Дед не знал, что дедушка Ван днем дал мне две пощечины, как не знал и о моей связи с его смертью. Возможно, то, что он меня ударил, и не было главной причиной.
Скорее всего, старик решил, что именно мой вопль испугал осла, из-за чего он и вылетел с телеги. Умирая, он винил меня, поэтому его неупокоенная душа пришла за мной.
Так или иначе, ситуация была критической – самой страшной за все девять лет моей жизни.
Дед растолкал родителей. Они, как и он сам, были одурманены энергией смерти, исходящей от призрака, и спали мертвым сном.
Видимо, мы подцепили эту заразу еще в больнице, когда стояли рядом с умирающим.
Вся семья собралась у моей кровати. Видя мое состояние, они умоляли бабушку Лю сделать хоть что-нибудь.
Но старушка сама столкнулась с таким впервые. Она не понимала, почему дух обычного старика настолько свиреп, что захватил мое тело сразу после смерти. Было ясно: до рассвета я не дотяну.
Горе накрыло дом. Мое третье бедствие настигло меня, и спрятаться не удалось.
— Сестренка, мы столько сил в него вложили, растили… Нельзя, чтобы он вот так ушел. Придумай что-нибудь, спаси ребенка! — Дед говорил с красными от слез глазами.
— Я нянчила его с пеленок, думаешь, я не хочу его спасти? Сделала бы всё возможное, будь хоть малейший шанс. Но я такого никогда не видела. Кто был этот старик Ван? Почему он такой лютый? Почему сразу прыгнул в Сяо Цзе? — Сокрушалась бабушка Лю.
— Старик Ван всю жизнь бобылем прожил, ни детей, ни плетей. Ничем не примечательный. Зачем он прицепился к Сяо Цзе? — Недоумевал отец.
— Погоди, ты сказал – не был женат? — Вдруг встрепенулась бабушка Лю.
— Ну да, вся деревня знает. Беднота беспросветная, у него даже мыши не водились. В голодный год родители умерли, а он так и остался один. А что, это важно? — Спросил дед.
— Брат У, ты знаешь его восемь иероглифов судьбы и полное имя? — Серьезно спросила она.
Они были ровесниками, росли вместе, так что дед, конечно, знал. Он тут же назвал данные.
Лицо бабушки Лю менялось с каждой секундой. Она мрачно произнесла:
— Давно я училась у одного бродячего даоса искусству гадания и вычислениям по Пурпурной Звезде. Никогда не пользовалась, но сегодня придется посчитать судьбу этого мертвеца.
Она начала загибать пальцы, шепча что-то. Закончив расчет, она резко втянула воздух:
— Так и есть… Всё сходится. Непростой он был старик, ох непростой.
— Бабушка Лю, что там? — Не выдержал отец.
— Этот старик родился в год Ян, месяц Ян, день Ян и час Ян. Это «Четыре Ян», чистейшая мужская энергия, один на миллион. Судьба редчайшая – «Ша-По-Лан»: в его дворце жизни сошлись звезды Ци-Ша, По-Цзюнь и Тань-Лан. При жизни такие люди хлебают горе ложками, судьба их ломает. Но после смерти… Если такой человек умирает с обидой, его одержимость невероятна. А так как он только что умер, его сила на пике. Он страшнее любого свирепого призрака в десять раз. Того, к кому он прицепится, ждет смерть в течение суток.
Она перевела дух и продолжила:
— Вообще-то эту судьбу можно было изменить. Если бы он женился и родил детей, Инь и Ян пришли бы в равновесие. Но он остался девственником, сохранил чистый Ян до самой смерти. Поэтому его дух так силен, и именно поэтому Сяо Цзе попал под удар.
— Но почему именно наш Сяо Цзе? Почему не Сяо Пан, он же с ним в одной палате лежал? — Спросил дед.
— Не факт, что с тем мальчиком всё в порядке. Просто у Сяо Цзе сегодня день бедствия, он уязвим. К тому же у Сяо Цзе судьба тоже особая, я пыталась гадать на него, но там туман, ничего не видно. Может, сил моих не хватает, — ответила она.
— Бабушка Лю, вы сказали, что он умрет через сутки… Неужели нет способа спасти? — Голос отца дрожал.
Бабушка Лю тяжело вздохнула:
— Способ, может, и есть, да только моих сил не хватит. Даже мой покровитель бессилен. У этого старика чистый Ян, он природный враг любой нечисти и духов. Он подавляет даже Бессмертного покровителя внутри Сяо Цзе. Тот сейчас слаб и ничего сделать не может.
Выходило, что надежды нет.
Как и предрекала бабушка Лю, третье бедствие стало самым страшным. Если не выкарабкаюсь – это конец.
Семья погрузилась в отчаяние. Мать рыдала, упав мне на грудь, отец с дедом чернели от горя.
Бабушка Лю не могла выносить эту атмосферу. С тяжелым сердцем она вышла во двор закурить трубку.
Случайно подняв глаза к небу, она застыла с открытым ртом.
Луна над головой стала кроваво-красной. Северный Ковш сиял ярко, а Полярная звезда мерцала тревожным светом.
Но самое жуткое творилось на нашей крыше. Там собралась целая стая хуанпицзы и лисиц. Они стояли на задних лапах и кланялись кровавой луне, отбивая поклоны, словно люди на молитве.
Хуансяни поклоняются луне, а кровавая луна висит в зените.
Бабушка Лю никогда не видела ничего подобного.
Старики говорят: если творится чертовщина, значит, грядет нечто грандиозное.
Она стояла ошеломленная, глядя на небесные знамения и молящихся зверей.
Мне становилось всё хуже. Жар не спадал, я бредил и кашлял чужим голосом. Родные не спали всю ночь. По расчетам бабушки Лю, я не должен был дожить до полуночи следующего дня.
Однако в полдень следующего дня ситуация резко изменилась. Наша тихая, богом забытая деревенька вдруг ожила: к нам въехала колонна из более чем десятка автомобилей.
Комментарии