Когда Фан Синхэ регистрировался на стойке, Ли Циган как раз находился там, присматривая за порядком.
До этого он сидел, низко опустив голову, и что-то писал, но тут его вывел из задумчивости непрерывный гул изумлённых возгласов, доносившихся от девушек за стойкой регистрации.
Он поднял голову – и лицо, полное какой-то неземной, божественной красоты, бесцеремонно врезалось в его сетчатку. Ли Циган тут же судорожно вдохнул, словно вдохнул полной грудью жгучий аромат сычуаньской лапши.
— Фу-ух…
Он испытал странное ощущение, будто острый перец ударил в нос: сначала жжение, потом на кончике носа выступила лёгкая испарина, и, наконец, пришла бодрость.
— Студент, ты тоже приехал на конкурс сочинений «Новый концепт»?
— Да.
Фан Синхэ скользнул по собеседнику рассеянным взглядом и небрежно положил регистрационные документы на стол.
Он уже вошёл в состояние отчуждения.
«Я пришёл покорить всё это и не собираюсь ни с кем дружить». «А потому… все, стройтесь у стенки!»
Ли Циган почувствовал эту холодную отстранённость, эту самоуглублённость юноши, и в душе его вдруг всколыхнулась сильная надежда. Он поспешно заглянул в документы и внезапно пришёл в восторг:
— Ты – Фан Синхэ?
— Да, вот моё удостоверение.
«Так и есть! Должно было быть так!» – подумал Ли Циган.
Ли Циган с тайным вздохом подумал, что те несколько статей и этот юноша невероятно подходят друг другу. Если бы он сначала увидел его, а потом уже гадал, что тот написал, он всё равно приписал бы «Юность» и «Секс» этому юноше. Поразило его лишь то, что красивый юноша ростом уже метр семьдесят пять никак не выглядел на четырнадцать лет.
Другой сотрудник регистрационной группы, чувствуя ответственность, задал уточняющий вопрос:
— Тебе ещё нет четырнадцати, откуда же у тебя удостоверение?
— Я сирота, меня оформили органы опеки.
Спокойный и холодный голос Фан Синхэ вызвал приглушённый возглас у девушек на ресепшене и у обслуживающего персонала, глазевшего по сторонам. А в его интерфейсе количество фанатов мгновенно увеличилось на четыре человека.
И все они сходу оказались второго уровня – «Фанаты-активисты».
«Работы?» «Какой работы? Чтобы полюбить красивого, талантливого и несчастного мальчика, не нужно никаких работ! Достаточно дать волю бушующему материнскому инстинкту».
Фан Синхэ не обернулся. Он легонько постучал по столу, привлекая внимание, казалось, немного смутившегося сотрудника:
— Нужно отметиться? Где моя комната?
По-настоящему сильным людям никогда не нужно намеренно давить на жалость. Потому что, когда твои произведения покоряют окружающих, они сами начинают тобой интересоваться и в собственных фантазиях дорисовывают, как же тебе было тяжело и одиноко все те дни, когда их не было рядом. Как же тебя нужно жалеть!
— Ах да, хорошо, распишитесь вот здесь.
Ли Циган очнулся от своих мыслей и сам проводил Фан Синхэ до комнаты.
— Каждый участник живёт в одноместном номере, чтобы вы могли как следует отдохнуть. Завтрак, обед и ужин – по расписанию, не забывайте спускаться…
Он явно хотел ещё поболтать с Фан Синхэ, но тот холодно дал ему понять, что разговор окончен.
— Спасибо. Если больше нет дел, я бы хотел отдохнуть.
— Ах да, хорошо, хорошо отдыхай, если что – спускайся, спроси наших сотрудников…
Спустившись на первый этаж, Ли Циган ещё немного посидел в приёмной, но усидеть на месте не мог – его буквально раздирало нетерпение. В конце концов он поспешно ушёл, опрометью бросившись в редакцию «Ростков».
Ворвавшись в дверь, он радостно закричал:
— Вы не поверите, кого я видел!
Члены жюри были здесь не все – некоторые должны были приехать только двадцать седьмого, чтобы наблюдать за конкурсом. В комнате находилось лишь несколько человек.
— Кого?
— Угадайте!
— Что же могло тебя так разволновать… — глаза Чэнь Данья вдруг загорелись. — Фан Синхэ приехал?
— Да! Это он!
Ли Циган залпом выпил полстакана чаю и, издав протяжный вздох, произнёс:
— Вы себе не представляете, какой этот парень красавчик!
Старый зам главного редактора, консерватор Чжао, нахмурился:
— Конкурс сочинений оценивает писательское мастерство. При чём тут красота?
— Он может стать звездой! — Выпалил Ли Циган, не задумываясь. — Насчёт того, как он выступит во втором туре, я не берусь судить, но стоит только опубликовать его фото – и я гарантирую: все девчонки в стране сойдут с ума!
Чжао нахмурился ещё сильнее, но любопытство Чэнь Данья взяло верх, и она спросила первой:
— Неужели он так хорош? Да он же без проблем возьмёт призовое место! А если к этому добавить и его внешность, то у «Ростков» действительно появится шанс.
Ван Яли из издательства «Писатель» тоже полностью заинтересовалась.
— Наша предварительная идея – воспользоваться «Новым концептом» и попытаться найти нескольких молодых авторов, сочетающих в себе талант и стиль, чтобы привнести свежее дыхание в застойную литературную среду. Циган, как думаешь, Фан Синхэ подходит?
