Закончив с делами, Чжао Цинь почувствовал, как его клонит в сон. Ночью он почти не спал, переживая из-за очков удачи, да и ранний подъем давал о себе знать.
На стенных часах было около четырех. Чэнь Дун должен был вот-вот явиться, так что ложиться не было смысла.
Он закурил, чтобы взбодриться. Ся Жун то и дело выходила на крыльцо, высматривая покупателей.
— А-Цинь, а они дорогу-то знают? Может, пусть брат твой до поселка доедет, встретит их? — В третий раз спросила она.
Чжао Пин тут же подхватился заводить мотоцикл.
Чжао Цинь удержал его за руку:
— Невестка, дорогу они найдут. А если заблудятся – язык до Киева доведет, спросят у кого-нибудь.
— На мотоцикле едут? — Ся Жун с надеждой и некоторым сомнением глянула на дорогу.
Вскоре к дому действительно подкатил мотоцикл. Но это был не Чэнь Дун, а офицер Цзинь Сяогун.
— О, офицер Цзинь! Какими судьбами? Проходите скорее, — приветствовал его Чжао Цинь.
Цзинь Сяогун улыбнулся:
— Ты же сам звал в гости. У меня сегодня отгул, еду к тетке на ужин, вот и решил по пути заскочить.
Он похлопал себя по груди:
— Видишь, я по гражданке, чтобы не смущать никого.
— Да я и в форме тебе всегда рад! Присаживайся, чаю выпьем.
Цзинь Сяогун вежливо отказался, выразительно глянув на Чжао Циня.
Поняв намек, тот провел гостя на задний двор. — Что-то случилось?
— Давай на «ты». Зови меня А-Гун, а я тебя буду А-Цинем. Мы ровесники, чего эти церемонии разводить.
Чжао Цинь не возражал. Он предложил сигарету, но офицер отказался:
— А-Цинь, ты ведь в курсе, что вчера повязали Лай Ювэя и Чжао Хайдуна?
Чжао Цинь кивнул. Лай Ювэй – это и был Лайбао. Прозвище он получил еще в детстве: семья не могла заплатить штраф за лишнего ребенка, и из дома в счет долга забрали целый мешок зерна. Так его и прозвали – «Один Мешок», Лайбао.
— Теперь всё прояснилось, так что могу рассказать, это не секрет. Донос на тебя накатал именно Чжао Хайдун. Решил, мерзавец, вора из себя строить.
Чжао Цинь даже опешил. Он-то вписал дядю в свое письмо просто чтобы жизнь тому медом не казалась, а оно вон как вышло.
— Чжао Хайдун – мой двоюродный дядя. Как же он в это вляпался?
— Он, конечно, в отказ идет, но Лай Ювэй поет как соловей. Твердит, что это Хайдун навел его на соседский пруд с крабами и пообещал долю в тридцать процентов.
— И что им теперь светит?
— Лайбао клянется, что стащил всего сто цзиней, но хозяин пруда уперся рогом – говорит, пропало двести шестьдесят. Понятно, что тот приукрасил для веса, но проверить-то никак. Так что этим двоим теперь несладко придется.
— Выплатят ущерб и свободны? — Уточнил Чжао Цинь.
— Если бы! Покроют недостачу, сверху штраф по паре-тройке тысяч юаней и трое суток ареста для острастки. Хотя наш начальник участка пока в раздумьях, у нас полномочий на такие штрафы маловато, скорее всего, дело выше передадут.
Чжао Цинь всё понял. Лезть в эти дебри он не собирался.
— Я просто мимо проезжал, решил заскочить рассказать. Ты уж извини за прошлый раз, погорячился я. И пока не болтай особо, решение-то еще не окончательное.
— Будь уверен, не выдам.
Когда гость собрался уходить, Чжао Цинь насыпал ему в пакет добрых пять килограммов рапаны. На что-то подороже рука не поднялась, да и офицеру было бы неловко принимать слишком ценный подарок.
— Зачем это? Не возьму.
— У тебя же ужин у родни, вот и будет к столу угощение. Я не чинуше даю, а другу и брату.
Цзинь Сяогун улыбнулся и принял пакет:
— Ладно, от брата возьму.
Проводив его, Чжао Цинь вернулся в дом.
— Брат, что там с Лайбао? — С надеждой спросил А-Хэ.
— Да, похоже, это они крабов стащили. Лайбао уже во всем сознался, теперь ждут решения, — коротко ответил Чжао Цинь.
— Я так и знала, что от этой семейки добра не жди! — В сердцах выпалила Ся Жун. — Из-за них тебя по участкам таскали!
Чжао Пин лишь тяжело вздохнул. Жили бы себе спокойно, так нет – жадность сгубила.
— Здесь живет Чжао Цинь? — В дверях показался незнакомец. Увидев хозяина, он улыбнулся:
— Извини, припозднились мы.
Это был Чэнь Дун. Из-за ветра шум мотора никто не услышал.
Следом за ним вошла девушка.
— Чжао Цинь, я с братом за компанию! Тот арбуз-то созрел?
— Созрел, и сладкий какой! Приходи как-нибудь к своему супермаркету, я тебе там такую рекламу устрою – все арбузы раскупят! — Отшутился Чжао Цинь.
Чэнь Сюэ весело рассмеялась.
У Ся Жун при виде гостьи глаза так и вспыхнули. Она принялась жадно разглядывать девушку: статная, белокожая – редкость для приморских мест, – а уж фигура – загляденье. Да и держится просто, видать, хозяйственная.
— Ты подруга А-Циня? Проходи, присаживайся!
Чэнь Сюэ вопросительно глянула на Чжао Циня.
— Это невестка моя.
— Здравствуйте! Наша семья держит пункт приема морепродуктов в поселке. Это мы в прошлый раз у вашего мужа горьких улиток принимали, — вежливо пояснила девушка, указав на Чжао Пина.
Ся Жун расплылась в улыбке и тут же усадила гостью за стол.
Чэнь Дун почуял неладное в этом излишнем радушии, но Чжао Цинь уже тащил его смотреть товар, и мысли о сестре вылетели из головы.
— Матерь божья, и впрямь гора! — Чэнь Дун не верил своим глазам.
Он взял пару трепангов, прикидывая вес на ладони:
— Рассортировали уже?
— На глазок. Но не боись: среди мелких крупных много, а вот среди крупных мелочь вряд ли найдешь.
— Мы с тобой не первый раз дело имеем. После тех улиток я тебе верю.
Чэнь Дун с восторгом переключился на трубачей. Цена на них плясала страшно: мелкие по сорок-пятьдесят за цзинь, а вот такие гиганты, как тот двухкилограммовый, потянут на все сто восемьдесят.
Комментарии