Восемнадцатилетний юноша по закону считается почти взрослым, но в душе он все еще ребенок.
Элвин чувствовал себя раздавленным несправедливостью.
Дома все было хорошо, пока не грянула война. Чтобы спасти его от бессмысленной гибели на фронте, родители продали дом, собрали все деньги и отправили его в Федерацию.
Он верил, что это путь к новой жизни. В Империи о Федерации говорили только хорошее: там, мол, даже воздух пахнет сладостями, везде раздают бесплатную еду и одежду, а врачи лечат каждого встречного даром…
Эти сказки кружили голову всем, кто собирался попытать счастья за океаном.
Но реальность оказалась зловонной помойкой.
Вместо аромата ванили воздух был пропитан запахом конского навоза, перегаром плохо сгоревшего топлива и выхлопными газами.
Люди были злыми, корыстными и мелочными. На него смотрели как на мусор.
Он не почувствовал «сладкого воздуха» и не узнал, каковы на вкус эти знаменитые пончики.
Весь мир ополчился против него, хотя он безропотно сносил издевательства и обман!
А теперь его лишили даже этого права – быть обманутым и эксплуатируемым. Обида, ненависть и отвращение захлестнули его с головой.
Элвин не привык выставлять чувства напоказ, в отличие от того же Итана.
Итан был прост как три цента: радость и злость всегда читались на его лице. Элвин же все держал в себе.
Но сейчас чаша переполнилась.
Видя, как друг из последних сил сдерживает слезы, Ланс крепко обнял его:
— Все пройдет, Элвин. Все наладится.
— …Сначала нужно промыть ваши раны. Если начнется заражение, дело дрянь.
— …А об остальном я позабочусь.
Вскоре он нашел остальных парней, прятавшихся в переулке. Почти все были избиты, но, к счастью, обошлось без переломов.
Это была великая удача!
Ланс вспомнил рассказ одного старика с этой улицы. Тот в прошлом году сломал ногу и две недели прождал приема. Когда он наконец попал к врачу, кости уже начали срастаться неправильно.
Врач предложил два варианта.
Первый: снова ломать ногу, накладывать гипс и покупать инвалидное кресло. Все вместе стоило две с половиной тысячи долларов, притом что у старика на жизнь оставалось от силы двадцать семь в месяц.
Второй вариант: простая фиксация. Врач обещал попробовать выправить кость шиной, но без гарантий. За это просили триста семьдесят долларов.
В итоге дед заплатил сорок баксов за консультацию и ушел ни с чем.
Дома он с помощью соседа и двух медных трубок сам выпрямил себе ногу и наложил лубок.
Сейчас он немного прихрамывает, но если не приглядываться – почти незаметно.
Будь у кого-то из ребят перелом, они наверняка остались бы калеками на всю жизнь. Но судьба пощадила их.
Ланс повел их к аптеке. Та уже была закрыта, вход преграждала мощная железная решетка.
Ночи в Голден-Порте были опасны, а аптеки грабили чаще других лавок. Все знали: лекарства стоят целое состояние.
— Нам нужны медикаменты!
Изнутри донесся подозрительный голос:
— Что именно?
— Марля, бинты, спирт. Что-нибудь противовоспалительное. И иглы с нитками для швов. Сколько штук в упаковке?
— Десять.
— Давай две пачки.
Дежурный быстро собрал заказ и на глазах у Ланса сложил все в бумажный пакет.
— С тебя двадцать один доллар и пятнадцать центов. Ладно, давай просто двадцать один.
Ланс буркнул слова благодарности и просунул деньги сквозь решетку. Это были средства, которые он должен был отдать финансовой компании, но сейчас было не до долгов.
Аптекарь выдал пакет.
В темноте шныряли какие-то тени, но, завидев внушительную толпу парней, выглядевших так, будто они только что вышли из заварушки, предпочли не связываться.
Ланс огляделся и понизил голос:
— Уходим отсюда…
До восьми вечера городом правит Федеральное правительство, после восьми – власть переходит к бандам.
Если не хочешь лишних проблем, лучше не разгуливать по ночам такой толпой.
Они забились в глухой тупик, где Ланс при свете уличного фонаря принялся обрабатывать их раны.
Настроение у всех было паршивое. От недавнего задора и мечтаний не осталось и следа.
Ланс понимал, что так оставлять нельзя. Накладывая швы на рану дрожащего Меро, он спросил:
— Вы знаете тех, кто на вас напал?
Этот вопрос заставил ребят встрепенуться. Атмосфера немного разрядилась.
— Я видел одного, — подал голос один из парней. — Он частенько ошивался в порту, но я не знаю, кто он такой.
В тусклом свете фонаря десятки глаз с надеждой уставились на Ланса.
Тот резко затянул узел. Меро затрясло от боли.
Парень до хруста сжал в зубах свежую ветку; горький сок брызнул в рот, но эта горечь была ничем по сравнению с мукой.
И все же этот обычно молчаливый и медлительный малый смотрел на Ланса с неистовым огнем в глазах!
— Так это оставлять нельзя. В городе сейчас будет жарко, так что пару дней посидите тихо.
— …А когда все уляжется, мы вернем должок.
Ланс густо посыпал рану антибиотиком – крошечный пузырек белого порошка обошелся почти в двадцать долларов.
— Мы им ничего не должны, — продолжал он, накладывая повязку. — Ваша кровь не пролилась даром.
— …Наш принцип: око за око, кровь за кровь!
— …Иначе каждый подонок будет вытирать о нас ноги!
В этот миг уныние испарилось, сменившись холодной решимостью.
Итан с силой топнул ногой:
— Ланс прав! Око за око, кровь за кровь!
Парни подхватили этот клич, и в их душах зародилась твердая уверенность.
Когда первый приступ ярости прошел, в головы вернулся здравый смысл. Нужно было решать, как жить дальше.
У Ланса уже был план:
— О деньгах не беспокойтесь, я что-нибудь придумаю. Пока прячьтесь в коллекторах.
— …Этот хаос долго не продлится. Голден-Порт – сердце экономики Федерации, и важные шишки не позволят городу сгореть.
— …Капиталисты и политики скоро договорятся между собой.
— …Главное – терпите.
— …Не подставляйтесь, чтобы из вас не сделали показательный пример для устрашения остальных!
— …А когда туман рассеется, я помогу вам восстановить справедливость!
— …Держитесь вместе, в драку первыми не лезьте. Но если прижмут где-нибудь в тихом месте…
Ланс посмотрел на них, и в его глазах блеснула сталь:
— Тогда бейте насмерть, прячьте концы в воду и идите ко мне.
Опасаясь за их безопасность, Ланс не стал их провожать – впрочем, такой толпе охрана была не нужна.
Напротив, это они довели Ланса до пекарни. Он обнял каждого на прощание, и тени парней растворились в ночном мареве.
Тьма сгущалась, скрывая дорогу и вселяя страх перед будущим.
Но в самой гуще этой ночи уже тлела искра – крошечное пламя, которое отказывалось гаснуть.
Комментарии