Юноша в синих одеждах держался прямо, и в его осанке сквозила особая стать.
За последнее время его мастерство владения мечом заметно возросло.
Он смутно чувствовал, что вот-вот коснется совершенно новой области.
Предложение, сделанное Цзи Сяофу, пришлось как нельзя кстати, и он был готов приступить немедленно.
Увидев, с какой готовностью Гу Цзинхун принял вызов, Цзи Сяофу удивилась, но тут же загорелась интересом.
Оба подобрали по ветке вместо мечей и встали друг против друга.
Цзи Сяофу расслабилась, небрежно направив кончик «клинка» в сторону.
Гу Цзинхун же, напротив, был сама собранность. Он держал импровизированный меч перед собой, спина его была прямой, как сосна, а сам он напоминал Железную Цепь, Перегораживающую Реку.
Он не желал упускать такую возможность и с самого начала решил применить все приемы, которые упорно оттачивал в последние дни.
Взгляд Цзи Сяофу стал серьезным.
— Осторожнее! — Предупредила она, едва коснувшись носками земли. Она метнулась вперед, легкая, словно бабочка, порхающая среди цветов.
Желая проверить уровень его подготовки, она нанесла простой прямой удар, не прибегая к уловкам.
В глазах Гу Цзинхуна блеснула искра.
Он ступил по направлению восьми триграмм, резко наклонился влево, перенеся вес вниз, и легко ушел от выпада. В следующее мгновение, оттолкнувшись от земли, он, словно Духовная Лиса Черного Болота, совершил резкий рывок вправо и, используя инерцию, нанес ответный удар своей веткой прямо в ребра Цзи Сяофу.
Это была техника «Духовная Лиса Черного Болота».
От уклонения до контратаки прошел лишь миг – движение было плавным и безупречным.
Любой другой ученик на месте Цзи Сяофу получил бы серьезное ранение.
Она была поражена.
Однако она не была четой Цзян Е – опыт схваток у нее был богатейший. Даже испугавшись, она не растерялась: ловким движением запястья она взмахнула веткой и вмиг отвела меч противника.
Они соприкоснулись и тут же отступили.
В глазах Гу Цзинхуна разгорался азарт, и он с легкой усмешкой произнес:
— Старшая сестра, если будете недооценивать младшего брата, рискуете поплатиться.
Цзи Сяофу была одновременно напугана и обрадована.
— Ах ты, малец! — Воскликнула она, осознав свою ошибку.
За три дня разлуки человек меняется, и на него стоит взглянуть по-новому.
Мастерство меча Гу Цзинхуна превзошло все ее ожидания.
Один только этот выпад требовал уровня, достижимого лишь после долгой практики.
Она уже собиралась атаковать снова, чтобы прощупать его границы, но Гу Цзинхун, не знающий страха, как «теленок, не боящийся тигра», сам бросился вперед.
Он выпрямил руку, и его «клинок» задвигался быстро и решительно, рассекая воздух со свистом. Подойдя вплотную, он тряхнул запястьем, выписывая три «цветка меча», нацеленных в глаза, горло и грудь.
Это была техника «Разделение Золота Ложной Формой», которую Цзи Сяофу однажды использовала в заброшенном храме против главаря Трех Злодеев Миньцзян.
С внутренней силой Гу Цзинхуна высечь эти три цветка было практически невозможно, но ветка была куда легче и гибче настоящего меча, что и позволило ему исполнить задуманное.
Цзи Сяофу отступила, едва касаясь носками земли, и принялась чертить мечом круги, словно разворачивающийся Легкий Веер, отражая удары один за другим.
Гу Цзинхун не унимался, сменив технику, и нанес горизонтальный удар.
Последовала серия приемов.
Гу Цзинхун атаковал с невероятным рвением.
Цзи Сяофу парировала каждый выпад, чувствуя, как внутри нарастает потрясение.
— Откуда у младшего брата Гу такие познания в искусстве меча?
Они обменялись десятками приемов, и Гу Цзинхун ни капли не выдохся – каждое изменение техники было текучим, словно вода, без малейшей заминки.
Если бы она не знала, что он прежде был всего лишь носильщиком, Цзи Сяофу ни за что не поверила бы, что человек, прикоснувшийся к мечу всего два месяца назад, может достичь таких высот.
Гу Цзинхун все больше входил во вкус.
