Гу Цзинхун громко расхохотался.
Теперь, даже когда дело касалось фехтования, требующего предельной концентрации, он мог разделять сознание и одновременно упражняться в развитии внутренней силы – прочие же задачи давались ему и того легче.
Впереди был долгий процесс постепенного совершенствования навыка.
Ему нужно было добиться того, чтобы в состоянии «двойного сознания» техника внутренней силы работала всё быстрее, пока не достигнет скорости, характерной для медитации в одиночестве.
Ощущение того, что ты шаг за шагом движешься к цели через упорный труд, приносило огромное удовольствие.
За эти дни он потратил немало сил.
Разделение сознания звучит просто, но на деле он споткнулся множество раз, пока искал верный путь.
Поначалу он даже рисковал довести себя до состояния «одержимости дьяволом».
Впрочем, всё это он преодолел.
И вот наконец – просветление и долгожданный успех.
— Теперь скорость моего внутреннего роста выйдет на новый качественный уровень! — Гу Цзинхун был полон радости.
В мире боевых искусств немало тех, кто одарён от рождения: в юности они уже владеют столь изящными техниками, что не уступают старым мастерам.
Однако путь внутренней силы не терпит хитростей.
Если нет судьбоносной удачи, остаётся лишь полагаться на усердие, накопленное день за днём.
Благодаря своему уникальному таланту, Гу Цзинхун и прежде не уступал в скорости циркуляции силы гениям, чьи каналы были открыты от рождения.
Теперь же, когда он постиг искусство «двойного сознания», всё стало выглядеть вовсе невероятно.
«Интересно, смогу ли я к двадцати годам достичь вершины мастерства?»
Именно в этом возрасте Чжан Уцзи в оригинальной истории достиг совершенства в Божественном Искусстве Девяти Ян.
У Гу Цзинхуна не было Сутры Девяти Ян, поэтому оставалось лишь упорно идти вперёд своим «дедовским» способом.
Скорость роста внутренней силы невозможно измерить точно, и он не знал, насколько превосходит таких, как Цзи Сяофу, поэтому мог лишь стараться как можно больше.
…
Дни потекли своим чередом, гладко и безмятежно.
Больше всего изменился аппетит Гу Цзинхуна.
Внутренняя сила по своей сути берет начало в жизненной эссенции человека, но обычные мастера тратят её не так уж много, ведь количество эссенции, преобразуемой ежедневно, ограничено.
Но случай Гу Цзинхуна был иным.
С тех пор как он научился культивировать внутреннюю силу, разделив сознание, он постоянно чувствовал голод.
Он стал съедать невероятное количество пищи и в обед, и за ужином.
Ли Минхэ и Е Чэн при виде этого лишь изумленно переглядывались, да и Цзи Сяофу, узнав о таком, пришла в немалое удивление.
Впрочем, Гу Цзинхун просто отмахнулся, сославшись на то, что сейчас растёт.
Другие не стали искать подвоха.
Ему было пятнадцать – самое время для бурного роста.
Мясная пища в достатке, закалка тела тренировками – и Гу Цзинхун рос день ото дня.
Его искусство владения мечом и внутренняя сила неуклонно прогрессировали.
Иногда он ловил себя на мысли:
«Когда же настоятельница Мецзюэ наконец выйдет из затвора?»
Неизвестно, сможет ли его нынешний уровень достижений удостоиться её одобрения.
На самом деле, этот вопрос волновал не только Гу Цзинхуна.
Многие прямые ученики школы Эмэй тоже начали испытывать беспокойство.
Ведь в этот раз настоятельница Мецзюэ проводила в затворе слишком много времени.
Монастырь Хуацзан.
Многочисленные прямые ученицы собрались вместе.
В зале было оживленно.
Цзи Сяофу поклонилась Цзинсюань и с тревогой спросила:
— Старшая сестра, неужели наставница до сих пор не вышла? Прошло уже полгода, не случилось ли чего?
Дин Миньцзюнь, вечно любящая идти наперекор, в этот раз неожиданно не стала спорить и лишь добавила:
— Верно. Наставницы нет, мы лишились опоры, и среди учениц поползли слухи.
В этих словах сквозило стремление принизить авторитет Цзинсюань как старшей.
На деле же, даже когда настоятельница Мецзюэ была на месте, все повседневные дела вела Цзинсюань – разве что по самым важным вопросам приходилось спрашивать совета у наставницы.
Хотя Цзинсюань не раз заявляла, что не претендует на место главы секты, Дин Миньцзюнь явно не могла успокоиться.
Цзинсюань лишь медленно кивнула.
Она не обратила внимания на скрытые выпады Дин Миньцзюнь, хотя в душе тихо вздохнула: у нынешней школы Эмэй слишком мало надёжных защитников.
Иными словами – образовался опасный разрыв в поколениях.
«Имя наставницы гремит в мире, вселяют в сердца трепет, но мы с младшими сестрами лишь пользуемся славой школы Эмэй. Справиться с обычными бойцами мы способны, но встреть мы по-настоящему великого мастера – и тут же окажемся бессильны».
