Фан Синхэ запечатал в конверт три своих сочинения и отправил по почте. Адресом и телефоном указал дом Баофу.
Затем перекинул через плечо холщовый рюкзак, сунул в карман пейджер и отправился в путь вместе с Доюем.
То, что с ним поехал Юй Сяодо, было неожиданностью, но, если подумать, вполне закономерной.
Потому что дома он и правда был лишним.
— Хочу поехать с тобой, мир посмотреть. Если на Уданшане можно будет в ученики к кому-нибудь наняться, я посвящу себя боевым искусствам. Всё равно в приличную старшую школу мне не поступить. А как выучусь ремеслу, стану твоим телохранителем, буду за тебя под пули ложиться!
Глядя на решительное лицо Юй Сяодо, Фан Синхэ на мгновение словно провалился куда-то.
Он не помнил, чтобы у того когда-либо было такое выражение лица.
Замешкавшись на пару секунд, Фан Синхэ широко улыбнулся:
— Хорошо, брат. Тогда поедем вместе. Дуй домой, собирай вещи, а потом заходи ко мне.
В ту же ночь Юй Сяодо перебрался к нему с полиэтиленовым мешком.
На следующий день, после полудня, два мальчика-подростка ступили на борт поезда дальнего следования, идущего в провинцию Хубэй.
Деньги, рассчитанные на одного, теперь нужно было растянуть на двоих, поэтому Фан Синхэ выбрал плацкарт.
Сев в вагон, Юй Сяодо дивился всему подряд, а Фан Синхэ, хотя и крепился, в глубине души тоже испытывал любопытство.
Но эта новизна и любопытство быстро улетучились после того, как зеленый поезд, громыхая и раскачиваясь, проехал полдня. Остались только скука и усталость.
Целых сорок часов! Настоящая пытка…
К тому же, зелёные поезда 99-го года – это вам не безопасное место.
Какой-то мужик с острой мордой и обезьяньей физиономией, видимо, приняв их за молодняк, подсел поболтать о том о сём. Непонятно, что у него было на уме.
Юй Сяодо растерялся, но Фан Синхэ, понаблюдав за ним с улыбкой какое-то время, вдруг сказал:
— Сяодо, если он ещё раз посмеет к тебе прикоснуться – сделай в нём пару дырок. Посмотрим, какая же это нечисть объявилась.
Юй Сяодо тут же сунул руку за пазуху, сжимая рукоять кинжала, и в глазах его блеснула свирепость.
Мужик сразу задрал руки вверх, попятился, заискивающе захихикал и, не прошло и минуты, как он уже перебрался на другое место.
После того, как поезд миновал Шэньян, наступила ночь, стрелки показывали одиннадцать. В вагоне постепенно стихло, хотя некоторые всё ещё сновали взад-вперёд.
Фан Синхэ заметил, что некоторые, проходя мимо них, бросали опасливые взгляды.
«Мир без воров»?
Лучше бы ко мне не лезть.
Их прежняя безрассудная дерзость сработала: Фан Синхэ и Юй Сяодо по очереди прикрывали глаза, и никто их не тронул.
С того момента и до самого конца поездка прошла гладко.
После бесконечных 38 часов поезд остановился на станции Шияньдун. Юные путники, покинувшие родной дом, вышли и потянулись, разминая затекшие тела.
Только тут вновь оживившийся Юй Сяодо вспомнил спросить:
— Брат, а почему обязательно было ехать на Уданшань?
— Потому что здесь есть настоящее мастерство.
Фан Синхэ ответил коротко, но в душе его бушевали мысли.
В прошлой жизни, пытаясь выжить, он перепробовал всё.
Школа Саньфэн с гор Уданшань прославилась на весь мир благодаря даосу Чжэнь Шисюаню, так что он самолично отправился туда учиться.
В каком-то смысле, уданшаньский оздоровительный курс и правда подарил ему немного времени.
Успокоение ума, правильные мысли, столбовая стойка, практика, сбалансированное питание…
Хотя это и не помогло Фан Синхэ избежать смерти, но на собственном опыте он убедился: у них действительно есть чему поучиться, есть настоящие знания.
Жаль только, что тогда он изучил лишь оздоровительные практики, а в боевых искусствах Удана – ни в кулачном искусстве, ни с мечом – совершенно не разбирался.
Теперь, когда появился шанс начать всё сначала, нужно было наверстать упущенное.
В графе «Личные способности» было пусто. Это не только резало глаз, но и было непозволительной тратой великой силы папаши-Системы.
Раз уж можно повышать характеристики, чем больше навыков освоишь, тем лучше – когда-нибудь они обязательно пригодятся. Тем более, достаточно просто открыть дверь, а потом можно просто качать и качать, выкроить время несложно.
Юй Сяодо шёл следом, забрасывая вопросами:
— Брат, а ты откуда знаешь?
Фан Синхэ отмахнулся:
— Больше читай, больше смотри.
Юй Сяодо, мечтательно глядя вперёд, спросил снова:
— А что, если выучиться настоящему кунг-фу на Удане, мы сможем мочить всех, кого захотим?
— О чём ты думаешь? — Фан Синхэ невольно рассмеялся. — Простых людей завалить – без проблем. Но нарвёшься на профессионального бойца – хватай оружие и беги.
— А?! — Юй Сяодо был убит разочарованием и пробурчал:
— А я-то думал, уданское кунг-фу – это крутейшая штука…
Боясь, что тот струсит, Фан Синхэ терпеливо объяснил:
— Даосские методы – это базовая тренировка, нацеленная на оздоровление: гармонизация тела и духа, растяжка сухожилий, стимуляция кровообращения, питание пяти внутренних органов. И только в очень малой части практик с оружием заложены принципы боя.