Раньше их тренировки были лишь проверкой ошибок, где нельзя было прикладывать силу. Теперь же, когда в спарринг-партнерах оказалась такая мастерица, как Цзи Сяофу, он впервые почувствовал истинную радость боя.
Но тут Цзи Сяофу изменила стиль и холодно приказала:
— Мечи Эмэй делают упор на оборону с переходом в атаку и славятся своей гибкостью. Посмотрим, сколько из этого ты успел усвоить.
Сказав это, она совершила «железный мостик», уходя от его горизонтального взмаха, и, пружинисто выпрямившись, нанесла колющий удар снизу. Угол атаки был столь искусен и неожидан, а в удар была вложена толика внутренней силы, что он действительно вспыхнул, подобно холодному лезвию.
Даже несмотря на то, что в руках была лишь ветка, у Гу Цзинхуна по спине пробежал холодок.
Стиль Цзи Сяофу славился своей свирепостью, за что она не раз получала похвалу от настоятельницы Мецзюэ.
Хотя она не использовала всю силу, эта жестокость была пугающей.
Гу Цзинхун мгновенно осознал, что, возгордившись, потерял бдительность.
Он собрал всю волю в кулак и в последний момент, с огромным трудом, отвел «меч» противницы, но край одежды на боку все же был задет – будь у нее настоящий клинок, прореха была бы неизбежна.
Гу Цзинхун поспешно перешел в глухую оборону.
«Железная Цепь, Перегораживающая Реку», «Легкий Веер» и другие тонкие приемы сменяли друг друга, создавая непреодолимую защиту.
Давление было огромным, но он держался.
В глазах Цзи Сяофу читалось изумление.
Если забыть о возрасте и внешности Гу Цзинхуна, можно было подумать, что она сражается с какой-нибудь из своих старших сестер. Если не считать того, что внутренняя сила Гу Цзинхуна была немного слабее… Погодите, внутренняя сила!
Цзи Сяофу широко раскрыла глаза, внезапно осознав, что упустила из виду.
— Когда это у младшего брата Гу появилась такая сила? — Вскрикнула она про себя.
Хоть они и не состязались в силе напрямую, нужно было помнить: в их руках были ветки. При том, что она вкладывала часть внутренней энергии в свои удары, если бы у Гу Цзинхуна ее не было вовсе, его ветка давно разлетелась бы в щепки.
Сердце Цзи Сяофу забилось чаще.
Желая проверить его пределы, она исподволь добавила напора.
Ее выпады становились все безжалостнее и несли в себе явную угрозу.
Давление на Гу Цзинхуна возросло. Он даже забыл, что это всего лишь проверка, и начал воспринимать Цзи Сяофу как «смертельного врага». В голове была лишь одна мысль: блокировать, защититься, а если не выйдет – смерть!
Его разум опустел, и он постепенно достиг необычайного состояния.
Та самая грань, которую он ощущал в последние дни, казалось, начала проступать сквозь туман.
Цзи Сяофу нанесла очередной удар сверху. Гу Цзинхун, повинуясь интуиции, шагнул вперед, переводя защиту в нападение.
Он вложил всю имеющуюся внутреннюю силу в ветку, его взгляд стал острым, как сталь. Его запястье замелькало с неимоверной скоростью: клинок задрожал, рассыпаясь холодными искрами, и «цветы меча» распустились, накрывая все жизненно важные точки в верхней части тела Цзи Сяофу.
Это была та самая техника «Тысяча Пиков Соревнуются в Красоте»!
Но сейчас она была совершенно иной.
Зрачки Цзи Сяофу сжались: ей показалось, будто на нее обрушилась сама мощь Эмэй, и от этих пиков невозможно было ни уклониться, ни спрятаться.
Охваченная необъяснимым чувством опасности, она подсознательно направила всю свою внутреннюю силу в ответный удар.
Ее меч описал круг.
Раздался хруст – ветка в руках Гу Цзинхуна переломилась пополам.
Его самого отбросило назад; пальцы онемели от отдачи, и остаток ветки едва не выпал из рук.
Гу Цзинхун покачал головой и признал:
— Видно, мне еще далеко до старшей сестры Цзи.
Он надеялся, что этот его «интуитивный» выпад заставит Цзи Сяофу показать хоть немного своей истинной силы, но не ожидал, что, стоит ей всерьез напрячься, она просто его раздавит.
