— Садись, садись! — Ван Яли, казалось, была просто без ума от Фан Синхэ. В её взгляде, полном теплоты и радушия, сквозила даже какая-то материнская нежность.
Но на самом деле она была 70-го года рождения, и в том году ей исполнилось всего тридцать.
Она усадила Фан Синхэ на кровать, а сама села на табурет напротив и принялась тараторить без остановки.
— С тех пор как я прочитала твои три работы, я каждый день думала о том, чтобы прийти и повидать тебя. Но до пересдачи мне, как и старшей сестре Чэнь, будучи членом жюри, было не совсем удобно с тобой общаться. Вот, как только экзамен закончился, мы сразу и приехали. Дела, в общем-то, нет никакого, просто хотела своими глазами на тебя посмотреть и узнать о твоих планах на будущее…
Эта порывистая и прямолинейная женщина, не обращая внимания на то, что они едва знакомы, выпалила всё, что было на душе.
Чэнь Данья, более мягкая и спокойная, с улыбкой похвалила:
— Сяо Фан, ты такой красивый. Все женщины из нашего оргкомитета хотели на тебя посмотреть, но Юань Минь и другие учителя всё ещё проверяют работы. Вот мы двое и отлынили. А по дороге узнали от Чжаояня и Цигана, что ты оказал им большую услугу.
Учитель Е бодро вставил:
— Да уж! Такая спешка, что забыли и про нотариуса. Жэньцзюнь ведь знаком со многими членами жюри. Не напомни нам Сяо Фан, и если бы Хань Хань потом действительно получил приз, нашу беспристрастность бы поставили под сомнение.
Фан Синхэ видел, что они и без него прекрасно ведут беседу, поэтому просто слушал с лёгкой улыбкой, не вмешиваясь.
Пока Ван Яли не спросила:
— Сяо Фан, ты такой маленький, а откуда так хорошо знаешь про нотариат?
Фан Синхэ понял, что это хороший шанс, и решил заранее прикрыться:
— Перед тем как мама ушла, она оставила мне маленький домик. Мой дядя хотел его отобрать, и я чуть не поджёг его дом. Потом, когда на разбирательство пришли из управления по гражданским делам и дядя, мы заодно всё и засвидетельствовали.
Голос его был особенно лёгким и беззаботным. С тех пор прошло много времени, к тому же он уже пережил смерть, поэтому мог говорить об этом спокойно.
Но женщины услышали в этом другое – неопровержимое доказательство горестей, выпавших на долю этого ребёнка.
Люди творческие эмоциональны, а женщины – тем более. Поэтому у обеих на глазах выступили слёзы, и материнская нежность хлынула через край.
— Мы знаем, что некоторые люди живут в нужде, сами видели много горемык. Но когда видишь такого маленького ребёнка, который борется за жизнь в одиночку… у меня сердце разрывается…
— Если этот гад ещё раз сунется, не вздумай с ним сам тягаться. Скажи тёте, я с ним разберусь! Что за человек?!
Фан Синхэ не стал нагнетать. Он мягко увёл разговор в сторону:
— Слышал, что на этот раз конкурсу придают большое значение многие университеты, правда?
— Да, сейчас учителя спешно проверяют работы группы А. Думаю, уже сегодня определят несколько рекомендованных кандидатов.
— Мы затеяли этот конкурс с огромной решимостью провести его хорошо и сделать влиятельным. Поэтому Пекинский университет обязательно выберет одного человека. Завтра днём на церемонии награждения вы узнаете, кто это.
Узнав эту новость, Фан Синхэ почувствовал облегчение.
Пекинский университет согласился сотрудничать – значит, базовая популярность обеспечена.
А активная поддержка газет и издательств только усилит эффект распространения. Похоже, после возвращения можно будет спокойно заняться подготовкой романа.
Едва он об этом подумал, как Ван Яли тут же спросила:
— Сяо Фан, у тебя очень высокий уровень. Не думаешь ли издать книгу?
Фан Синхэ на мгновение задумался, потом медленно кивнул:
— Вообще-то, я уже пишу.
— Правда?!
Ван Яли искренне обрадовалась:
— Сборник сочинений, возможно, выйдет к середине года, и тогда популярность будет очень высокой. Если ты сможешь благополучно дописать книгу, то оседлаешь эту волну.
Эта тётушка была слишком прямолинейна и мыслила на шаг вперёд – не зря она занимала пост заведующей.
Но учителя Е и Чэнь Данья отнеслись к этому с осторожностью.
— На современном книжном рынке вряд ли молодёжь получит признание?
