Чэнь Дун проверил товар, а затем обратился к Чжао Циню:
— Брат, у тебя что ни вещь, то высший сорт. Скажешь по секрету, что за товар ты на днях возил в город?
Чжао Цинь задумался. Он решил, что скрывать это нет смысла: пусть перекупщик знает, что у него часто бывают редкости – так и цену занижать не посмеет. — Морское ушко, — ответил он. — Около тридцати цзиней весом по два «головы» на фунт, остальные помельче. Всего вышло чуть меньше двухсот цзиней.
У Чэнь Дуна едва глаза на лоб не полезли. — Что? Больше тридцати цзиней двухголовых?!
Лишь спустя добрую минуту он с явным сожалением выдохнул:
— Будь спокоен, мои каналы сбыта даже лучше городских рынков. Если будет такой товар, о цене всегда договоримся.
— Давай сначала с сегодняшним разберемся, — осадил его Чжао Цинь. — Будет что достойное в будущем – позвоню.
— Идет.
Чэнь Дун вытащил из машины электронные напольные весы. Едва он вошел в дом, Чжао Пин перехватил их и утащил на задний двор.
— Морской огурец пойдет по той цене, что договаривались, — Чэнь Дун на ходу указал Чжао Пину на трубачей. — А этих раздели на три категории: до одного цзиня, от одного до двух, и те, что больше двух.
Чжао Пин кивнул и принялся за работу. Дело нехитрое – всего-то около сорока штук.
Когда взвесили морских огурцов, Чжао Цинь убедился, что разницы с его собственными замерами почти нет, и успокоился. Он опасался, что Чэнь Дун, предложив хорошую цену, попытается надурить на весах.
Взвешивали всё по очереди. Чэнь Сюэ стояла рядом и записывала вес, подтверждая каждую цифру Чжао Циню. Кроме рапан, часть которых отдали Цзинь Сяогуну, расхождений в весе почти не было.
— Всякую мелочевку, может, себе на еду оставите? — Предложил Чэнь Дун, глядя на последнюю корзину. — Цена на них копеечная. Разве что гребешки подороже, а мидии хоть и крупные, но стоят гроши. Если всё в кучу свалить, мне и цену выводить неудобно.
— Ладно, это оставим себе, — согласился Чжао Цинь.
Настал черед расчетов. Ся Жун и остальные уже извелись от ожидания, ведь Чжао Цинь так и не озвучил цены. Теперь все, затаив дыхание, слушали, что скажет Чэнь Дун.
Морские огурцы весом более двух лянов пошли по 135 юаней за цзинь. Конечно, до цены, которую давал гендиректор Е, далеко, но всё равно неплохо. Те, что меньше двух лянов – по 80. Трубачи в зависимости от категории: 180, 100 и 55 юаней. Рапаны оказались самыми дешевыми – всего по 9 юаней за цзинь.
Чэнь Сюэ достала из машины калькулятор. После недолгих подсчетов вышла сумма в 19 013 юаней. Чжао Цинь сам предложил округлить, сбросив мелочь.
Чэнь Дун расстегнул поясную сумку и выудил две толстые пачки денег. Одну он сразу протянул Чжао Циню, а из второй отсчитал и отложил тысячу, передав остаток.
— Брат, помогите вместе с А-Хэ донести товар до машины гендиректора Чэня, — распорядился Чжао Цинь. — Корзины вытряхивать не надо, потом в поселке заберу.
Пока те таскали груз, Чжао Цинь принялся пересчитывать наличность.
Снаружи кто-то из соседей, завидев погрузку, начал расспрашивать. Узнав, что Чэнь Дун скупщик, стали интересоваться ценами. Чэнь Дун на каждую позицию по морскому огурцу называл цену на десять юаней ниже реальной, но даже это привело деревенских в восторг – всё равно выше, чем давали в пунктах приема на Пристани.
— Не уезжай! Мы тоже насобирали, сейчас еще больше принесут!
Чжао Цинь слегка прищурился. Об этом он как-то не подумал. Одно дело – продавать самому то, что нашел, и совсем другое – привести перекупщика на всю деревню. Так недолго и врагов нажить в лице местных владельцев пунктов приема. Перекрыть кому-то денежный поток – всё равно что на жизнь покуситься.
— Прошу прощения, — отозвался Чэнь Дун, проявив недюжинную смекалку и сам возведя барьер. — Мы берем только оптом. Если меньше двухсот цзиней, я и связываться не стану. У вас в деревне есть Пристань, вот туда и несите.