Разница в силе все еще была слишком велика.
— Впрочем, разрыв не так уж невосполним. Если я позанимаюсь еще полгода, возможно… — он не смел давать обещаний, но в глубине души надеялся на это.
Пока он размышлял, он заметил, что противница замерла. Заглянув ей в лицо, он увидел, что Цзи Сяофу ошеломленно смотрит на него.
— Старшая сестра Цзи, что-то не так? — Спросил он, невольно повысив голос.
Цзи Сяофу очнулась от транса. Ее грудь тяжело вздымалась, а в глазах все еще плескались волны – она продолжала прокручивать в голове этот выпад Гу Цзинхуна, все еще не веря в случившееся.
— Ты… младший брат, ты постиг истинный смысл техники меча?
Ее голос поначалу звучал хрипло, но к концу фразы в нем прорвалось волнение.
Она подалась вперед и принялась разглядывать его с таким усердием, будто перед ней было редчайшее сокровище.
Гу Цзинхуну стало не по себе от такого пристального внимания, и он не выдержал:
— Что значит «истинный смысл техники меча»?
Цзи Сяофу не нашлась, что ответить.
Ее саму настоятельница наставляла бесчисленное количество раз, прежде чем она хоть что-то осознала, а многие ученицы до сих пор ходят в потемках.
А теперь он, даже не имея понятия об этом, лишь на одном инстинкте, постиг азы истинного смысла.
Какое же это чудовищное превосходство.
— Ты и вправду… — она не знала, как закончить мысль.
Но радость в ее сердце была сильнее изумления.
Цзи Сяофу сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и принялась объяснять:
— Истинный смысл, или «чжэньи», – это душа техники. Каждый мастерский прием не создается просто так. Наша школа Эмэй вобрала в себя мудрость сотен мастеров, и у каждого из тридцати шести приемов есть свой скрытый смысл.
— Например, твой выпад «Тысяча Пиков Соревнуются в Красоте» был создан основательницей, когда она созерцала пики Эмэй. Напор меча подобен тысяче гор, обрушивающихся разом – вот что такое грандиозность. Ты уже коснулся зародыша этой истины. Если продолжишь двигаться в том же направлении, ты обязательно добьешься успеха!
— Можно сказать, это и есть водораздел между просто умеющим и настоящим мастером меча.
Она немного помолчала, а затем не удержалась от вопроса:
— Младший брат, ты ведь раньше правда не учился владеть мечом?
Гу Цзинхун беспомощно пожал плечами:
— Если битье камней палкой считается за фехтование, то, может, самую малость.
Цзи Сяофу закрыла лицо рукой.
Она сама пришла к осознанию истины лишь несколько лет назад, что означало – у нее на это ушло целых десять лет.
А Гу Цзинхун?
Всего два месяца.
Разрыв был пугающе велик.
В этот миг она наконец поняла, что значит «небесный талант» – нечто, недоступное обычным людям.
Глаза Гу Цзинхуна ярко сверкали.
После объяснений Цзи Сяофу он наконец понял, что означало то «разглядывание цветов сквозь туман» в последние дни. Если бы не сегодняшняя битва, он мог бы потратить еще немало времени, чтобы пробиться к этому осознанию.
Раз уж он постиг истину одного приема, в будущем ему оставалось лишь развиваться в этом направлении, а это как раз то, что он умел лучше всего.
— Если я смогу познать истину каждого из тридцати шести приемов, то мощь школы Эмэй станет еще выше, — он уже нетерпеливо мечтал найти укромное место, чтобы погрузиться в усердные тренировки.
Цзи Сяофу наконец постепенно оправилась от потрясения.
Она начала размышлять о дальнейшем пути Гу Цзинхуна.
— Оставаться лишь именным учеником – значит зарыть талант в землю. С его способностями, если он получит наставления учителя и усердно поучится несколько лет, то в будущем непременно прославится в цзянху, и превзойти семерых рыцарей Удана не составит для него труда.
— Как только учительница выйдет из затвора, я непременно порекомендую его ей лично!
На мгновение её охватило смятение.
Хоть она и знала, что Гу Цзинхун уже принят в школу Эмэй и стал своим, её не покидало странное чувство, будто в следующее мгновение он может улететь прочь.