— Сейчас Сяо Фану в первую очередь нужно думать об учёбе. С книгой спешить не стоит. Не лучше ли поучаствовать ещё в паре «Новых концепций»?
— Всё в порядке, — с воодушевлением и непоколебимой уверенностью заявила Ван Яли. — У одного Сяо Фана такое лицо – если его на обложку поместить, уже пять тысяч экземпляров разойдётся!
Чэнь и Е невольно переглянулись и перевели взгляд на Фан Синхэ. Возражать они больше не стали.
— Пожалуй, что да.
— Ты умеешь продавать книги. Отличный способ.
Ван Яли самодовольно ухмыльнулась и спросила Фан Синхэ:
— Когда твоя книга будет готова? Тогда обязательно приходи к тёте, я помогу тебе добиться самых лучших условий.
— Хорошо, спасибо, сестра Яли.
Фан Синхэ лишь согласился, но не ответил, когда допишет.
А от одного «сестра Яли» у заведующей Ван буквально крышу снесло.
Ха-ха, ха-ха-ха-ха…
Она всё не переставала глупо хихикать.
А в это же время в комнате, где заседали члены жюри, тоже кто-то смеялся, а кто-то кричал.
Юй Хуа встал, размахивая какой-то работой:
— Ну как можно ставить всего 2 балла?! Почему только 2 балла?!
Он подошёл к преподавателю из Университета Нанькая, который поставил эту оценку, и, пристально глядя на него, спросил:
— Скажите-ка, почему вы поставили два балла.
Тот, не решаясь встретиться взглядом с Юй Хуа, ответил:
— Она не соответствует теме.
Юй Хуа промолчал и показал работу Ли Цигану. Тот, прочитав, тоже не нашёл, что тема раскрыта неверно. Несколько учителей разгорелся спор, и в конце концов решили присудить работе третью премию.
А с другой стороны комнаты несколько писательниц тоже о чём-то горячо спорили.
— Уровень Лю Лина! Она определённо заслуживает первой премии!
— Я не согласна!
— Она же так хороша! Я до сих пор помню её «Код ветра» – «Теперь я знаю: моё сердце – это код. В тот день во втором классе старшей школы, когда ты вошёл вместе с ветром, код был сломан. Эта комбинация цифр навсегда осталась загадкой, которую мне не разгадать».
Фанфан с чувством заметила:
— Разве это не удивительный талант – так красиво и чисто описать свою самую сокровенную первую любовь, которую переживает старшеклассница?
— Её предварительная работа была выдающейся, тут я согласна. Но пересдача – это пересдача. Раздавать награды просто так – нечестно по отношению к другим детям! Разве работа Дин Янь на предварительном этапе не была яркой? И на пересдаче она тоже показала уровень!
Вдруг сидевшая рядом Те Нин подняла руку с листом бумаги:
— Хватит спорить! Первое место определено!
Ш-ш!
Все взгляды мгновенно устремились на неё.
Ли Циган удивился:
— О каком первом месте мы говорим? И разве может быть работа более талантливая, чем «Взгляд на человека из чаши»?
Чэнь Сыхэ, будто о чём-то догадавшись, с загоревшимися глазами произнёс:
— Фан Синхэ?
Это имя, казалось, обладало какой-то магией. Едва его услышав, все тут же оставили свои дела и обступили говорившую.
— Нас много, сразу всем не прочитать… Кто-нибудь, прочитайте вслух!
— Я, я!
Профессор китайской литературы из Пекинского университета Цао Вэньсюань с энтузиазмом протиснулся в центр круга:
— Я раньше работал на радио и телевидении, у меня самое лучшее произношение. Никто не спорьте со мной!
И все согласились дать ему эту возможность.
Так началась удивительная сцена: группа писателей и учёных слушала, как профессор читает вслух школьное сочинение.
Когда он дошёл до абзаца про «заражение цивилизацией», в комнате стихли все, даже малейшие шорохи.
А когда он произнёс: «Отведанные дети вырастают уродливыми и странными», некоторые невольно сменили позу, словно их вдруг что-то кольнуло.
При фразе: «Коренная причина того, чем мы, не обласканные заботой дикие дети, в конечном счёте становимся», все нахмурились, лица стали серьёзными и мрачными.
Кому, как не им, умеющим выуживать информацию из текста, было не понять глубинный смысл?
«Дикие дети» – это само по себе символическое противопоставление. А в сочетании с «чем мы становимся» – это не просто резало слух, а пронзало сердце.
К этому моменту статья, на первый взгляд простая и обыденная, на деле оказалась холодной, как скальпель. Она вскрыла самую распространённую, но часто игнорируемую реальность.
Гнетущая атмосфера постепенно «заражала» всю комнату.
Комментарии