Это было главной болью школы Эмэй.
У Удана есть Чжан Саньфэн, есть семь мастеров среднего поколения, а у Сун Юаньцяо, как говорят, подрастает весьма одарённый сын.
У Шаолиня фундамент и вовсе непоколебим.
Слышно, что ещё живы святые монахи прошлого поколения, не говоря уж об их современниках: настоятеле Кунвэне и других, что слывут глубокоуважаемыми мастерами, с которыми даже наставница, пожалуй, не решилась бы мериться силой.
А что же Эмэй?
Кроме настоятельницы Мецзюэ, никто из нас не может тягаться с великими мира сего.
«Я достигла своего предела, когда учиться было уже поздно, форма моего пути определена».
«Младшая сестра Цзи обладает завидным талантом. Если она направит все силы на совершенствование, то в будущем вполне могла бы встать в один ряд с семью мастерами Удана и принять дело наставницы. Увы, несколько лет назад она стала рассеянной, и прогресс остановился».
«Что же до младшей сестры Дин… даже упоминать не стоит».
Цзинсюань видела всё насквозь и прекрасно понимала положение в школе. Знала она и то, почему наставница ушла в затвор так надолго.
Видя, что младшие сёстры полны тревоги, она наконец подняла руку:
— Не волнуйтесь. Не так давно я передавала записку наставнице, и она ответила, что уже скоро. Думаю, в ближайшие дни она должна выйти.
Настоятельница Мецзюэ проводила затвор в монастыре Воюнь. Какой бы ни была глубокой её внутренняя сила, без еды обойтись она не могла, так что ученицам приходилось носить ей пищу.
Однако без крайней нужды тревожить её было нельзя, чтобы не разрушить состояние покоя.
Даже записка с вопросом была некоторым отступлением от правил.
Услышав это, все немного успокоились.
Цзинсюань добавила назидательно:
— Младшие сёстры, этот затвор наставница посвятила совершенствованию двух созданных ею техник: Меча Истребления и Меча Отсечения. Прошло полгода, их мощь несомненно возросла, и вскоре она вновь соберёт нас для наставлений.
— Старайтесь изо всех сил, не обманите ожиданий наставницы.
«Двойной клинок Мецзюэ» – главная гордость настоятельницы. Она чувствовала, что хотя защита школы Эмэй изящна и быстра, ей не хватает смертоносной силы. Поэтому, обретя статус мастера, она взялась за создание этих суровых и беспощадных техник.
Отчасти она желала этим усилить боевой потенциал учениц, чтобы в путешествиях по миру они могли прославить школу Эмэй.
С момента первого обучения, всякий раз, когда техники совершенствовались, она собирала прямых учеников для новых наставлений.
Можно сказать, что ради процветания школы Эмэй настоятельница не щадила сил.
Все притихли и в один голос воскликнули:
— Мы не подведем ожиданий наставницы!
В этот момент раздался диссонирующий голос. Дин Миньцзюнь покосилась на Цзи Сяофу и бросила:
— Мы, конечно, ценим такую возможность. В отличие от некоторых, кто умудряется пропускать наставления без веской причины, пренебрегая трудами наставницы.
Окружающие смутились и опустили глаза, не желая ввязываться в спор.
Они знали, что речь шла о событиях шестилетней давности, когда настоятельница Мецзюэ собрала всех на Золотой Вершине, а Цзи Сяофу бесследно исчезла, опоздав на долгие дни.
Цзи Сяофу стиснула зубы от обиды.
Она уже хотела дать отпор, но Цзинсюань прервала её:
— Довольно. В тот год младшая сестра Цзи тяжело заболела в Ганьчжоу и пропустила встречу по неволе. Она писала наставнице, так что прошу больше к этому не возвращаться!
В её взгляде промелькнула строгость.
Дин Миньцзюнь проворчала себе под нос:
— Болела в Ганьчжоу? Что за болезнь такая, что нужно лечиться целыми месяцами?
Услышав это, Цзи Сяофу запаниковала, впившись ногтями в ладони.
Цзинсюань повысила голос:
— Младшая сестра Дин!
Дин Миньцзюнь поспешила замолчать.
Однако в мыслях её зародилось сомнение:
«Эта девчонка так странно реагирует. Каждый раз, когда я упоминаю тот случай, она заметно пугается. Неужели там есть какая-то тайна?»
«Надо поручить кому-нибудь выведать правду, авось найдутся следы».
Вдруг её глаза блеснули:
«Она столько раз отказывалась от брака. Неужели в тот год в Ганьчжоу она тайком встречалась с мужчиной?»
«Если это так, о месте главы секты ей придется забыть!»
Придя к такому выводу, она наспех поклонилась и торопливо удалилась.
Проводив её взглядом, Цзинсюань лишь беспомощно покачала головой.
Затем она тихонько посоветовала Цзи Сяофу не обращать внимания на пустые слова.
Цзи Сяофу лишь кротко кивнула, вспоминая недавнее предупреждение Гу Цзинхуна:
«Старшая сестра Дин в самом деле считает меня бельмом на глазу. Стоит быть осторожнее».
Комментарии