В этот момент Цзи Сяофу даже отчаянно пожелала, чтобы учительница немедленно вышла из затвора.
— Если подумать, учительница заперлась уже довольно давно. Интересно, как прошло совершенствование мечей «Мэцзюэ»?
Отбросив эти мысли, она заметила, как Гу Цзинхун с довольной улыбкой смотрит на ножны, стоящие поодаль, и не удержалась от смешка:
— Забирай себе!
Гу Цзинхун радостно поблагодарил старшую сестру и, словно обретя величайшее сокровище, бережно поднял ножны.
Он медленно обнажил половину клинка и щелкнул по нему пальцем. Звонкий звук, казалось, очистил его разум, и, разглядывая меч вблизи, он всё больше погружался в восхищение.
Цзи Сяофу спросила:
— У этого меча ещё нет имени. Не хочешь дать ему название?
Первый собственный меч – это не шутки.
Гу Цзинхун немного подумал и переложил задачу на плечи Цзи Сяофу:
— Может, старшая сестра сама подберет для меня имя?
Цзи Сяофу улыбнулась, в шутку погрозила ему пальцем, прошлась туда-сюда и, внезапно просияв, предложила:
— Почему бы не назвать его меч «Цзинхун»?
— «Мгновение полета лебедя, звон, что дробит облака и скалы!» Пусть твое имя станет именем меча. Рано или поздно ты прославишься в цзянху, и, быть может, тогда и мне перепадет немного твоей славы!
Гу Цзинхун громко рассмеялся, не став отказываться:
— Хорошо, пусть будет меч «Цзинхун»! Я не посрамлю твоих ожиданий, старшая сестра!
Он погладил клинок, любуясь им всё больше.
Острое оружие способно значительно поднять мастерство бойца – взять хотя бы настоятельницу Мецзюэ: когда меч Итянь в её руках и когда его нет, угроза исходит совершенно разная.
Хоть меч «Цзинхун» и нельзя поставить в один ряд с мечом Итянь, для него он значил очень многое.
Вложив меч в ножны, Гу Цзинхун остался очень доволен.
Цзи Сяофу добавила:
— С твоим нынешним уровнем владения мечом Эмэй тебе больше не нужно ходить к младшей сестре Бэй – это лишь пустая трата времени. Лучше упражняйся сам.
Лицо Гу Цзинхуна просияло:
— Неужели это правда возможно?
Он давно об этом мечтал, но, поскольку учился недолго, опасался, что если сам поднимет этот вопрос, то даст повод для кривотолков.
Цзи Сяофу отмахнулась с улыбкой:
— Я сама скажу младшей сестре Бэй.
Путь гения не должен быть таким же, как у обычных людей.
Они пошли дальше, беседуя о событиях в цзянху – в основном говорила Цзи Сяофу, а Гу Цзинхун внимательно слушал.
В какой-то момент Цзи Сяофу вспомнила о том, какой уровень внутренней силы продемонстрировал недавно Гу Цзинхун. Сам же он лишь ответил, что во время медитаций внутренняя энергия в его каналах течет особенно плавно.
Цзи Сяофу не стала сомневаться, решив, что, должно быть, её собственное прощупывание костей было неточным.
Такой метод диагностики давал лишь приблизительное представление о таланте, так что небольшая погрешность была вполне естественной.
Она втайне поражалась:
— Выйдя один раз с горы, я, должно быть, сорвала огромную удачу, подобрав такой необработанный алмаз.
Мало того что его талант к фехтованию столь высок, так ещё и скорость накопления внутренней энергии далеко превосходит возможности обычных людей.
Воистину, он – любимец небес.
Она серьёзно наказала Гу Цзинхуну быть прилежным и не растратить впустую столь редкий дар.
Гу Цзинхун, конечно, охотно согласился. Обретя прекрасный меч и осознав суть владения техникой, он был полон решимости покорить любые вершины.
Они вышли из леса, собираясь разойтись, когда вдалеке показалась бегущая к ним ученица.
— Старшая сестра Цзи! Старшая сестра Цзи!
Она громко звала её издалека.
Цзи Сяофу остановилась и мягко спросила:
— Что случилось, почему так спешишь?
Ученица перевела дух и выпалила:
— Шестой рыцарь Инь из Удана прислал визитную карточку. Старшая сестра Цзинсюань велела тебе встретить его у подножия.
