Первым делом следовало разобраться с конкурсом «Новая концепция».
В прошлой жизни Синхэ никогда специально за ним не следил – разобрался, что к чему, лишь когда увидел полный разбор классного руководителя, старика Фана, для Фан Юйтин.
А предыстория была такова: с конца 1997 года в отечественной публицистике внезапно вспыхнул пристальный интерес к преподаванию словесности в средней школе. Споры разгорелись нешуточные.
Журнал «Ростки», стоявший на грани закрытия, ухватился за волну и запустил серию статей.
Озаглавили её просто: «Что делать с образованием?»
Спорили, спорили – и пришли к единому мнению: школьное образование настиг глубокий кризис и совершенно не отвечает требованиям времени.
Фан Синхэ сейчас не мог судить, верно это или нет, – слишком мало знал обстановку.
Однако было очевидно, что в педагогических кругах проблему восприняли всерьёз.
Тогда «Ростки» взяли инициативу в свои руки: совместно с семью ведущими вузами – Пекинским университетом, Фудань и другими – организовали первый Конкурс сочинений «Новый концепт».
В жюри пригласили ведущих литераторов страны, редакторов и гуманитариев.
Девиз звучал так: «Навстречу новому веку – воспитываем новые таланты».
Единственным ограничением был объём – не больше пяти тысяч иероглифов – и возраст участников до тридцати лет. В остальном – полная свобода: пиши о чём хочешь.
Из-за спешки с анонсом кампания поначалу была скромной.
Информацию передали через газеты, «Ростки» и отдельные региональные управления образования.
Но поспешность вовсе не означала, что общество осталось равнодушным: уже через несколько дней после заметки от 13 ноября о конкурсе написали больше пятидесяти изданий.
А посмотришь на состав жюри – просто с ума сойти: известнейшие писатели ставят оценки школьным сочинениям.
В голове у Синхэ мгновенно сложилась куда более понятная аналогия.
Размах был примерно такой, будто в 2025 году затеяли «Idol Producer» для старшеклассников: организаторы – Пекинская киноакадемия, Театральная академия и Телевизионный университет, жюри – топ-звёзды, кинозвёзды и боссы продакшнов, десятки СМИ освещают, а каждая девчонка ждёт премьеры…
В общем, впечатляло.
Просто город Нунъань был слишком мал – в эпоху бумажной прессы новости доходили сюда медленно, оттого и вокруг всё казалось таким спокойным.
Взглянуть хотя бы на то, сколько материалов собрал для дочери старик Фан: умные люди уже на низком старте.
И подумалось: до чего же повезло – если бы не Юйтин с её затеей да не болтливый Таодан, конкурс мог бы пройти мимо Синхэ, и он бы ничего не узнал.
Что это?
Это Небесный мандат на моей стороне.
Фан Синхэ, довольно улыбаясь, продолжал читать дальше.
В заметке особо подчёркивалось: победители отборочного тура получат особое внимание от вузов-организаторов.
А в материалах старика Фана говорилось, что если на очном туре выпускник проявит себя исключительно хорошо – возможна прямая рекомендация.
Вот оно что: вот где корень бешеной популярности первых «Концептов».
Только теперь Синхэ понял: изначальный ажиотаж создал не Хань Хань – это успех конкурса выковал его имя, а он, в свою очередь, своей уникальной легендой подпитал интерес к «Концепту».
В итоге они разлетелись вместе, один другого усиливая.
Значит, «Новая концепция» – то самое поле битвы и та самая сцена, которые ему сейчас нужны.
Фан Синхэ глянул на условия и регламент. Конкурс делился на три группы: А – выпускники-одиннадцатиклассники, В – все остальные школьники, С – взрослые до тридцати лет.
— Значит, я в группу B.
Посмотрел даты: приём работ до 25 февраля. Пролистал календарь – на этот день приходилось десятое число первого лунного месяца. О дате очного тура не сообщалось – просили лишь оставить адрес и телефон.
Всё ясно: первый блин комом. Синхэ прикинул, что участников, скорее всего, будет немного.
Это была плохая новость.
Он не боялся конкуренции – чем больше народу, тем шире охват, тем лучше.
Но раз уж ничего не изменить, остаётся делать своё дело.
Снова проверив, не упустил ли чего, Синхэ успокоился и взялся точить свои три меча.
Меч ещё не вышел из ножен – а звон его разносится на три тысячи ли.
Когда вернётся в ножны – свет клинка пронзит холодом девятнадцать земель.
…
Фан Синхэ сидел в затворе целых восемь дней.
Точить меч оказалось не так уж сложно.
К концу работы ему даже пришлось себя сдерживать, чтобы не переборщить с интернетной лексикой и смягчить излишнюю резкость.
Всё-таки нужно учитывать уровень восприятия и современных подростков, и общества в целом.
Гораздо больше сил отняло навёрстывание программы седьмого класса.