Умные люди в нашей стране никогда не практиковали кулачный бой как самоцель и не поощряли этим заниматься.
В древности по-настоящему боевыми навыками были: искусство верховой езды и стрельбы из лука, владение щитом и копьём, а также длинным клинком.
Кулачное искусство – это лишь базовая тренировка для растяжки, координации рук и глаз, синхронизации шага и корпуса.
С хорошей базой ты, конечно, будешь сильнее обычного человека. Но это не повод лезть на профессиональных бойцов.
Всё это сказки цигун-шарлатанов, которые мифологизировали кулаки и практики ради денег.
На самом деле, ничего сверхъестественного там нет.
Надо верить науке. А наука говорит: плоть не сталкивается с железом.
Тренируйся как следует: будь подвижным и сильным, с острым слухом и зрением, здоровым и долгоживущим – это лучше всего.
Трусливый Фан Синхэ был просто помешан на здоровье. Ему только тринадцать, а мысли уже о ста трех годах.
Однако говорил он сущую правду, которую самолично разъяснял на занятиях уданский даос.
Тот был совершенно откровенен и прямо сказал: «Суть боевых искусств – в оружии, но оно уже давно устарело. Наше уданское тайцзи – это и кулачное искусство, и практика, но только не техника боя. Мы менее всего поощряем развитие потенциала через интенсивные тренировки. Вы должны успокоить ум и направить помыслы на благое, занимаясь с настроем на питание духа и жизненной силы».
Сказано было ясно: кулаками не драться, боевые техники не преподавать – занимайтесь на здоровье.
Поэтому Фан Синхэ никогда не верил всем этим байкам про традиционные боевые искусства. Он подался на Уданшань ради другого преимущества изучения кунг-фу…
В ближайшие годы актёры, владеющие боевыми искусствами, будут цениться куда больше тех, кто ими не владеет.
Во-первых, в стандартном наборе актёрского мастерства есть пункт «форма». Хорошая физическая подготовка невероятно помогает в постановке тела.
Во-вторых, в фильмах и сериалах про боевые искусства гораздо больше и качественнее возможностей для «каскадёров» с подготовкой.
Мастер выходит на сцену сам – общие планы получаются и стильными, и красивыми. А те неуклюжие новички, что появятся позже, будут дурить зрителя крупными планами, замедленной съёмкой и корявым монтажом.
Дуришь зрителя – он голосует ногами, и ты получаешь ноль, или даже минус.
В 23-м году Фан Синхэ взял один заказ на рекламу у Huanrui Century – нужно было расхваливать боевые сцены Чэн И. Это была самая лёгкая работёнка из всех.
Хвали сколько влезет – ни один конкурент не осмелится критиковать, будут молча терпеть, лишь бы не обсуждать.
Потому что в те годы он был лучшим среди молодых актёров нового поколения, а может, и единственным.
В-третьих, в душе Фан Синхэ таилась дерзкая мечта…
Стать по-настоящему универсальным и лучшим во всём актёром.
Потом, в китайском шоу-бизнесе было много картин с отличной идеей и внутренним наполнением. Но их портили то слабая игра актёров, то серьёзные недостатки в боевых сценах, то чрезмерная экономия продюсеров на производстве…
Одним словом, хороший материал снимали из рук вон плохо – оставалось только вздыхать.
Фан Синхэ никогда не собирался быть просто «хайповой» звездой, живущей на одних пиар-акциях.
Ему хотелось увидеть, какой фурор в мире произведёт сочетание внешности топа + актёрского мастерства уровня кинозвезды + императорской техники боя + эстетики режиссёра + таланта Юй Хуа + и так далее…
В жизни человека обязательно должен быть хотя бы один яркий, великолепный отрезок.
А Фан Синхэ хотел не одного, не двух, не трёх…
Он хотел блистать всегда.
…
Через полдня, 15 января, Фан Синхэ с Юй Сяодо поднялся на горы Уданшань. Рядом с Пурпурным облачным дворцом они разыскали школу боевых искусств трёх вершин, которая тогда ещё называлась «Уданшаньский даосский зал боевых искусств».
Встречавший их наставник, видя, что парни слишком молоды, расспрашивал очень подробно.
После ответов на стандартные вопросы он спросил:
— Зачем вы приехали за тысячи ли сюда, на Уданшань?
Фан Синхэ покосился на смутно видневшиеся внутренние покои, повысил голос и с пафосом ответил:
— Я хочу стать такой же звездой боевых искусств, как Ляньцзе, чтобы прославить мощь китайского ушу на весь мир! Но я не хочу учиться кулакам в Шаолине. Этот буддизм – импортная религия, только и умеет, что хвастаться. Я верю, что в нашем даосизме тоже есть настоящее мастерство – и оно куда сильнее!
Во внутреннем зале худощавый даос, как раз принимавший гостей, невольно усмехнулся уголком губ.
Осознав, что это не слишком походит на образ «бессмертного», почтенный даос Чжун поспешно принял серьёзный вид, но сдержать улыбку оказалось… очень трудно.
А двое гостей-монахов – один лишь горько усмехнулся, другой покачал головой.
Обменявшись взглядами, они подумали про себя: «Что за несносный мальчишка? Ради того, чтобы стать учеником, готов даже совесть свою растерять!»
Комментарии