Сказав это, она наконец отдышалась, но в глубине её глаз всё ещё искрилась насмешка.
Внешний мир считал Цзи Сяофу и Инь Литина идеальной парой, и теперь, видя, как рядом с ней оказался другой молодой человек, ученица не могла удержаться от подколки. Даже решение Цзинсюань отправить именно Цзи Сяофу встречать гостя было продиктовано желанием поспособствовать их сближению.
Однако для Цзи Сяофу эта новость стала настоящим ударом.
— Ах! — Воскликнула она.
В душе её воцарился хаос.
Взгляд невольно заметался в поисках спасения.
— Зачем он приехал? Неужели он требует окончательного ответа? Если он спросит, почему я не хочу вступать в брак, что мне делать? Я и так уже виновата перед ним, а если начну лгать, то стану худшей и самой порочной женщиной на свете.
На сердце у Цзи Сяофу стало горько.
Ученица, не зная правды, посчитала, что та просто смущается, и тихо подтолкнула её:
— Старшая сестра, шестой рыцарь Инь всё еще ждёт в беседке Цинъинь у ворот школы.
Цзи Сяофу глубоко вздохнула. Казалось, привычная находчивость покинула её, а ноги стали словно ватными.
Гу Цзинхун, внутренне вздохнув, тихо произнес:
— Я провожу вас, старшая сестра.
Глаза Цзи Сяофу ярко вспыхнули – словно она ухватилась за соломинку – и она поспешно закивала:
— Хорошо, пойдем вместе.
Ученица удивленно покосилась на Гу Цзинхуна, не понимая, с каких пор старшая сестра Цзи стала так близка с младшим учеником школы.
Трое спустились по каменной лестнице.
Вскоре показалась беседка Цинъинь у ворот, и в ней можно было различить фигуру в белом, стройную, как сосна или кипарис. Гость, казалось, нервничал и расхаживал из стороны в сторону.
Подойдя ближе, Цзи Сяофу наконец смогла взять себя в руки и мягко проговорила:
— Прошу прощения, что заставили вас ждать, рыцарь Инь из Удана.
Услышав знакомый голос, Инь Литин обернулся и радостно воскликнул:
— Сяофу, это ты!
В его глазах читалась усталость – очевидно, он ехал день и ночь, и его белые одежды покрылись дорожной пылью. Но при виде Цзи Сяофу он весь просиял, словно наполнившись жизненной энергией.
Однако, взглянув на неё пару раз, он не решился смотреть дольше и сам густо покраснел.
Он застенчив, как юнец.
Цзи Сяофу, чувствуя вину, лишь опустила голову, не смея поднять взгляд.
Ученица прикрыла рот рукой, хихикая.
Гу Цзинхуну тоже стало смешно.
— Этот рыцарь Инь – уже взрослый двадцативосьмилетний мужчина, а всё еще краснеет от стеснения. Воистину, сама невинность.
В этот момент он вспомнил кое-что важное.
Инь Литин вряд ли приехал ради помолвки. С его характером – даже говорить толком не может при встрече с возлюбленной – без веских причин он в одиночку не решился бы прийти в Эмэй с требованием объяснений.
К тому же, раз он приехал такой усталый и в дорожной пыли, значит, у него есть другое, срочное дело.
— Неужели из-за Чжан Уцзи? Если я правильно помню, сейчас Чжан Уцзи поражен Божественной ладонью Сюаньмин, холодный яд проник в его тело, и, похоже, даже тот старый бессмертный наставник бессилен.
Строя догадки, он немного успокоился.
Главное, что не приехал давить на Цзи Сяофу.
Тем временем Цзи Сяофу постепенно пришла в себя и тихо спросила:
— Рыцарь Инь, есть ли у вас какое-то важное дело в нашей школе Эмэй? Прошу, пойдемте со мной, я окажу вам подобающий прием.
Рыцарь Инь поприветствовал Гу Цзинхуна и ученицу, но не стал идти рядом с Цзи Сяофу, а пристроился сбоку от Гу Цзинхуна. Он дружелюбно улыбнулся юноше, а услышав вопрос Цзи Сяофу, наконец вспомнил о цели своего визита и, приняв серьезный вид, торжественно ответил:
— Я приехал сюда, чтобы просить встречи с главой вашей секты, настоятельницей Мецзюэ.
Комментарии