— Разумеется, я никому не говорил. У меня были лишь догадки, и, честно говоря, я долго считал, что мне это просто почудилось, — улыбнулся Ван Аньли.
В этот момент Цянь Цанъи заметил, как учитель бессознательно коснулся правой рукой безымянного пальца на левой руке.
— До сегодняшнего дня я не был уверен. Не ожидал, что всё так и есть, я поражен. Чэнь Сыминь, тебе сейчас четырнадцать, тебе нужно усердно учиться в школе. Ты еще очень молода, эти чувства – возможно, просто симпатия, и на самом деле всё не так, как ты себе представляешь. Когда ты станешь старше, твои взгляды изменятся. — Эти слова Ван Аньли лишь на первый взгляд казались утешением – по сути, это был отказ.
Многие вещи не нужно проговаривать до конца.
Всё было понятно без слов.
Цянь Цанъи переводил взгляд с одного на другого, не проронив ни слова.
— Нет, я… — Чэнь Сыминь инстинктивно хотела возразить, но по ее тону нельзя было понять, с чем именно она не согласна: с тем, что Ван Аньли неправ в своих выводах, или же она просто отвергала сам факт его отказа.
Обычно кивок означает твердое «да», но у покачивания головой, помимо отрицания, есть и другой смысл – «я не знаю», – Цянь Цанъи пытался нащупать ход мыслей Чэнь Сыминь, ее ментальные привычки.
У каждого есть свои паттерны мышления, это неоспоримо, и у большинства они продиктованы окружением и личными способностями.
Предположим, ребенок несколько раз обращался к родителям за помощью в учебе или жизни, но каждый раз слышал в ответ: «Я слишком занят» или «Подумай сам». Со временем, столкнувшись с новой трудностью, этот ребенок в первую очередь исключит родителей из списка тех, к кому можно обратиться.
Точнее, приоритет родителей в его глазах упадет. А вот до какого уровня – зависит уже от внутренних суждений самого ребенка.
И если допустить, что в общении с друзьями и учителями этот ребенок тоже постоянно получал отказы, он в итоге окажется в ловушке одиночества. Из-за долгого пребывания в таком состоянии, при возникновении любой проблемы первым и единственным, у кого он будет искать спасения, станет он сам.
Но это вовсе не означает силу духа или самостоятельность.
Всё упирается в способности. Некоторые дети умеют справляться с трудностями, отравляющими жизнь, например, с травлей в школе. Другие же обделены такой силой. Когда попытки найти помощь оказываются тщетными или приносят еще больше боли, ребенок, скорее всего, просто начнет молча терпеть ежедневные издевательства – либо пока не взорвется от накопленной ярости, либо пока не угаснет окончательно.
«Ранее я уже проанализировал давление среды на Чэнь Сыминь: и дома, и в школе ее положение не внушает оптимизма. Добавьте к этому затяжную депрессию – ее психика должна быть крайне уязвимой. 👻💥 🐼🐠 После слов Ван Аньли, даже если у нее и были заготовлены какие-то аргументы, она наверняка забыла их от растерянности», – Цянь Цанъи повернулся к Чэнь Сыминь и увидел, что та сидит, низко опустив голову.
«Даже у меня помощи не просит? Отчужденность всё еще сильна. Впрочем, логично: пока молчишь, любая неловкая ситуация рано или поздно закончится. Какая разница, что тебя презирают? Жизнь ведь всё равно как-то продолжается», – Цянь Цанъи мысленно примерил на себя роль девушки.
«Раз так, то вероятнее всего она… расплачется. Ведь Ван Аньли был ее самой глубокой тайной, а всего за два дня об этом секрете узнали двое. Один – незнакомец, а второй – тот самый человек, к которому этот секрет относится». Цянь Цанъи поджал губы и поправил себя: «Точнее сказать, всего за два дня она узнала о том, что двое знают ее тайну».
Словно подтверждая его мысли, слезы Чэнь Сыминь упали на пол.
Эта капля была подобна первому дождю, сорвавшемуся из затянутого тучами неба.
Девушка уткнулась лицом в руки и тихо зарыдала. В тишине ресторана ее всхлипы привлекли всеобщее внимание.
— Ну всё, не плачь, хорошая моя… — Ван Аньли встал, подошел к ней и легонько похлопал по плечу. — Девочки выглядят некрасиво, когда плачут. Перестань, будь умницей…
Но голос учителя не успокоил Чэнь Сыминь, напротив – она зарыдала еще громче.
— Простите… у вас что-то случилось? — Подошел официант, в нерешительности замирая рядом.
— Нет-нет, она просто вспомнила кое-что грустное, скоро всё пройдет, — неловко улыбнулся Ван Аньли.
Он продолжил утешать девушку, но это не приносило никакого результата.
Всё это время Цянь Цанъи оставался сторонним наблюдателем, совершенно не реагируя на плач, чем вызвал еще более неприязненное отношение Ван Аньли.
— Ты… ты бы хоть помог! — Бросил ему учитель.
— М-м… — Цянь Цанъи постучал по столу. — По сути, когда у нее кончатся слезы и сорвется голос, она ведь перестанет плакать, верно?
— Это еще что за методы! — Рассердился Ван Аньли.
— Метод, который сработает наверняка, — Цянь Цанъи подал учителю знак глазами. — У меня есть к тебе разговор. Выйди пока, я здесь разберусь и сразу приду.
— О чем разговор? — Ван Аньли смотрел на него с крайним подозрением.
— Скоро узнаешь, иди, — Цянь Цанъи поднялся.
Поколебавшись, Ван Аньли всё же вышел из ресторана.
— Всё, — Цянь Цанъи наклонился к уху Чэнь Сыминь и прошептал:
— Не забудь, что я сказал вчера. Можешь плакать сколько влезет, но тихо, чтобы не мешать другим гостям, поняла? — Как только он договорил, рыдания Чэнь Сыминь заметно стихли – очевидно, дело было не только в угрозе Цянь Цанъи, но и в ее собственной выдержке.
Подозвав официанта, Цянь Цанъи распорядился:
— Я выйду ненадолго, присмотрите за ней. Если не будет шуметь – не трогайте, пусть так и сидит.
— Но… — официант хотел было возразить, явно опасаясь ответственности.
— Я скоро вернусь, спасибо за помощь, — Цянь Цанъи прошел мимо него к выходу.
Снаружи Ван Аньли нервно расхаживал у края дороги.
— Непростая ситуация, не правда ли? — Цянь Цанъи сразу перешел к делу.
— Тц, — Ван Аньли был в дурном расположении духа и не знал, что ответить.
Считать ситуацию «непростой» или нет – зависело только от его выбора. Если проявить твердость, любые проблемы исчезнут сами собой.
Комментарии