Сяо Фан никогда не был глуп – просто из-за семейных обстоятельств забросил учёбу. А старший Фан был и вовсе умён: дурак не смог бы работать в сетевых провокаторах – уже один разбор, где друг, а где враг, нормального человека вымотает.
Теперь же два умных человека слились воедино, с позитивным настроем и жаждой борьбы, – и после первых трудностей учёба пошла как по маслу.
Так что сидел бы он в затворе и дальше, да на пороге объявился учитель Фан.
— Синхэ, школа учла твоё положение. Временное отстранение снято. Когда вернёшься на учёбу?
Синхэ подумал:
— Тогда завтра.
Так, первого декабря 1998 года товарищ Фан Синхэ, уже переросток, взвалил на спину рюкзачок и шагнул назад в среднюю школу.
Ещё до входа он почуял неладное.
Что это за пухлый тип в ватнике стоит у ворот?
Синхэ собственными глазами видел, как тот ухватил какого-то ученика, накидал ему словесных оплеух – да так, что парнишка съёжился, будто цыплёнок.
Завуч?
Проверяет форму или причёски?
Руки распускает…
Да ладно, не моё дело. Я теперь примерный ученик.
Фан Синхэ пригладил почти отросшие до плеч волосы и молча направился к воротам.
Про себя он решил: спросит – скажу, что завтра подстригусь. Потому что сам терпеть не мог эту дурацкую причёску а-ля «Чан из „Молодёжки“».
Но когда их взгляды с завучем пересеклись, тот заметно замялся, а потом молча отвернулся…
Ничего себе, я тут на особом положении!
Старательно сохраняя бесстрастное лицо, Синхэ проскользнул в ворота. Самое главное сейчас – не улыбнуться, неловко получится.
Не улыбнулся, зато на душе стало чертовски приятно. Кто поймёт – тот поймёт.
Нашарив по памяти нужный класс, он толкнул дверь – и едва перешагнул порог, как орава мелюзги взвыла:
— Брат Фан! Соскучились!
— Шеф, ты похорошел!
— А ну, братва, встретим нашего пахана как положено!
Бам-бам-бам-бам – кучка психов принялась колотить по партам.
Синхэ думал, что это уже предел неловкости, но его ждало нечто более сюрреалистичное.
— Орёл прерий, наш волчий вожак, вернулся на свои охотничьи угодья! Аплодисменты, крики – всё, давай!
Господи, свело ступни от стыда!
Синхэ, с виду невозмутимый, в душе паниковал дико.
Где учитель? Где староста? Кто-нибудь может это прекратить?
Никто не мог. Разруливать пришлось самому.
Поднял руку, прижав ладонь к потолку, взял шум под контроль:
— Хватит-хватит. Не мешайте остальным учиться. И ещё: я решил взяться за ум. Заявляю официально: наигрался, теперь завязываю с прошлым, начинаю новую жизнь.
В классе стало тихо. Все хлопали глазами – своими глазёнками таращились на здоровенные глазищи Синхэ.
Фан Синхэ усмехнулся и направился к своему месту.
Ну, как и следовало ожидать, довольно неприметное местечко – в самой глубине, за последней партой, прямо посередине.
По соседству сидели Лю Фу, Юй Сяодо, Дан Тао, Ли Ци и девчонка с пышной шапкой волос.
Покопавшись в памяти, Синхэ с изумлением обнаружил: все восемь человек с последних двух рядов – те самые отморозки из «Тринадцати орлов».
Слушайте, ну чего вы добиваетесь вообще?
Фан Синхэ с трудом понимал душевное состояние и психологию нынешних детей, но, глядя на их радостные лица, не мог не улыбнуться.
Пока не пришёл учитель, он ещё раз повторил им:
— Я серьёзно: буду учиться, хочу поступить в хорошую старшую школу. Если верите – подтягивайтесь. Встретимся уже там.
Эта фраза обрушила на всех гробовое молчание.
Синхэ не собирался рвать с прошлым – он хотел устремиться к сияющему будущему. Те, кто не поймёт или поймёт, но не сможет за ним поспеть, рано или поздно отстанут.
Ребята переглянулись, и Таодан спросил с опаской:
— А… дань нам теперь не приносить?
— Приносить! Иначе как мы за них заступимся, если их обидят?
Язык опередил мозг – ответ вылетел сам собой. Синхэ сам опешил.
Вокруг снова стало легко, приятели опять зашумели – им, наверное, казалось, будто ничего не изменилось.
Но для самого Фан Синхэ это было не так.
Он всё ещё не понимал жизнь и мировосприятие подростков из обычной школы в маленьком уездном городке северного Китая конца 1998 года, но какой-то опыт, доставшийся из будущей жизни, бурлил внутри, сталкиваясь и накатывая, как прилив.
И вдруг он понял, о чём напишет свой первый роман.
Обо мне.
О том самом диком мальчишке, жившем в девяностые, – о большом брате Фан Синхэ.
Комментарии