Прирожденное духовное тело встречается раз на миллионы – это идеальный посредник между мирами живых и мертвых. Обладатели такого дара чаще всего притягивают к себе нечисть. В народе это называют одержимостью призраком!
Я понял, что это именно то, о чем говорят легенды, но обычно одержимые бьются в конвульсиях и несут бред, а тут всё было иначе. Захватившая меня сущность вела себя как воскресший мастер древности: она летала по скалам и бегала быстрее ветра, будто заново родившись.
В книгах иногда пишут о героях, чьи бессмертные души возрождаются в современном мире. Очнувшись, они могут быть растеряны или, напротив, полны азарта, стремясь покорить этот новый мир.
Чем дольше я наблюдал, тем больше убеждался: моё тело заняла душа какого-то мастера боевых искусств. А я был заперт за собственными глазами, наблюдая, как он носится по лесу, и не имея возможности даже заговорить с ним.
Страх сковал мой разум: неужели мне суждено всю жизнь провести внутри собственной оболочки, видя, как кто-то другой живет под моим именем?
Тело мчалось без устали: через тьму к рассвету, через горные хребты и отвесные кручи. К закату следующего дня моё тело остановилось на вершине холма и со странной улыбкой посмотрело на деревню внизу. Поселение примостилось у воды, тихая речка огибала дома, а вечерняя заря окрашивала клены у берега в золотые тона. Картина была поэтичной и безмятежной.
Но когда я увидел этот прекрасный пейзаж, я содрогнулся от ужаса. Это же была деревня Цилун, где я вырос!
Сердце (точнее, то, что теперь билось в моей груди) наполнилось тревогой: зачем этот захватчик пришел сюда? Что он задумал?
— О, Су Е! — Внезапно раздался мужской голос за спиной.
Моё тело обернулось. Перед нами стоял жилистый мужчина средних лет с голым торсом бронзового цвета. На нем были перепачканные грязью штаны и шлепанцы, а на плече он держал такую же грязную мотыгу – видимо, только что вернулся с полевых работ.
Я не ослышался: моё тело само открыло рот и заговорило. Оно узнало этого человека. Дядя Фан, наш сосед, жил один в свои тридцать с лишним лет. Он был добрым и работящим, сам справлялся и с горой, и с полем. Мой отец как-то пытался сосватать ему невесту, но девушка сочла его слишком простодушным и скучным, и ничего не вышло.
Внутри меня всё перевернулось: сущность, занявшая моё тело, знала моих односельчан!
— Ты откуда идешь? — Дядя Фан указал на обвалившуюся гору Юньфэн. — Там такой грохот стоял, мы все думали, тебя завалило!
— Да я… — ответило моё тело. — Извините, что заставил волноваться. А где мой отец и остальные?
— Твой дедушка вернулся вчера весь в ранах, — дядя Фан помрачнел. — Мы все перепугались не на шутку.
Я вздрогнул. Когда захватчик произносил эти слова, в его голосе проскользнула тень страха. Неужели он боится дедушку? Боится, что тот распознает его истинную природу?
— Дедушка сказал, что уходит в затвор, и просил его не беспокоить. Сейчас никто не знает, где он, — продолжил дядя Фан.
— Понятно, — кивнуло моё тело.
Затем оно вместе с дядей Фаном направилось к моему дому, который я знал до последнего гвоздя. В этот миг я меньше всего на свете хотел возвращаться туда, ведь я уже не был собой.
Я не знал, что эта тварь собирается делать с моим телом. Дома только отец; если случится что-то ужасное, я даже не смогу ему помочь.
В доме послышалась какая-то возня. Я знал: отец, услышав голоса, наверняка вскочил с кровати и несется к дверям.
Так и вышло. Отец выбежал на крыльцо…
Через мгновение у него на глазах выступили слезы. Он бросился ко «мне», крепко прижал к груди и, всхлипывая, произнес:
— Ах ты, паршивец! Если бы с тобой что-то случилось, как бы я потом твоей матери в глаза смотрел!
— Пап! Ну ты чего, успокойся. Со мной же всё в порядке, — ответил «я». — К тому же мама всё равно неизвестно где, кому ты там собрался отчитываться?
Я едва не сошел с ума. Моё сознание билось в истерике. Эта мразь использует моё тело, называет моего отца «папой» и даже знает про то, что я никогда не видел мать. Я хотел вырваться, разорвать этого «себя» на куски, избить до полусмерти. У меня даже появилось дикое желание убить самого себя.
Можно ли быть настолько бесстыдным призраком? Если бы он использовал моё тело, чтобы уйти подальше из Цилун, я бы смирился. Но он решил притворяться мной, жить моей жизнью там, где должен быть я.
Я хотел кричать, но крик оставался лишь беззвучным импульсом. Я хотел рвать и метать, но мог лишь смотреть, как моё тело обживается в моей реальности.
Вскоре вся деревня узнала о моём возвращении. Соседи, тетушки, дедушки и бабушки приходили к нам с расспросами и гостинцами.
Шумиха улеглась. Позже уездные власти прислали спасателей и распределили помощь для деревни.
Комментарии