Те несколько гвоздей погибели играли лишь вспомогательную роль, настоящим же ключом к проклятию истребления рода была именно эта урна из плоти и крови.
Я слышал от наставника, что чем злее и порочнее оберег, заложенный в основу проклятия, тем сильнее эффект. Учитель встречал случаи, когда использовали трупы младенцев или черепа казненных преступников, но такую мерзость, как урна, набитая фаршем из нескольких жертв насильственной смерти… Думаю, даже мой многоопытный наставник с таким не сталкивался.
Процесс создания урны из плоти и крови невероятно сложен. Мясо нельзя взять с любого трупа – обязательным условием является то, что все «доноры» должны быть людьми, погибшими не своей смертью, в муках.
Да и сам ритуал закалки крайне изощрен.
Принцип действия урны заключался в слиянии негативной энергии обиды этих мертвецов с обидой самой Ли На, что и породило чудовищное проклятие.
Ли На покончила с собой всего несколько дней назад, а урна явно была заготовлена заранее.
Неужели это было спланировано задолго до событий?
Глядя на зловещий сосуд, я погрузился в раздумья.
Дядя Ху, продышавшись после приступа тошноты, снова подошел, зажимая нос, и гнусаво спросил:
— Молодой господин, что ж это за дрянь такая? Воняет хуже дохлых крыс.
— Меньше слов. Забираем это с собой, — отрезал я.
Говоря это, я уже лепил на урну запечатывающий талисман.
Дядя Ху брезгливо скривился:
— Тащить это домой? Зачем? Может, выкинем где подальше? Если разобьется, мы ж там все передохнем от вони…
— Она мне пригодится, — настоял я.
Дяде Ху ничего не оставалось, как снять куртку, обмотать ею урну в несколько слоев и прижать сверток к груди.
С извлечением урны проклятие можно было считать снятым, но история на этом далеко не заканчивалась.
Я твердо решил найти того, кто это устроил. Куда делась похищенная душа судьбы Ли На? Почему она покончила с собой? На все это должен быть ответ.
Я подошел к отцу Ли и Лю Пэну.
Лю Пэну повезло, что я вовремя вмешался после удара ша. Полежав немного, он пришел в норму, чернота с лица полностью сошла.
— Братишка, здесь все закончено? — Спросил отец Ли.
— Да, все чисто. Возвращайтесь домой, проверьте Ли Цзюань, она должна уже прийти в себя, — ответил я.
Отец Ли посмотрел на меня с недоверием. Видимо, ему было трудно осознать, что мои манипуляции на могиле могли так быстро исцелить его дочь дома.
Впрочем, ему не терпелось проверить это лично.
Делать здесь было больше нечего, и мы отправились обратно вместе с отцом Ли.
Не успели мы дойти до дома, как Лю Пэн, которого отец Ли тащил на спине, очнулся.
Кроме маленького пореза между бровями, он выглядел вполне здоровым.
Слезши со спины старика, он растерянно посмотрел на меня:
— У Цзе, что вообще произошло? Я вроде копал тот гвоздь, потом кожу на голове будто током прошибло, и все – провал в памяти.
— Просто словил немного злой энергии, сейчас уже все в порядке, — невозмутимо ответил я.
Лю Пэн и понятия не имел, что только что совершил экскурсию к вратам ада и обратно.
Вернувшись в дом семьи Ли, мы, к удивлению хозяина, увидели Ли Цзюань и ее мать, мирно беседующих в гостиной.
Как я и предсказывал, после разрушения проклятия рассудок вернулся к девушке мгновенно.
— Папа… ты вернулся, — улыбнулась Ли Цзюань, приветствуя отца.
От этого простого «папа» у мужчины едва не брызнули слезы.
Ведь совсем недавно она вела себя как одержимая, кидалась на людей и расцарапала лицо третьему господину Цую, а теперь – абсолютно нормальный человек.
Родители Ли На, разумеется, рассыпались в благодарностях.
— Дядя, тетя, с Ли Цзюань все будет хорошо. Но пусть три дня не выходит из дома. А если выйдет, то пусть избегает мест с тяжелой энергией инь: кладбищ, больниц, похоронных бюро. Ну, раз все улажено, мы пойдем, — сказал я и кивнул дяде Ху, который все еще прижимал к себе зловонную урну.
— Братишка, постойте… — отец Ли вдруг окликнул меня, метнулся в спальню и вернулся с пухлым бумажным конвертом. — Я знаю правила вашего ремесла, нельзя работать впустую. Здесь пятьдесят тысяч, все наши сбережения. Не побрезгуйте, возьмите, пожалуйста.
— Дядя, не нужно. Ли На была моей одноклассницей, помочь – мой долг, — отказался я.
— Нет уж, берите, иначе у меня на душе будет неспокойно. Вы спасли нашу семью, — настаивал он, насильно вкладывая деньги мне в руку.
Я открыл конверт, отсчитал примерно десять тысяч, а остальное вернул:
— Дядя, я возьму вот это, а остальное заберите. Этого достаточно.
Не давая ему времени на возражения, я развернулся и вместе с дядей Ху вышел вон.
У ворот я протянул эти десять тысяч Лю Пэну:
— Лю Пэн, возьми.
Тот опешил:
— Мне-то за что?
— Если бы ты не сказал мне о беде в семье Ли На, я бы не пришел. К тому же ты мне помог. Эти деньги по праву твои.
Лю Пэн действительно оказал огромную услугу. Когда мы копали второй гвоздь, если бы он не принял удар на себя, пострадал бы либо я, либо дядя Ху.
— Да ну нет, я ж ничего не сделал, только в обморок грохнулся, не возьму… — замахал он руками.
— Здоровый лоб, а ломаешься как девица! Сказал молодой господин – бери, значит бери, — рявкнул дядя Ху и силой сунул деньги парню в руки.
После этого мы покинули деревню, вышли на трассу и поймали такси.
Хоть я и не заработал на этом деле ни копейки, в накладе я себя не чувствовал.
Теперь моей целью было найти ублюдка, создавшего проклятие.
В машине дядя Ху обеспокоенно спросил:
— Молодой господин, мы вот так уехали, а что если тот колдун вернется и снова навредит семье Ли?
— Успокойся, у него не будет такой возможности. Пока эта урна у нас, он сам придет ко мне, — ответил я.
— Урна из плоти и крови? Да что там внутри-то? — Не унимался дядя Ху.
— Фарш из нескольких людей, умерших насильственной смертью, — пояснил я.
Услышав это, дядя Ху едва не вышвырнул горшок в окно на полном ходу.
При всей его смелости, к подобной чертовщине он питал глубокое отвращение.
Всю оставшуюся дорогу он наотрез отказывался прикасаться к урне, так что до дома ее пришлось нести мне.
Комментарии