, в дальнейшем он больше не позволял себе сутулиться.
Он тихонько вздохнул про себя.
Наставления учителя – это всё-таки совсем другое дело, куда лучше, чем пробовать всё самому. А в сочетании с его талантом эффективность возросла многократно.
В этом мире не было записей, которые можно было бы пересмотреть, и до этого он практиковал кулачный бой, словно переходя реку вброд, нащупывая камни ногами. Он даже не знал, где ошибается, и мог лишь случайно заметить правильное положение, если удавалось удачно выбросить силу. Разве сравнить это с тем, чтобы получать советы прямо на месте?
Его дух воспрял, он вошел во вкус.
Даже удары палкой по телу стали казаться почти приятными.
Старший брат Чжао, совершив обход, снова задержал взгляд на Гу Цзинхуне и невольно удивился.
Он учил многих младших братьев: некоторые исправлялись лишь на мгновение, пока он смотрел, а стоило отойти, как тело снова обмякало, возвращаясь к старой привычке. Мало кто мог держать себя в руках, как Гу Цзинхун.
«Этот младший брат неплох в постижении сути, вот только база подкачала», – прокомментировал он про себя, глядя на подрагивающие ноги Гу Цзинхуна.
Он решил присмотреться к парню повнимательнее.
Гу Цзинхун действительно был на пределе.
Выносливости ему хватало, но стояние столбом требовало усилий совсем иного рода. Поначалу он ничего не чувствовал, но со временем ноги словно налились свинцом, а всё тело стало таким тяжелым, будто его придавило призраком. Тренировочный костюм пропитался потом.
Однако он не хотел сдаваться так легко, желая испытать предел своих сил.
Следуя указаниям старшего брата Чжао, он постоянно корректировал позу. К тому же Чжао явно выделил его, и палка прилетала чаще, что помогло ему на глазах освоить технику.
Когда он наконец не выдержал и повалился на землю, то взглянул вокруг и заметил, что несколько учеников упали гораздо раньше него.
На душе у него стало радостно.
Войти в число середнячков – тоже неплохо.
Старший брат Чжао едва заметно кивнул, сохраняя бесстрастное выражение лица, и лишь когда все попадали от изнеможения, произнес:
— Только что был «мертвый» столб. Когда достигнете мастерства, перейдем к «живому». Лишь сочетание движения и покоя ведет к вершине пути.
Он указал на вкопанные рядом столбы сливовых свай разной высоты.
Ученики тяжко вздохнули.
Как же нелегко стать мастером меча!
Все видят славу и величие признанных экспертов, но кто знает, сколько лет каторжного труда они вложили в свои навыки?
На этот раз все вымотались до предела. Даже Цзян Е не стал заговаривать с Гу Цзинхуном, а просто пил воду, пытаясь восстановить силы.
Вскоре.
Старший брат Чжао постучал палкой по земле:
— Теперь – удержание меча.
— Школа Эмэй славится своим мастерством владения мечом. Будь то базовая техника или созданные главой секты Меч Истребления и Меч Отсечения, они невероятно сильны и изящны. Но чтобы изучать их, сперва нужно научиться твердо держать меч!
Он жестом велел всем взять незаточенные железные мечи, лежавшие поблизости.
Гу Цзинхун взвесил оружие в руке и цокнул языком: килограмма три-четыре, не меньше.
Старший брат Чжао сурово добавил:
— Уметь держать, уметь взмахнуть – только тогда меч станет оружием. Иначе получится смешно: ты едва начнешь замах, а уже выдохнешься, так и не достав врага.
— К тому же техника школы Эмэй славится своей утонченностью. Если запястье не может выписывать «цветок меча», как вы будете менять движения?
— Теперь вытяните руки, держите меч горизонтально, замрите. Кончик меча не должен дрожать.
Ученики поспешно выполнили приказ.
Три-четыре килограмма – вроде бы не так и много, но вытянуть руку и удержать кончик меча от дрожи оказалось невероятно сложно. Даже само лезвие удержать от тряски было трудной задачей.
И здесь крылось множество тонкостей.
Требовалось не только стоять, но и постоянно менять позы: то согнуть руки, то держать меч вертикально, то рубить и колоть.
Цель была одна – заставить учеников привыкнуть к весу оружия и обрести твердость.
Как и во время упражнений со столбом, старший брат Чжао постоянно давал наставления.
Гу Цзинхун, словно путник в засуху, наконец дорвавшийся до живительной влаги, полностью погрузился в тренировку, демонстрируя поразительный прогресс.
Однако по окончании базового курса всё тело Гу Цзинхуна ныло от боли. Это было даже тяжелее, чем переносить грузы через горы, но в душе он ликовал: такого ощущения полноты жизни не было за все двадцать два года его прошлой жизни.
После обеда, натерев ноющие мышцы целебной мазью из внутренних запасов, он почувствовал, что боль заметно отступила.
«Действительно, за большой спиной и дышится легче».
«Иначе мне пришлось бы тратить уйму сил только на то, чтобы раздобыть мясо для восполнения энергии после тренировок, не говоря уже о поиске столь эффективной мази. Ученикам великих сект проще: потренировался день, а на следующее утро готов снова в бой. А если приходится восстанавливаться по три дня, разве можно с ними тягаться?»
«Неудивительно, что во второсортных сектах так мало по-настоящему выдающихся мастеров – слишком велика разница в ресурсах».
«При такой системной подготовке, как в школе Эмэй, талантливый ученик рано или поздно обязательно проявит себя, и его способности не будут зарыты в землю».
Гу Цзинхун в очередной раз осознал, насколько недооценивал пропасть между различными школами боевых искусств.
