Бедняга Сяо Пан не мог вымолвить ни слова, чтобы объясниться. Второй брат Лю, увидев, что парень рыдает в три ручья, недовольно проворчал:
— Ну ты чего, пацан? Царапина же, а ревешь как девчонка. Стоит оно того? Погоди, сейчас мазью противовоспалительной намажу, и всё пройдет.
Тут я подскочил к ним и объяснил:
— Брат Лю, тот петух вернулся! Он снова клюнул Сяо Пана, три раза!
Врач огляделся по сторонам, но никакого петуха не увидел.
— Где петух? Нет тут никого.
— Убежал, — вздохнул я.
— Ладно, не выдумывай. Иди собаку корми, я тут почти закончил.
С этими словами второй брат Лю снова сосредоточенно склонился над пятой точкой Сяо Пана.
Я горестно вздохнул, бросив взгляд на друга. В глазах Сяо Пана читалось полное отчаяние.
Развернувшись, я кинул черствую булку Дахуану.
Пес явно не горел желанием грызть сухарь: понюхал и равнодушно отошел в сторону, чтобы снова лечь.
И тут случилось то, чего я никак не ожидал. Этот пакостный петух, возникший словно из ниоткуда, подскочил к булке, схватил её клювом и дал деру.
Дахуан, хоть и не хотел есть этот хлеб, но наглости стерпеть не мог. Кто-то крадет его законную добычу? Пес тут же сорвался с места в погоню.
Петух, в панике не разбирая дороги, метнулся прямо к второму брату Лю и прошмыгнул у него между ног.
Дахуан, не видя ничего, кроме убегающей птицы, на полном ходу врезался во врача.
Несколько десятков килограммов живого веса на скорости – это вам не шутки.
А второй брат Лю в этот самый момент держал пинцет с ваткой, обрабатывая рану Сяо Пана.
Удар! И пинцет глубоко вонзился в многострадальную плоть.
Это был контрольный выстрел. Прямое попадание в афедрон. Я даже сам невольно втянул воздух сквозь зубы, представив эту боль.
Сяо Пан, только что переживший тройную атаку петуха, такой финальный критический удар вынести не смог. Глаза его закатились, и он потерял сознание.
Впервые в истории нашей деревни к нам приехала скорая помощь, чтобы увезти Сяо Пана.
Мне тоже «повезло»: я первый раз в жизни прокатился на машине с мигалкой, сопровождая второго брата Лю в районную больницу.
После всех процедур Сяо Пана определили в палату. Очнувшись, он выглядел очень слабым, но я радовался, что после такой серии ударов судьбы он вообще выжил. Похоже, Сяо Пан всё-таки не был тем, кто принял мою беду, и я с облегчением выдохнул.
По иронии судьбы, в той же палате лежал еще один знакомый – дедушка Ван, который свалился с телеги, испугавшись вопля Сяо Пана.
Старик пострадал серьезно. Он лежал неподвижно, но был в сознании.
Когда я посмотрел на него, дедушка Ван тоже уставился на меня.
Не знаю почему, но его взгляд показался мне странным. Он улыбался мне, и улыбка эта была жутковатой.
А еще я заметил, что над головой дедушки Вана висит легкая дымка красного света.
Откуда у меня взялось это видение, я не знал, но на душе заскребли кошки.
Тем временем родители и дед с ног сбились, разыскивая меня по всей деревне. Когда им сказали, что я уехал на скорой со вторым братом Лю, они чуть с ума не сошли от страха, думая, что это со мной что-то случилось.
В этот же день к нам пришла бабушка Лю из Саньшипу.
Она высчитала, что сегодня день моего рокового испытания, и пришла специально, чтобы помочь мне пережить его.
Услышав про больницу, она вместе с моими родными помчалась в райцентр.
Увидев, что я жив-здоров, а на койке лежит Сяо Пан, да и тот вроде бы вне опасности, все немного успокоились.
Дед страшно корил себя за то, что я сбежал: мол, выпил рюмку, прикрыл глаза на секунду, а внука и след простыл.
Отец, разумеется, винил во всем меня. Он уже замахнулся, чтобы отвесить мне подзатыльник, но бабушка Лю перехватила его руку.
— Не смей бить! — Строго сказала она. — Забыл про пятого сына семьи Чжан и жену Ма Лаосаня?
Отец опустил руку. Ему тоже стало страшно: все, кто поднимал на меня руку, плохо кончали, даже родному отцу приходилось быть осторожным.
Тут взгляд бабушки Лю скользнул по палате и зацепился за дедушку Вана на соседней койке. В её глазах мелькнул испуг. Похоже, она тоже что-то заметила, потому что тут же засуетилась и велела немедленно уводить меня отсюда.
Родные ничего не поняли, но спорить с бабушкой Лю не стали и увезли меня домой.
Только по возвращении бабушка Лю объяснила: старик, лежавший в одной палате с Сяо Паном, уже не жилец. От него исходит густая энергия смерти, он долго не протянет.
Тут-то я и понял, что красная дымка над головой старика была той самой энергией смерти.
Сегодня был день моего бедствия, и бабушка Лю боялась, что если я задержусь рядом с умирающим, то нацепляю на себя «мертвечину».
Дома всё было спокойно. Мы поужинали вместе с бабушкой Лю.
Но стоило стемнеть, как пришла дурная весть: старик Ван в больнице умер.
От чего именно – никто толком не знал. Деревенские судачили, что возраст взял свое, не пережил падения с телеги.
Бабушка Лю, услышав новость, страшно напряглась. Она тут же велела отцу найти кусок персикового дерева, которому не меньше десяти лет, и зарезать петуха – обязательно старого, которого растили не меньше трех лет. Кровью петуха нужно было окропить порог.
Отец беспрекословно выполнил всё.
Когда принесли дерево, бабушка Лю сняла с него кору, макнула палец в петушиную кровь и нарисовала на древесине множество кривых символов. После этого отец положил этот брус у входа.
Эта персиковая палка, исписанная кровавыми знаками, называлась «Дерево, преграждающее путь призракам». Лежа у порога, она не давала нечисти войти.
А кровь петуха, обладающая чистой энергией Ян, служила дополнительным барьером.
Так бабушка Лю выставила двойную защиту.
Сегодня мне исполнялось девять лет. Это было мое третье бедствие. Бабушка Лю говорила, что «одно бедствие каждые три года» – это страшное испытание, и этот, третий раз, будет самым опасным. Если не выдержу – конец.
И у нее было смутное предчувствие, что именно дедушка Ван станет источником этой беды.
Уж больно всё совпало: только мы вернулись, как он умер.
В любом случае, бабушка Лю готовилась к худшему.
Я же не придал этому особого значения. Сытый и довольный, я вдруг почувствовал дикую сонливость и ушел к себе спать. Но стоило мне задремать, как возникло ощущение, что в комнате появился кто-то чужой.
Комментарии