Чжан Юньяо долго смотрела на меня, а потом промолвила:
— Молодой господин У, вы действительно крутой. Столько всего знаете.
— В каждой профессии свои секреты. Это не я крутой, просто у нас разная специализация. В учебе, например, мне до тебя как до луны. В школе я всегда плелся в хвосте класса по успеваемости, — усмехнулся я.
— Правда? — Недоверчиво переспросила она.
— Зачем мне врать? Можешь спросить у моих одноклассников. — Распространяться на эту тему я не стал – гордиться тут особо нечем.
Я поднялся и подошел к рабочим, лежащим на земле. Не знаю, что на них нашло, но они зачем-то полезли в гробы целоваться с покойниками, и те высосали из них уйму энергии ян.
Сейчас их жизненная сила едва теплилась. У каждого на плечах погасли две из трех ламп.
У человека есть три огня, символизирующих три души: Небесную, Земную и Душу Судьбы (Мин-хунь). Если погаснут все три – человек уже не жилец.
Подойдя к рабочим, я сложил левую руку в магическую печать, прошептал заклинание и похлопал каждого по плечам, заново разжигая их духовные огни. Пламя нужно было хоть немного раскочегарить.
Затем я велел Чжан Юньяо подать мне уксус. Открыв бутылки, я высыпал внутрь принесенную сажу, хорошенько взболтал, чтобы смесь стала однородной.
Вместе с девушкой мы начали вливать эту адскую смесь рабочим в глотки. Каждому досталось по порции.
Они были в глубокой отключке, и жидкость текла по подбородкам. Пришлось зажимать им носы, заставляя глотать рефлекторно.
Старый уксус с сажей нейтрализует трупный яд и восполняет энергию ян. В тонкости химического процесса я не вникал – так учил наставник, а он ошибаться не может.
Как только смесь попала в желудки, лица рабочих начали розоветь. Я почувствовал, как их аура постепенно наливается силой.
Отдыхать было некогда. Следующим шагом мы с Чжан Юньяо расклеили на лбы мертвецов «талисманы усмирения трупов», начертанные моей кровью из среднего пальца. Эти тела напитались живой энергией, и риск превращения в цзянши был слишком велик. Нужно было перестраховаться.
Когда мы закончили, прошло уже два часа.
Я валился с ног от усталости. Плечи ныли так, что поднять руки было мучением.
Взглянув на восток, я увидел, как небо начинает сереть – близился рассвет.
Я посмотрел в сторону ловушки. Одержимый дядя Ху все так же наматывал круги внутри «массива пленения духов». За эти часы он вытоптал землю до состояния бетона. Все это время я его не трогал – драться сил не было, да и смысла тоже. Главное, что он надежно заперт.
Чжан Юньяо, как и я, не спала всю ночь. Закончив помогать, она прислонилась к гробу и непрерывно зевала.
Заметив мое состояние, она спросила:
— Молодой господин У, что делаем дальше?
— Ждем… — ответил я.
— Чего ждем?
— Рассвета. Как только солнце взойдет, свирепый призрак покинет тело дяди Ху. Ян поднимется, инь опустится. Опасность минует, и трупы больше не встанут, — пояснил я.
— А с дядей Ху все будет хорошо? И мой брат очнется? — Она посмотрела на меня своими большими красивыми глазами.
— Дядя Ху в порядке, брат тоже придет в себя.
Услышав это, она успокоилась. Усталость взяла свое. Ночь выдалась слишком бурной для нее.
Я тоже был на пределе. Мы сидели рядом, прислонившись к гробу, в полной тишине. Я слышал ее ровное дыхание. Вскоре ее голова опустилась мне на плечо, и она уснула.
Восток разгорался. Я не сводил глаз с дяди Ху.
Как только первый луч солнца прорезал горизонт, дядя Ху, все это время бегавший по кругу, внезапно задеревенел и рухнул навзничь.
Активировав Небесное Око, я увидел, как из его макушки вырвался красный сгусток света и умчался вдаль, исчезнув в мгновение ока.
Свирепый призрак ушел.
Но я знал: это не победа. Тот, кто заказал семью Чжан, не остановится. Да и женщина-призрак, стоящая за всем этим, не простит обиды. Она явно как-то связана с их родом.
Увидев, что дядя Ху упал, я попытался встать. Чжан Юньяо, лишившись опоры, начала падать, но я успел подхватить ее голову.
Она проснулась и смутилась:
— Ой, простите, молодой господин У. Я сама не заметила, как вырубилась. Ничего не пропустила?
— Все нормально. Призрак ушел. Пойдем проверим дядю Ху.
Она кивнула и пошла за мной. По пути я собрал флаги повеления, деактивируя массив.
Подойдя к дяде Ху, я услышал мощный храп. Вот у кого нервы – канаты! Уснул как младенец, даже не подозревая, что был на волосок от гибели.
Впрочем, с его судьбой и природной энергией ему черт не брат.
Я потряс его за плечо:
— Дядя Ху, подъем! Утро уже.
Пришлось трясти долго. Наконец он разлепил глаза и простонал:
— Молодой господин… я так устал… словно сто километров за ночь отмахал… дай поспать еще немного, а?
Комментарии