Он почувствовал еще большую благодарность к Цзи Сяофу за то, что она привела его в Эмэй.
После обеда тренировки не продолжились.
Внешние ученики не были полностью освобождены от забот: им приходилось заниматься и хозяйственными делами. Огромная секта требовала ухода: кто-то должен был охранять ворота, кто-то следить за порядком в храме, а кто-то – готовить еду.
Гу Цзинхун, как новичок, проходил обучение всем тонкостям, чтобы в будущем нести службу согласно графику.
Когда наступила ночь, Гу Цзинхун задал Цзян Е несколько вопросов по сложным точкам, получив новые ответы, после чего все трое разошлись по комнатам.
Это была редкая минута отдыха.
Но, лишь начав приобщаться к миру боевых искусств, Гу Цзинхун не мог усидеть на месте. Даже простейшие упражнения вызывали у него жажду практики, и он снова принялся стоять столбом, пока не выбился из сил окончательно и не провалился в сон.
Увидев это, кто-нибудь наверняка назвал бы его одержимым.
…
Прошло несколько дней.
Жизнь Гу Цзинхуна вошла в размеренное русло.
Изучение точек, стояние столбом, работа с мечом и хозяйственные хлопоты – дни были наполнены до краев.
Прогресс был стремительным.
Из четырнадцати главных меридианов, включая две чудесных сосуда, он уже мог безошибочно находить почти половину ключевых точек.
Столб он держал всё увереннее: если поначалу не мог выстоять и четверти часа, то теперь легко справлялся с этим временем, да и железный меч слушался его всё охотнее. Такая скорость обучения заставила старшего брата Чжао относиться к новому ученику с особым вниманием.
Он заметил, что этот младший брат исправляет ошибки невероятно быстро: стоило лишь однажды указать палкой на неверный изгиб, как та же ошибка уже никогда не повторялась. Поистине удивительный талант.
В один из дней, когда десяток учеников всё еще изнуряли себя у столбов, Гу Цзинхун уже чувствовал себя довольно свободно, уверенно удерживая позицию в числе лучших.
Старший брат Чжао, дававший наставления, вдруг вздрогнул, вытянулся в струнку и поспешил навстречу гостям, почтительно воскликнув:
— Старшая сестра Дин, вы пожаловали?
Учеников охватил трепет.
Могла ли та, перед кем так заискивал старший брат Чжао, быть той самой Дин Миньцзюнь из числа личных учеников?
Их распирало любопытство, но оглянуться никто не смел.
Впрочем, ждать пришлось недолго.
В поле зрения показались несколько девушек, идущих во главе с высокой красавицей лет тридцати, чьи скулы придавали лицу надменное выражение.
Сопоставив услышанное, Гу Цзинхун почти сразу узнал её.
Дин Миньцзюнь.
Он услышал, как она бросила косой взгляд на Чжао:
— Что такое? Я не могу прийти?
Старший брат Чжао запнулся, но поспешно ответил:
— Что вы, старшая сестра Дин! Ваше присутствие – огромная честь для всех нас, просить о большем и мечтать нельзя!
Затем он строго окликнул учеников:
— Это старшая сестра Дин Миньцзюнь. Покажите всё, на что способны! Если она заметит вас и даст совет, это будет куда полезнее, чем месяцы самостоятельных раздумий!
Дин Миньцзюнь слегка хмыкнула, явно польщенная.
Она молча наблюдала, пока одна из девушек что-то прошептала ей на ухо. Гу Цзинхун не разобрал слов, но почувствовал, как взгляд Дин Миньцзюнь на долю секунды дольше задержался на нем.
У него возникло нехорошее предчувствие: вряд ли она пришла сюда просто так.
Под её взглядом многих парней бросило в холодный пот.
Безусловно, её появление добавило давления – то ли из-за естественного желания казаться сильнее перед девушками, то ли из-за стремления выслужиться перед личной ученицей, как и советовал Чжао.
Так или иначе, почти все стояли дольше обычного.
Но предел человеческих сил существует.
Один за другим ученики начали валиться с ног.
Когда последний из них обессиленно осел на землю, старший брат Чжао, довольный, с подобострастием обратился к Дин Миньцзюнь:
— Вы истинно одарены небесами, старшая сестра. Одним своим присутствием вы заставили их превзойти себя. Если бы вы навещали нас почаще, эти ребята за пару дней достигли бы идеала.
Одна из учениц рядом усмехнулась:
— Ты думаешь, у старшей сестры Дин нет других дел, кроме как смотреть, как вы стоите столбами?
Дин Миньцзюнь метнула в неё взгляд и с усмешкой произнесла:
— От простого «мертвого» столба толку мало. Раз уж я здесь, покажу вам, как работать с «живым».
Старший брат Чжао просиял:
— Какая удача для всех! Ребята, скорее отдыхайте…
Дин Миньцзюнь резко оборвала его:
— Отдыхать? Если у них нет силы воли даже на это, пусть убираются с горы пахать землю!
Лицо Чжао изменилось. Ученики только закончили «мертвый» столб, их ноги дрожали, а мышцы были на пределе – какая польза от «живого» столба сейчас? Это лишь вред для тела.
Он попытался было возразить, но, встретившись с недобрым взглядом Дин Миньцзюнь, замер.
Он вдруг осознал, что сегодняшний визит вовсе не был случайной прихотью, и про себя тяжело вздохнул.
Дин Миньцзюнь небрежно указала рукой:
— Ты и ты, вставайте и покажите им, как это делается на сваях.
Гу Цзинхун не удивился, увидев, что выбор пал на него. Вторым оказался старший брат Ван, с которым он перекинулся парой слов ранее.
Ему стало не по себе – он понимал, что Ван пострадал из-за него.
Комментарии