Дома просидел недолго – и вот наконец началась учёба.
В день регистрации, едва Фан Синхэ переступил порог, класс снова взорвался.
— Чёрт, братан, да ты красава!
— Майя! Фан Синхэ, это просто бомба!
— В прошлом семестре был просто симпатичным, а после каникул – ну прямо Ким Сонму.
— Так себе… шмыг носом.
— Фан Синхэ такой крутой… хочу с ним встречаться…
На сей раз даже примерные отличницы и пай-девочки не утерпели – зашушукались с подружками, не сводя глаз с этого парня-искусителя.
Ради поездки в Шанхай на конкурс Фан Синхэ специально выкрасил волосы в огненно-рыжий.
Висок сбрил под ноль, оставив лишь лёгкую щетину, а на макушке волосы, не слишком длинные, уложил воском – они торчали вверх, словно языки тёмно-алого пламени.
Максимальные девяносто девять баллов внешности означали, что его совершенные черты лица выдерживают любую причёску.
А теперь, когда открылось всё лицо, он просто косил всех направо и налево.
Чтобы подчеркнуть дерзкий и непокорный нрав, этот хитрый малый ещё немного подбрил брови, прибавив себе остроты.
Эффект был таким, что даже сам Фан Синхэ чуть не влюбился в себя.
Говорят, о своей внешности чрезмерно пекутся лишь поверхностные мужчины, но Фан Синхэ считал иначе – дескать, я не поверхностный, я чересчур поверхностный!
Гы-гы-гы~
А почему, собственно, рыжие волосы…
«Slam Dunk» только-только закончился, а слава Джордана вызвала настоящий бум баскетбола; как же не воспользоваться таким отличным хайпом, если ты заправляешь армией ботов?
Он просто не мог дождаться экзамена: устроит там настоящую бойню, кровавую и беспощадную, чтобы репортёры сами захотели строчить статьи и захлёбываться от восторга.
При первой же встрече с читателями по всей стране, разве я не самый искренний?
Безусловно, пресса его обожает.
Когда старик Фан вошёл в класс, он по привычке скользнул взглядом в конец комнаты, и вдруг хлопнул себя по лбу, тяжело вздохнув.
— Фан Синхэ, что ты опять устроил?
— Прославляю родную школу!
Фан Синхэ с невозмутимым видом нёс околесицу:
— Скоро ехать в Шанхай на конкурс, а там народ особенно не любит чужаков. Нельзя, чтобы они думали, будто мы из деревни, иначе, даже если возьмём приз, решат, что нам просто повезло. Верно я говорю?
— Хм… если так подумать, оно и впрямь необходимо… — Учитель Фан горько усмехнулся и покачал головой, после чего достал бумагу. — На, твоё подтверждение на участие. Храни как зеницу ока, не потеряй.
Фан Синхэ не нужно было отпрашиваться, чтобы пойти куда-то, но для участия в конкурсе требовалось подтверждение от школы, иначе группа B его не признала бы, и его отнесли бы к группе C.
— Спасибо, учитель. Кстати, приструните свою Фан Юйтин, она опять ко мне пристаёт…
Фан Юйтин, которая как раз подкрадывалась к нему, застыла с широко раскрытыми глазами, вся дрожа от злости, словно её окатили ледяной водой.
Да он что, пёс, а не человек?
Не мог бы ты вернуть свою холодную высокомерную крутость?
Нет.
Фан Синхэ подмигнул ей и, счастливый, смотрел, как её отец хватает дочь за шкирку и уволакивает прочь.
В итоге от этого выиграла только Лу Тинтин – она тут же прилипла к Королю орлов.
Но без храброй Фан, которая рвалась вперёд, она снова стала тихой и принялась прилежно учиться вместе с кумиром. Такая милая.
Учёба и тренировки – время летело незаметно.
23 марта Фан Синхэ снова отправился в путь.
Так называемый «скорый» поезд до Шанхая быстрее не стал, но на этот раз билет можно было оплатить по командировке, так что Фан Синхэ взял плацкарт.
Всю дорогу, пропитанную запахом немытых ног, луковых лепёшек, кукурузы, чая, яиц, белого вина и сигарет, он на одном дыхании написал новое эссе «Мир боевых искусств в зелёном поезде».
Сосредоточенный вид во время работы привлёк внимание попутчицы с верхней полки напротив.
Она была самой настоящей расцветшей красавицей – зрелая, элегантная, интеллектуальная, с роскошными формами, вся источающая дразнящее очарование.
С тех пор как она села в Пекине, двое других мужчин в купе не раз пытались завязать с ней разговор, но получали лишь вежливый, но холодный отказ.
И вдруг она сама протянула Фан Синхэ оливковую ветвь, желая поболтать.
— Молодой человек, вы занимаетесь творчеством?
— Тётя, давайте ближе к делу.
Фан Синхэ поднял голову, мельком взглянул на неё, а затем снова равнодушно уткнулся в свои записи.
