На следующий день Фан Синхэ уже сидел в поезде, возвращаясь домой. После долгой и утомительной дороги он наконец добрался до своего маленького уездного городка и снова окунулся в привычную жизнь – на передовую своих текущих сражений.
Казалось, за неделю его отсутствия в школе ничего не изменилось – время словно застыло здесь.
Но кое-какие перемены всё же успели тихо войти в привычный уклад.
Доюй с головой ушёл в боевые искусства, заметно вытянулся и становился всё более сдержанным.
Баофу носился по всей школе, хватая всех подряд и заставляя слушать свои байки о том, какой у него крутой брат, а потом требовать, чтобы ему громко хлопали.
Таодан наконец перестал хватать за причинные места и с глубокой печалью обнаружил, что, когда он снова пристал к Лу Тинтин, она больше не краснела.
У маленькой Лу учёба пошла на лад, она почти догнала Фан Юйтин, отчего Смелая Фан пришла в сильное волнение.
Однако, выбирая между оценками и мужчиной, она без колебаний выбрала мужчину – стоило Фан Синхэ вернуться, как она тут же придвинулась к нему обратно, хохоча и болтая весь день всякую ерунду.
Фан Синхэ специально выбрал время и попытался вразумить старика Фана.
— Ребёнок не слушается – надо пороть, и точка. В свои малые годы она только и думает, что о парнях. Ты правда не боишься, что она тебе внука приведёт, едва в старшую школу перейдёт?
— Если у самого рука не поднимается, скажи потихоньку моей учительнице, у неё-то уж точно поднимется.
Старика Фана аж передёрнуло – от этой сволочи его прошиб холодный пот.
Нахмурившись, он о чём-то размышлял, и в глубине его глаз мелькнула решимость…
На следующий день Фан Юйтин, вся в слезах, принялась пинать Фан Синхэ:
— Ты гад! Ты не человек!
Фан Синхэ только пару раз уклонился, а потом позволил ей делать что вздумается.
Главным образом потому, что его самого разобрал такой смех, что ноги подкосились, – в голове стояла картина, как учительница гоняется за ней с ремнём.
Одноклассники вокруг уже хохотали, смех перекинулся на весь класс, становясь всё громче и громче.
С того самого дня Смелая Фан затаила на него обиду.
Хорошо~ Наконец-то тишина~
На самом деле Фан Синхэ очень дорожил этим временем, потому что знал: пройдёт совсем немного, и он уже не сможет вернуть себе этот покой.
Тот день наступил стремительно.
Через несколько дней после того, как ему исполнилось четырнадцать, в одну из сред середины апреля, Баофу ворвался в класс, размахивая журналом «Ростки», и заорал:
— Напечатали! Брат, тебя напечатали!
И тут Баофу удостоился единственного в своей жизни всеобщего внимания и обожания, словно луна в окружении звёзд.
— Фу-гэ, Фу-гэ, дай посмотреть!
Баофу, одуревший от такого почёта, сам не заметил, как разжал пальцы, – и больше никогда не видел тот журнал, который по праву принадлежал ему.
Но разве одной книжки могло хватить на всех?
В тот день после обеда в классе появилось ещё больше двадцати экземпляров апрельского номера «Ростков», так что они были почти у каждой девчонки.
Причина была проста: на обложке этого номера «Ростков» красовался Фан Синхэ.
После обеда «звезда обложки» наконец выпросил у Лу Тинтин один экземпляр под обещание автографа и воочию увидел, как выглядит апрельский номер «Ростков».
На обложке был его поясной портрет, снятый каким-то репортёром в тот миг, когда он поднял голову.
На снимке юноша стоял вполоборота, словно его окликнули, и он слегка повернул голову, глядя вперёд.
На фоне огненно-рыжих волос – лицо, почти лишённое всякого выражения, и глаза – ясные и спокойные.
Радужка светлая, с коричневым отливом, светло-коричневая, как янтарь, с высокой светопроницаемостью, а основа – светло-серая, с сильным отражением, так что при естественном освещении она рассеивала радужные блики, полные глубокой многослойности.
Это создавало не слишком ярко выраженное ощущение иноземности, но зато поразительное, необыкновенное чувство красоты.
Иноземность была несильной из-за типично китайских черт лица – любой, взглянув, сразу понимал: это не японец, не кореец и не вьетнамец, это свой, родной ребёнок, образ древнего аристократа из снов.
Но красота била в глаза – на идеальном костяке лица были вставлены такие уникальные глаза, что это рождало трудно передаваемое потрясение и шок.
На обложке юноша смотрел в объектив без любопытства и без радости, просто спокойно.
Это спокойствие создавало отчуждённую атмосферу «я знаю, что вы снимаете, но мне всё равно» – будто он отделён от реального мира и обитает в другом измерении.
Отталкивает ли такая холодность?
Нет. Она притягивает ещё сильнее.
На самом деле, многие девчонки, едва увидев это лицо, просто не могли сдвинуться с места.
Тогда ещё не родилось особое слово «высокомерный», поэтому Смелая Фан, которая чуть не лопалась от восторга, выдохнула:
— Ах, какой же он гордый и одинокий!