Конечно, если бы кто-то сам привез товар в поселок, он бы его купил. Но врываться в деревню и отнимать хлеб у мелких местных лавочников – это было бы против всяких правил.
— Эй, ну что ты за скупщик такой? — Возмутились в толпе. — От каждой семьи по чуть-чуть – вот и наберется гора!
— Слишком много мороки, извините.
Он бросил взгляд на Чжао Циня и, убедившись, что с деньгами всё в порядке, завел мотор. Чэнь Сюэ помахала Чжао Циню рукой и скользнула на пассажирское сиденье. Машина развернулась и укатила прочь, и только тогда семья вернулась в дом.
Кто-то из соседей снова заглянул в калитку, улыбаясь:
— Ох, Пин, ну и куш вы сегодня сорвали!
— Дядя Ло, зайдете воды попить? — Отозвался тот. — Да просто удача улыбнулась. Видимо, то, что Цинь вчера отвел беду от Мацзу, зачлось. Это всё Мацзу, храни нас.
— Нет-нет, пойду еще на берег гляну.
Старина Ло уходил, ворча под нос: и почему вчера по голове прилетело не ему?
Чжао Цинь только после продажи спохватился: морской огурец – вещь полезная, почему он не догадался оставить парочку? Даже если сам не съест, дома ведь двое детей.
Впрочем, идти сейчас на берег и толкаться с соседями он не хотел. Ловить там уже было нечего – за весь день вся деревня вряд ли набрала столько, сколько они втроем.
— Цинь, а та девушка… ты где с ней познакомился? — Едва они сели, не выдержала невестка.
— Пару раз сдавал товар ее семье. А, ну и супермаркет в поселке тоже их. В прошлый раз, когда ладан и сладости покупал, снова пересеклись.
Услышав это, Ся Жун проглотила заготовленные слова. На ее лице отразилось сожаление. Раз семья такая богатая, то при нынешнем положении Циня о ровне и речи быть не может. Вряд ли они захотят выдать дочь за простого рыбака. Эх, если бы он не бросил учебу! Выпускник Цзинского университета – такой паре кто угодно был бы рад.
Чжао Цинь не обращал внимания на думы невестки. Он вытащил деньги и начал отсчитывать доли. Две части составляли 3800 юаней. Повернувшись к старушке, он повторил то, что уже говорил брату.
— Бабушка, каждый раз в море верховожу я. Деньги, которые А-Хэ заработает, выходя в море один, мне не нужны ни в коем случае. Если считаете, что две доли – это несправедливо, то впредь будем работать каждый сам по себе.
— К чему эти разговоры? — Отрезала старуха. — Я хоть и стара, но не слепа. Если бы ты его не взял с собой, он бы и гроша не нашел. Вы друзья, ты о нем заботишься, и я это очень ценю.
— Тогда не будем считать, кто кому больше должен. Делим, как договаривались.
Чжао Цинь отсчитал 3800 юаней и подтолкнул их к А-Хэ. Тот, даже не взглянув на пачку, сразу передал ее бабушке. Следом Цинь отсчитал долю и для Ся Жун.
В доме воцарилось радостное оживление. Чжао Пин сиял так, что зубы были видны. Теперь-то уж точно все убытки от поваленных фруктовых деревьев покрыты. А если сад пострадал не сильно, то они еще и в огромном плюсе.
Он втайне порадовался, что не остановил брата утром. Иначе где бы они сейчас взяли эти три тысячи?
— Бабушка, может, и поужинаете у нас? — Ся Жун, спрятав деньги в комнате, быстро вернулась. — С обеда еще осталось, да и тех рапан, что отложили, пару тарелок отварим.
— Нет-нет, нельзя же у вас каждый раз столоваться. У вас зерно тоже не из воздуха берется. Пойдем мы, дома птица недосмотренная.
Проводив гостей, в доме остались только свои.
— Ого, младший дядя, ты сегодня опять кучу денег загреб! — Воскликнул А-Юань.
— Ладно тебе. В следующий раз поеду в город – привезу подарок, — Чжао Цинь отсчитал еще 500 юаней и протянул невестке.
— А это еще за что?
— Ты сегодня тоже на берегу рисковала, три-четыре часа на ногах. При старушке я не мог тебе дать, не дав ей. Это тебе за труды.
— Что за глупости! Убери сейчас же, трех тысяч и так с лихвой хватит!
Ся Жун наотрез отказалась брать деньги. Чжао Пин тоже преградил ему руку, заставляя убрать купюры. Чжао Цинь подумал и вложил их в руку А-Юаню:
— Это на твою учебу в следующем полугодии. Считай, младший дядя оплатил.
Комментарии