Глядя, как односельчане вытаскивают дедушку Вана из канавы, я развернулся и поспешил обратно к Сяо Пану.
Тот лежал пластом, не в силах подняться от боли. Место, куда его клюнул петух, распухло, покраснело и выглядело настолько жутко, что смотреть было больно. Сам же Сяо Пан лежал на земле и мелко дрожал.
Надо признать, поза у него была весьма своеобразная.
— Сяо Цзе… подними меня, я хочу домой… — Сяо Пан заливался слезами, размазывая их по лицу. Я опомнился и с трудом помог ему принять вертикальное положение.
Из-за адской боли в пострадавшем месте он даже штаны подтянуть не мог. Я поддерживал его сбоку, а Сяо Пан, скрючившись в три погибели и расставив ноги, как всадник в седле, с перекошенным ртом, шаг за шагом ковылял в сторону деревни.
У самого въезда мы нос к носу столкнулись с группой местных тетушек, которые с мотыгами наперевес возвращались с полевых работ. Увидев уникальную походку Сяо Пана, они тут же обступили нас, выспрашивая, что стряслось.
— Петух клюнул, — честно ответил я.
Тетки замерли, словно громом пораженные. Новость прозвучала настолько невероятно, что даже они, прожив на свете десятки лет, о подобном слыхом не слыхивали.
Женщины принялись с интересом изучать пострадавшего. Сяо Пан, отклячив зад, вынужден был терпеть этот консилиум.
В итоге вердикт был вынесен единогласно: мне велели тащить Сяо Пана в сельский медпункт на обработку.
Пришлось продолжать путь к фельдшеру. Всякий встречный, завидев раскоряченного Сяо Пана, подходил полюбопытствовать, а узнав причину, начинал хохотать до колик в животе.
Выражаясь современным языком, это была сцена тотального публичного позора, настоящий социальный крах Сяо Пана.
Кто-то даже честно признался: мол, сочувствую всей душой, но не ржать сил нет никаких.
Я их понимал, а вот Сяо Пан – нет.
«Мне тут больно до смерти, а вы гогочете, никакой жалости у людей», – читалось в его глазах.
Так, поддерживая друга под локоть, я кое-как дотащил его до медпункта.
Наш так называемый «медпункт» располагался в обычном деревенском дворе.
Хозяина звали Лю, он был вторым ребенком в семье, поэтому все звали его второй брат Лю. Пару лет назад он закончил медучилище и открыл в деревне частную практику.
Стоило нам подойти к воротам, как из двора выскочил Дахуан – пес второго брата Лю. Он пару раз обежал вокруг нас, сунул нос к заду Сяо Пана и принюхался. Я поспешно отогнал псину пинком.
Второй брат Лю возился во дворе. Увидев, как я волоку Сяо Пана, он поспешил навстречу с вопросом, что случилось.
— Петух в задницу клюнул, — отрапортовал я.
У второго брата Лю от смеха даже пузырь из носа выскочил.
— Так это ты сейчас так орал? — Сквозь смех выдавил он. — После твоего вопля у меня весь валидол раскупили! Давай, заходи, гляну, что там у тебя.
Я подвел Сяо Пана к длинной деревянной скамье во дворе и помог ему лечь на живот.
Второй брат Лю сбегал в дом и вернулся с флаконом, в котором плескался генцианвиолет.
Но стоило ему приглядеться к ране, как он зажал нос:
— Эка тебя угораздило! Ты что, парень, зад не вытер? Что это за желтая мазня? Не, так дело не пойдет, надо сначала промыть.
По его указке я притащил таз с водой. Второй брат Лю взял пинцет, зажал им ватный тампон и принялся отмывать боевое ранение Сяо Пана.
Приятель лежал на лавке безжизненной тушкой, измученный и морально, и физически, мечтая лишь о том, чтобы этот позор закончился.
Впрочем, процедура промывания, видимо, принесла облегчение, так что он даже не пискнул.
Закончив чистку, второй брат Лю предупредил:
— Сяо Пан, терпи, сейчас дезинфицировать буду.
И потянулся к флакону с фиолетовой жидкостью.
Я бросил взгляд на рану – красная, распухшая… Петух явно вложил в удар всю душу.
Кто ж знал, что едва второй брат Лю мазнет лекарством по ране, Сяо Пан подпрыгнет чуть ли не до крыши.
— Брат Лю, больно же! — Взвыл Сяо Пан, намертво прикрыв зад руками и не давая продолжить экзекуцию.
— Ну что за ребенок! А ну убери руки! Лечить же надо, а то воспаление пойдет, что делать будем? — Уговаривал врач, но Сяо Пан стоял на своем.
В итоге терпение у лекаря лопнуло. Он велел мне найти веревку, после чего мы примотали руки и ноги строптивца к ножкам скамьи.
А чтобы его поросячий визг не действовал на нервы, рот ему заклеили скотчем.
Подумав, для надежности прикрутили веревкой еще и поясницу.
Теперь Сяо Пан был обездвижен полностью и нем как рыба. Второй брат Лю наконец-то смог нормально намазать рану генцианвиолетом.
Когда с дезинфекцией было покончено, снова прибежал Дахуан. Видимо, проголодался – крутился у ног хозяина и яростно вилял хвостом.
Второй брат Лю глянул на пса и сказал мне:
— Там в доме на столе вчерашние манты остались, принеси, покорми собаку. А я пока антибиотики поищу.
Я кивнул и пошел в дом, врач отправился за лекарствами.
Кто бы мог подумать, что стоило нам отлучиться, как для Сяо Пана начнется настоящий кошмар.
Тело его было сковано, рот заклеен, но уши-то работали.
Вдруг он услышал кукареканье. Скосил глаза – и увидел на заборе огромного петуха.
Того самого, что нанес ему глубокую душевную и физическую травму.
Будь Сяо Пан свободен, он бы, увидев врага, наверняка бросился в бой, чтобы отомстить кровью за кровь. Глаза бы налились яростью.
Но увы, сейчас он лежал, словно свинья перед забоем, не в силах шевельнуть и пальцем.
К ужасу Сяо Пана, петух спрыгнул с забора и, вальяжно покачиваясь, направился прямо к нему.
В этот момент я как раз вышел из дома с булкой в руках и стал свидетелем этой бесчеловечной сцены.
Возможно, петуха привлек яркий цвет лекарства на ране. Он подбежал к Сяо Пану сзади и со скоростью, недоступной человеческому глазу, трижды клюнул прямо в больное место.
Я всё видел, но сделать ничего не успел.
Эту боль я не испытывал, но прочувствовал каждой клеткой.
Наверное, это было похоже на то, как если бы в заднице взорвалась связка петард.
Я видел, как лицо Сяо Пана мгновенно стало багрово-фиолетовым, мышцы закаменели, из глаз брызнули слезы, словно прорвало плотину, а в горле заклокотал беззвучный крик отчаяния.
Я застыл в ступоре. Бедный Сяо Пан! Один и тот же петух, в одно и то же место, дважды!
Тут вышел второй брат Лю с таблетками. Взглянул на зад пациента и опешил:
— Чего это оно распухло еще сильнее, чем было?
Зря я сегодня вышел из дома. Бабушка Лю говорила про «одно бедствие каждые три года». Неужели Сяо Пан принял на себя мой удар?
Комментарии