Соседка по парте тихо возразила:
— Скорее, холодный и гордый!
Передняя парта вдруг обернулась:
— Мне кажется, именно таким и должен быть принц.
Соседка с передней парты тоже включилась:
— Какой ещё принц?
— Ну, из европейских королевских семей? В общем, очень аристократично.
— Эй, эй, эй, у Леона всё-таки благородство, да? А Фан Синхэ такой… мм… крутой, дерзкий – это называется строптивый.
— Ага! Се Тинфэна он уже затмил!
— Когда я его увидела, корейские парни из HOT вдруг перестали казаться такими уж красивыми. Мой Кан Тха… кажется, я собираюсь изменить ему, у-у-у…
Девчонки щебетали – в одном классе, в одной школе…
Сегодня по всей стране щебетали девчонки.
А Фан Синхэ, глядя на бешено растущие показатели фанатов и звёздной энергии, пребывал в превосходном расположении духа.
«Ростки» на многих страницах расписывали историю конкурса «Новая концепция». Ли Циган, как редактор «Ростков» и главный организатор «Новой концепции», был главным рассказчиком и особенно выделил двух участников.
Первый – славный малый Хань Хань: от ошибки персонала до внезапного приезда на пересдачу, потом каверзное специальное задание, затем – семью шагами к сочинению, всего за час он написал потрясающую статью и получил первое место…
В общем, история получилась на редкость драматичная и крайне завлекательная.
И сразу после комментариев «Ростки» опубликовали полный текст «Взгляда на человека из чаши».
Фан Синхэ впервые за две жизни увидел эту легендарную статью и поэтому внимательнейшим образом её прочитал.
Прочитав, он испытал только одно чувство: «Действительно круто».
Надо понимать, что Хань Хань не был перерожденцем, он был самым настоящим шестнадцатилетним юношей, так что это чувство языка, эта эрудиция, этот ход мыслей – всё это было действительно сильно.
В итоге Баофу, через силу пролистав статью, пробормотал:
— Что за хрень? И как это его можно было переслать? Тут что, тёмные делишки?
В этом и заключался один из источников скандальности и шума вокруг Хань Ханя – те, кто не видел ценности статьи, всё внимание обращали на вопрос справедливости.
— До тёмных делишек не дошло.
Фан Синхэ подумал и нашёл точное определение:
— Самое большее – маленькая услуга по знакомству.
— Как так? Как так?
Уши всей компании тут же навострились.
Фан Синхэ небрежно ответил:
— Возможность пересдачи, скорее всего, частично связана с влиянием отца Ханя – он хорошо знаком с редакторами «Ростков», так что оказать такую маленькую любезность – проще простого.
— Но в этом конкурсе не было прямой конкуренции: первые места не ограничены по количеству, любой, кто написал хорошо, мог получить.
— К тому же Хань Хань не был выпускником и не боролся за право поступления без экзаменов, так что в целом справедливость это не нарушало.
— А то, что он смог написать хорошую статью на такую тему сходу, – это уже его настоящий талант.
Фан Синхэ, будучи профессиональным «водяным»[1], наоборот, больше всех верил в настоящие способности – в шоу-бизнесе все покупают себе пиар, но те, кто покупает его меньше всех, в итоге выигрывают. Разве это не своего рода доказательство?
Чем больше вращаешься в этом кругу, тем больше должен уважать настоящий талант, а не так называемых спонсоров и связи.
Связи дают только шанс, а сможешь ли ты им воспользоваться, зависит от тебя самого. Мало ли было «принцев и принцесс» в шоу-бизнесе, кто из них выстрелил?
Чэнь Фэйюй, Дун Цзыцзянь, Гуань Сяотун, принц Фан, принц Чжан, принц Сян…
Фан Синхэ однажды брал заказ на рекламу для одного такого «господина» – тот был гирей, которую не поднять: «спустился в народ» снимать бой-лав[2] – и никаких откликов, даже принц Сян был лучше – у того хоть мемы были.
Так что Фан Синхэ не завидовал ресурсам и привилегиям Хань Ханя – тот их заслуживал, да и… у самого тоже найдётся.
Но орлята никак не могли смириться, ключевой момент был в другом…
— Почему напечатали только его статью, а твою, брат, нет?!
Фан Синхэ пролистал дальше и вскоре увидел специально написанный Ли Циганом «отзыв» или, скорее, «разогрев».
Это была довольно приторная хвалебная статья, мало чем отличавшаяся от рекламных пресс-релизов более поздних времён.
И тут он всё понял.
— Наверное, опубликуют в следующем номере? Дразнят читателей.
— Ох…
Лу Тинтин и несколько девчонок тут же поникли, на лицах – полная безысходность.
— Ждать целый месяц… Это же так долго!
Фан Синхэ не хотел подливать масла в огонь, только улыбнулся, но от его улыбки у девчонок ёкнуло сердце.
— А-а-а! Отойди, прекрати меня гипнотизировать!
…??
Женщины что, с детства такие странные?
Комментарии