В тот миг, когда она подняла голову, мое сердце дрогнуло, а лицо изменилось.
На самом деле, в самой девочке не было каких-то особых перемен, просто я увидел странную метку у нее меж бровей.
Обычные люди такой знак не увидят, это под силу лишь тем, у кого открыто Небесное Око.
Как бы это описать… Метка напоминала сгусток горящего пламени, отливающего кроваво-красным цветом.
У этого знака есть название – «проклятие истребления рода». Тот, у кого на переносице появляется такая печать, обычно не живет дольше семи дней. Более того, с течением времени жертва проклятия истребления рода постепенно теряет собственное «я», сходит с ума, становится буйной и даже совершает крайне опасные поступки. В такие моменты жизни ее родных постоянно находятся под угрозой.
Главная причина, по которой эта девочка оказалась поражена проклятием истребления рода, кроется во влиянии Ли На: ее обида была слишком глубока, и теперь эта злоба пожирает ее собственную семью.
Не пройдет много времени, как родители Ли На тоже подхватят проклятие истребления рода, и так будет продолжаться, пока вся семья не вымрет до последнего человека.
Такое встречается нечасто, я слышал об этом только от своего наставника.
Но одно я помнил очень четко: проклятие истребления рода не возникает естественным путем, здесь имело место вмешательство человека.
Иными словами, кто-то после смерти Ли На провел манипуляции с ее трупом, поэтому все и обернулось таким образом.
Пока я смотрел на девочку, она тоже подняла голову и уставилась на меня. Под спутанными волосами скрывалось бледное, бескровное лицо, а глаза закатились так, что были видны лишь белки.
Внезапно она издала рык, похожий на звериный, и, растопырив руки, бросилась на меня.
Когда она подлетела, я поспешно вытянул руку и прямо прижал ладонь к ее макушке, начиная быстро бормотать заклинание:
— Звезда Тайшан, перемены непрерывны, изгони зло и свяжи наваждение, сохрани жизнь и защити тело, мудрость светла и чиста, дух спокоен. Три души вечны, семь форм не угаснут. Исполнить немедленно, как повелевает закон!
Это простейшее «заклинание очищения сердца», и для ее нынешнего состояния оно подходило как нельзя лучше.
Конечно, эта формула сработает не у каждого: необходима длительная практика, чтобы влить в слова ментальную силу, только тогда проявится должный эффект.
Когда я закончил читать этот отрывок, девочка постепенно начала затихать. Свирепое выражение на ее лице сменилось спокойствием, а низкое рычание в горле исчезло.
Мать Ли, увидев, что дочь взбесилась, уже бежала к нам, намереваясь остановить ее, но, заметив, как я успокоил ее ребенка, застыла с выражением непонимания и сомнения на лице.
Я убрал руку. Девочка смирно села на пол, прислонилась к кровати и закрыла глаза, словно уснула.
Мать Ли с придыханием произнесла:
— Это… просто чудо. Каждый раз, когда младшая сходила с ума, мы с отцом не могли ее удержать: она кричала, дралась… Как ты это сделал?
Не успел я ответить, как Лю Пэн поспешно выступил вперед:
— Тетушка, мой одноклассник очень крут, он разбирается в таких вещах, поэтому я и пригласил его взглянуть.
Мать Ли благодарно посмотрела на Лю Пэна и уже собиралась что-то сказать, как вдруг снаружи комнаты послышались шаги.
Мы все вышли из комнаты и увидели мужчину средних лет, который вел за собой седовласого старца в традиционном костюме танчжуан.
На лице мужчины читалась тревога, а старик в танчжуане выглядел холодным и отстраненным, словно мудрец не от мира сего. Войдя в дом, он нахмурился и начал оглядываться по сторонам, будто что-то выискивал.
— Отец, ну наконец-то ты пришел, — обратилась мать Ли к мужчине. — Цзюань-цзы снова бесновалась, но одноклассник Наны помог ее утихомирить.
Мужчина мельком взглянул на меня и с некоторым упреком сказал жене:
— Мать, ну дети не понимают, но ты-то взрослая, зачем ведешь себя как ребенок? Как можно позволять детям вмешиваться в такие дела? А если что-то случится?
— Нет… этот ученик У действительно способный. Цзюань-цзы только что буйствовала, а он просто положил руку ей на голову, и она успокоилась, — поспешно объяснила мать Ли.
— Да, дядя, у моего одноклассника очень известный учитель, я специально позвал его из города Яньбэй, — поддакнул Лю Пэн.
Неожиданно старик, стоявший рядом, холодно фыркнул и с едкой иронией произнес:
— В наши дни мошенников развелось – не сосчитать. Несовершеннолетний пацан смеет лечить людей и изгонять зло, просто пускает пыль в глаза.
Говоря это, он взглянул на отца Ли и добавил:
— Раз уж ваша семья пригласила кого-то другого, то старик откланивается. В нашем деле есть правило: одним делом двух мастеров не беспокоят.
Бросив эту фразу, старик в танчжуане взмахнул рукавом и широким шагом направился к выходу.
Отец Ли поспешно бросился перехватывать его:
— Мастер Цуй, ну что вы, нельзя же уходить! Дети просто балуются, не принимайте близко к сердцу. Такое важное дело, разумеется, требует вмешательства именно вас, мастер Цуй.
Мастер Цуй развернулся, собираясь что-то добавить, но тут вспыльчивый характер дяди Ху дал о себе знать. Он указал на старика пальцем:
— Эй, старый хрыч, ты про кого сказал «пускает пыль в глаза»?
Увидев свирепого дядю Ху, мастер Цуй на мгновение испугался, но все же ответил:
— А что, старик неправ? Этому мальцу, которого ты привел, и восемнадцати нет, верно? И он лезет смотреть фэншуй?
Дядя Ху вытаращил глаза, готовясь к перепалке, но я одернул его:
— Дядя Ху, забудь. Давай зайдем позже, все равно он ничего не решит.
Услышав мои слова, старик тут же оскорбился, холодно хмыкнул и, скривив широкий рот, заявил:
— Мелюзга, судя по твоим речам, ты не веришь в методы старика? Ты хоть знаешь, кто я?
— Знаю. Разве не третий господин Цуй из Яньбэя? — Ответил я.
Ранее я слышал от наставника о некоторых людях из кругов фэншуй города Яньбэй. Среди них был некий третий господин Цуй. Учитель говорил мне, что этот старик всегда промышлял обманом и мошенничеством, совесть у него черная, руки грязные, а цены ломит высокие. В фэншуй он полный дилетант, выезжает только на подвешенном языке. В мире мастеров он даже до третьего сорта не дотягивает. Когда учитель упоминал его, на лице было написано презрение; он считал его не мастером фэншуй, а обычным шарлатаном.
— Ого, неплохо, слышал о моем имени, о третьем господине Цуе. Похоже, слава старика идет впереди него, раз даже такой малец знает. Раз так, старик прощает тебе твою дерзость. Оставайся и смотри на мои методы, чтобы убедиться и покориться, — высокомерно произнес третий господин Цуй, поглаживая свою козлиную бородку.
Дядя Ху, глядя на его вид, готов был влепить ему пару пощечин, но я крепко держал его, давая знак не вспылить.
В конце концов, мы в доме моего одноклассника, у людей горе – умер человек, нельзя создавать им лишние проблемы.
Комментарии