После сумасшедшего дня с Сяо Паном я наелся до отвала и рухнул в кровать.
Никто и подумать не мог, что, уснув, я уже не проснусь прежним, и что дальше начнется форменная чертовщина.
Домашние не заметили во мне ничего странного, но у бабушки Лю на душе было неспокойно. Сердце вещуньи чуяло беду.
День моего бедствия не мог пройти так гладко.
Снедаемая тревогой, перед сном она развесила у ворот и на дверях дома особые колокольчики. Язычки у них были цельные, ветер их раскачать не мог, звенели они только при приближении нечистой силы.
Казалось бы, у порога лежит Дерево, преграждающее путь призракам, всё залито петушиной кровью – обычная нежить во двор и носа не сунет.
Но бабушка Лю нутром чуяла неладное и решила перестраховаться.
Вернувшись в западную комнату, она долго ворочалась, но старость взяла свое, и она задремала.
Среди ночи сквозь сон ей послышался голос, настойчиво шепчущий на ухо:
— Он пришел… Он пришел…
Сначала она решила, что это сон, но температура в комнате резко упала. Бабушка Лю вздрогнула и рывком проснулась.
Снаружи доносились скрежет когтей по двери и шорох у окон, где мелькали чьи-то тени.
А со двора доносился непрерывный звон колокольчиков: динь-дон, динь-дон!
Услышав это, бабушка Лю затряслась, босиком выскочила из комнаты и распахнула дверь.
Двор кишмя кишел хуанпицзы и лисами. Несколько тварей стояли прямо у дверей, барабаня в них лапами.
«Такой шум, а я спала как убитая! Как такое возможно?» – пронеслось в голове.
Её охватил страх.
Голос, разбудивший её, принадлежал Чан Сяню – духу-змее, которого она почитала. Он почувствовал опасность и предупредил хозяйку.
Одновременный звон всех колокольчиков означал одно: пришло нечто очень злое.
Первым делом бабушка Лю кинулась к воротам проверить Дерево, преграждающее путь призракам. Увидев его, она побледнела: на древесине отчетливо виднелись два черных отпечатка ступней.
Символы, начертанные петушиной кровью, почернели, словно выгорели.
Этот артефакт из десятилетнего персика отпугивал любую нечисть, обычные духи к нему и подойти боялись. Но эта тварь просто перешагнула через него! Это означало, что пришелец обладает чудовищной силой и плевать хотел на защитные барьеры.
— Беда, беда пришла! — Запаниковала бабушка Лю и бросилась к моей спальне.
На бегу она кричала:
— Брат У, вставайте! Случилось!
Но, несмотря на её крики, ни дед, ни родители не просыпались.
Времени на церемонии не было, она вбежала в мою комнату.
Мне было уже девять, и я спал отдельно от родителей.
Войдя, она увидела, что всё мое тело покраснело, а лицо пылает, как спелое яблоко.
Она коснулась моего лба – он был раскален, как печка.
Стоило ей отдернуть руку, как я закашлялся.
Звук был жутким – старческий, хриплый кашель, какой бывает у дряхлых стариков лет восьмидесяти.
Бабушка Лю перепугалась до смерти. Первая мысль: в мальчика вселилась нечисть.
Но это не укладывалось у нее в голове: внутри меня жил могущественный Бессмертный покровитель с тысячелетней практикой. Как какая-то грязь могла подселиться в тело, где уже есть такой хозяин?
В недоумении она положила руку мне на духовную платформу, прошептала извинения и начала читать заклинание. Её затрясло. Через мгновение она убрала руку, лицо её посерело.
Она почувствовала, что духовная душа моего Бессмертного покровителя невероятно слаба, почти не ощущается.
Зато внутри меня присутствовала другая сущность, и её энергия била ключом.
Сомнений не было: в меня вселился злой дух.
Вспомнив мой старческий кашель, она тут же подумала о дедушке Ване из больницы.
Неужели это он?
Неужели он и есть орудие моего бедствия?
Но этот старик выглядел совершенно заурядно. Он только что умер, откуда такая мощь? Не побоялся ни персикового дерева, ни петушиной крови, вселился сразу после смерти.
Даже свирепый призрак обретает силу только после семи дней, в «первую седьмицу».
Бабушка Лю растерялась. Она побежала будить деда, стучала в дверь, но ответа не было.
В отчаянии она призвала на помощь Чан Сяня. Глаза её полыхнули призрачной зеленью, она с силой толкнула дверь, и та поддалась.
Из комнаты пахнуло могильным холодом.
Бабушка Лю увидела, что над спящим дедом клубится красный туман – энергия смерти, особенно густая над головой.
Теперь стало ясно, почему никто не слышал шума, стука в двери и воя зверей. Мертвая энергия усыпила их сознание. В суматохе она сама этого не заметила.
Она подошла к деду и трясла его, пока тот с трудом не разлепил глаза.
— Сестренка… ты чего? — Удивился дед, увидев её посреди ночи.
— Вставай, беда с Сяо Цзе! — Крикнула она.
Дед подскочил как ошпаренный:
— Что с ним? Он же был в порядке!
— Всё сложно. Вставай и буди родителей, — скомандовала она.
Встав, дед первым делом потянулся за своим большим мечом-дадао. Это оружие было источником его храбрости: с мечом в руках он черта лысого не боялся.
Но бабушка Лю остановила его:
— Оставь железку, тут она без надобности. В Сяо Цзе вселилась нечисть.
Дед замер, бросил меч и побежал в мою комнату. Увидев меня красным как вареный рак, горячим, хоть яйца жарь, он в ужасе обернулся:
— У нас же Дерево на пороге, кровь повсюду! Как такое могло случиться?
— Я пока сама не понимаю, — ответила бабушка Лю. — Но подозреваю, что в Сяо Цзе сидит призрак того старика Вана из больницы.
Комментарии