— Вам нечем заняться, а я занят. Просто скажите: запала на мою физиономию или ищете, с кем скоротать время, и давайте уже решать.
— Забавный ты парень.
Женщина окончательно отложила свой журнал «Знаток», явно настроившись на обстоятельный разговор.
Но Фан Синхэ, увидев на столике стопку журналов – «Знаток», «Инь Линь», «Читатель», «Юный литератор» – сразу потерял к ней всякий интерес.
Позже эти концентрированные бульоны с нравоучениями перекинулись за границу, но он прекрасно знал, что раньше был мем про «высококонцентрированный Инь Линь».
Просто пользовались тем, что нынешние китайцы не видели внешнего мира, силой раскрывали им рты и пичкали этой баландой, отказываешься – ещё и плетью стегали… Вот сволочи.
Поэтому, даже если бы он мог получать тысячу юаней за тысячу иероглифов, Фан Синхэ и не подумал бы печататься у них.
Будучи перерожденцем поколения Z, он ни за что не запятнал бы себя такой чернухой.
Фан Синхэ на дух не переносил таких ранних интеллигенток, единственным достоинством которых была грудь.
Но, чёрт возьми, она была такой умелой… У неё с собой была куча еды!
Так что он отвечал ей односложно, поглощая при этом четыре чашки лапши «Каншифу», две упаковки цыплят-гриль в вакууме, четыре пачки говяжьей копчёности, кучу фруктов и «AD-кальций».
Двое других мужиков от зависти чуть не лопнули, но как тут научишься? Не научишься.
А к тому времени, когда поезд уже подъезжал, Фан Синхэ так и не раскрыл о себе ничего, зато она выболтала всё, вплоть до того, что её бывший парень до сих пор не вернул долг.
Пару раз она пыталась выпытать:
— Ты такой взрослый, тебе точно нет восемнадцати?
На её скрытое желание Фан Синхэ ответил особенно бессовестной улыбкой:
— Конечно, восемнадцать есть, устраивает?
Улыбка была очень профессиональной – та самая сладкая, тщательно отработанная улыбка будущих айдолов, которые знают себе цену и умеют пускать в ход своё обаяние.
Как тут не потерять голову?!
Женщина мгновенно покраснела до ушей, смущённо прикрыла рот, и в глазах у неё появилась та влажная поволока, что часто появляется у созревших женщин.
А потом она пересела на нижнюю полку – ту самую, где сидел Фан Синхэ.
Отлично, появился новый материал для писанины – «О тех годах, когда за мной повсюду охотились богатые тётки».
Когда черновик новой статьи был готов, они наконец добрались до Шанхая.
Фан Синхэ застегнул штаны и вышел – фигурально, конечно; снимал он их разве что в переносном смысле.
Шанхай тридцатилетней давности предстал перед Фан Синхэ таким, каким он его и представить не мог.
Вокзал был сущим кошмаром. Полный хаос.
После выхода из здания вокзала чище тоже не стало. Повязки дружинников старались изо всех сил, но, увы, их власть распространялась недалеко.
Едва Фан Синхэ появился на улице, как на него нацелились недобрые взгляды: плутоватые воришки, нетерпеливые бомбилы, какие-то бабки, неизвестно, то ли мошенницы, то ли нет, и расфуфыренные хозяйки гостиниц, зазывающие: «А у нас девочки – закачаешься!»
Да уж, Шанхай – город гостеприимный.
Фан Синхэ отбил чью-то протянутую руку и зыркнул так, что тощий щипач тут же сделал безразличное лицо и ретировался.
Целей полно, не вышло с этой – переключимся на другую, зачем зацикливаться.
Сотрудники оргкомитета конкурса заранее объяснили, как пользоваться метро, но прежде чем Фан Синхэ успел это сделать, та самая женщина буквально потащила его через дорогу.
— Пошли, братик, я тебя подвезу.
Когда он увидел её уродливый квадратный «Мерседес», до него дошло – ценность моей внешности продолжает расти.
Ну что ж, прокачусь ещё разок.
На её машине он доехал до перекрёстка улиц Чжаоцзябан и Дунъань и сказал, что приехал.
Перед выходом она сунула ему визитку:
— Если будут проблемы – звони сразу.
— Хорошо, спасибо, тётя Лэй.
Фан Синхэ был сама вежливость, но когда вышел и переходил дорогу, визитка полетела в урну.
Такие столичные девицы из богатых семей, конечно, могут решить множество проблем, но и проблем, которые они тащат за собой, куда больше, чем Фан Синхэ сейчас в состоянии выдержать.
Так что – хватит, прощай, забудем друг друга.
Сяо Фан ушёл, не оглянувшись, даже не зная, что та женщина всё смотрела на него из машины, и, увидев, как он выбросил визитку, заскрежетала зубами, но улыбнулась:
— Ах ты мелкий чертёнок! Ну и гордый же, до чего же ты противный…
И ведь не случайно!
У Ли Цигана, генерального секретаря оргкомитета «Новой концепции», первое впечатление о Фан Синхэ было точно таким же – гордость.
Комментарии