— Ты что, не читала его статьи? — С полной уверенностью ответил Ли Циган. — Не знаю, как с большими романами, но в жанре эссе он точно сможет произвести фурор на рынке юношеского чтения.
— Да, это верно.
Ван Яли вдруг сменила тему:
— Тогда когда мы пойдём на него посмотреть?
— Не надо, — Ли Циган махнул рукой. — Этот парень необычайно дерзок, у него слишком сильно развито чувство самосохранения…
Ли Циган расписал всё в красках, и у Фан Синхэ прибавилось ещё пять фанатов.
Ван Яли и Чэнь Данья больше не могли усидеть на месте. Они решили во что бы то ни стало пойти в гостиницу и караулить там. Однако стучаться в дверь к Фан Синхэ не захотели – просто стали ждать его в ресторане.
Так что, когда Фан Синхэ спустился ужинать, он обнаружил, что две тётушки неотрывно разглядывают его.
Великий главнокомандующий не придал этому значения – на него глазели все женщины.
Сила девяноста девяти баллов привлекательности, покинув стены родной Третьей школы, проявлялась всё отчётливее.
Поужинав, он вернулся в номер и в оставшееся время прорешал ещё несколько вариантов тестов.
Второй тур экзамена не казался ему особенно важным – он был уверен как минимум в первом месте, вопрос был лишь в размахе. Гораздо больше хлопот доставляли выпускные экзамены в средней школе.
Вот что значит иметь силу – такую уверенность.
…
В последующие два дня он видел ещё много участников, приехавших из других городов.
Выражение лица у всех было примерно одинаковым… «Ого!»
На лице юного искусителя всегда была лёгкая рассеянность, но при этом он держался прямо, корпус всегда был подтянут, каждое движение – естественно и свободно.
Стандартной для подростков сутулости и зажатости у Фан Синхэ не было и в помине.
А после занятий боевыми искусствами его прежняя, чуть расслабленная осанка окончательно преобразилась – и теперь Великий главнокомандующий Фан был не просто красив, но и обладал харизмой.
Это напрямую привело к тому, что он не обзавёлся ни одним другом.
Другие участники то и дело переговаривались между собой, но стоило ему появиться – и им становилось неловко. Из обрывков фраз можно было услышать лишь «Какой он красивый» от девушек и «Крутой чувак» от парней.
«Парень, ты слишком много знаешь», – иногда думал Фан Синхэ: «На самом деле со мной легко общаться. Дёрни за ниточку – и я откликнусь».
Однако в итоге он так и не предпринял попытки растопить лёд – времени на решение задач в обрез, так что с дружбой, пожалуй, придётся повременить. К тому же, быть моим другом – вряд ли большое счастье.
Время пролетело незаметно – настало двадцать седьмое число.
Сто тридцать пять участников собрались в старом корпусе школы Наньян Мофань под названием «Цзинсинь», разделившись на семь аудиторий, где они ждали задания.
Фан Синхэ сидел на последнем ряду, рассеянно вертя в пальцах авторучку.
В ожидании он, как и предполагал, не увидел Хань Ханя.
Тогдашний старший товарищ, скорее всего, причёсывался на пробор, как Чэнь Хаонань, часто застенчиво опускал голову, иногда носил очки, но большую часть времени – нет.
Молодой господин Хань был очень забавным. По крайней мере, гораздо интереснее, чем режиссёр Хань Хань.
Не увидев его, Фан Синхэ испытал лёгкое разочарование, но в этот момент он и сам был частью пейзажа, так что скучать не приходилось.
Кто-то впереди украдкой обернулся, чтобы посмотреть на него. Взгляд у парня был уклончивый, какой-то подозрительно-вороватый.
«Не надо так, сестрёнка. Хочешь посмотреть – так смотри прямо», – вдруг подумал Фан Синхэ и подмигнул одной счастливице. Та от испуга резко втянула голову в плечи, коленка, видимо, ударилась о ножку стола – раздался глухой стук.
Девушка, чуть не плача, уткнулась лицом в парту…
«Отлично, рано или поздно я опишу тебя в своей книге», – усмехнулся про себя этот паршивец. Размашисто, небрежно, не сказать чтобы красиво, но со своим стилем вывел на чистом листе три больших иероглифа – «Фан Синхэ».
В коридоре послышались шаги. В класс вошёл учитель с гривой волос, похожей на львиную. В руках он держал яблоко, показал его всем и вдруг, открыв рот, откусил кусок.
Оставив надкушенное яблоко на кафедре, «львиная грива» с улыбкой произнёс:
— Это и есть тема сочинения, ребята. В вашем распоряжении три часа, пишите, что хотите.
В классе началось лёгкое замешательство – ученики явно растерялись, ощутив себя застигнутыми врасплох.
Давно, казалось, похороненные воспоминания вдруг ожили в памяти Фан Синхэ. Он вспомнил: рассказывали, что задание второго тура самого первого конкурса «Новый концепт» было откровенно подлым. Оказывается, вот оно какое, это подлое задание.
Пространство для раскрытия темы было слишком широким, а оттого найти верную идею стало сложнее. Написать что-то действительно яркое – задача непростая.
«Но это не проблема. Проще пареной репы», – Фан Синхэ улыбнулся и набросал сходу семь-восемь пунктов плана.
Комментарии