Глава 22: «Радости и печали племен не имеют ничего общего.»
Лу Яо несколько раз перечитал мольбу Бабушки, чтобы убедиться, что всё понял правильно.
Морское чудовище действительно было ребенком, рожденным женщиной из Племени Восточной реки.
Бабушка объяснила и причину.
Среди младенцев, рожденных в Племени Восточной реки, девочки всегда росли здоровыми. Но если на свет появлялся мальчик, он за короткое время покрывался чешуей, у него вырастал хвост, тело горбилось, и он постепенно превращался в водяного монстра, похожего на ящерицу.
Морское чудовище обладало недюжинной силой, его чешуйчатая кожа была непробиваемой. Они постоянно росли, сбрасывая слой за слоем чешую, пока их короткая жизнь не подходила к концу.
Их единственным слабым местом была невозможность надолго покидать воду.
Что касается причин такого превращения, в Племени Восточной реки сами толком ничего не знали. Женщины лишь говорили, что это дар Бога Молитвы, и рождение морских чудовищ позволяет им господствовать во всей акватории.
Не так давно группа морских чудовищ массово подхватила неведомую ранее болезнь.
Племя Восточной реки не могло их вылечить. Они беспомощно наблюдали, как некогда могучие и грозные морские чудовища теперь одно за другим вяло лежат в воде. Помимо трех уже погибших, часть существ уже всплыла кверху брюхом, пуская пену изо рта – судя по всему, жить им оставалось недолго.
Это заставило Лу Яо немного вздохнуть.
Морское чудовище на сцене: сильное тело, толстая кожа, пугающий облик, истинный тиран вод.
Морское чудовище за кулисами: трагическое происхождение, мучительная судьба, слабое и заторможенное тело, измученное недугом.
Казалось бы, непобедимое в воде существо было не только результатом мутации младенца мужского пола, но и столкнулось с проблемой нехватки медицинской помощи.
В отчаянии Бабушке оставалось только прийти и просить помощи у местного божества.
То есть у Лу Яо.
Но эта просьба поставила Лу Яо в тупик.
К сожалению, я не бог медицины.
Среди чудес были лишь способы создания природных явлений и бедствий, но никакой «Магии великого исцеления» не существовало.
В Племени Чеснока на три сотни с лишним человек, включая шамана, было всего три лекаря. Им едва хватало сил на своих больных, что уж говорить о лечении морских чудовищ.
Бабушка лишь молча молилась у храма, исповедуясь божеству. Эту тайну, касающуюся выживания племени, она не открыла ни пророку, ни шаману.
Лу Яо размышлял.
Причин болезни морских чудовищ могло быть великое множество: слишком холодная или горячая вода, обилие водорослей, влияние климата… возможно, даже появление специфической инфекции, поражающей именно этот вид.
На данный момент он мог лишь констатировать: помочь нечем.
Развитие цивилизации Племени Восточной реки оставляло желать лучшего, зато в Племени Чеснока произошло очередное знаковое событие.
«Письменность постепенно распространяется в Племени Чеснока, люди научились использовать имена».
Под этим уведомлением Лу Яо заметил, что над головами человечков из Племени Чеснока одно за другим начали всплывать их собственные имена.
Пророка звали Нунлай.
Шамана звали Лецан.
Братья Свинья и Рыба тоже наконец получили свои имена.
Тот, что обожал диких кабанов, стал героем по имени Леу, а любитель рыбы – героем по имени Юйцзоу.
В Племени Чеснока выделились две основные фамилии: земледельцы носили фамилию Нун, а охотники – Ле.
Кроме того, из-за появления сетей немногие рыбаки взяли фамилию Юй. Двое плотников звались Му, лекари – Яо, а солевары – Янь.
Вкратце, имя каждого жителя Племени Чеснока происходило от рода его деятельности.
Здесь же стало ясно, что хотя пророк и шаман были вождями племени, статус вождя не был отдельной должностью, освобожденной от труда. Их основным делом оставались земледелие и охота, и в обычное время они продолжали трудиться наравне со всеми.
Использование письменности превратило конкретные имена в уникальные знаки каждого человечка. Рождение имен, в свою очередь, наделило пиксельных обитателей более сложным самосознанием и способствовало тесному общению.
Лу Яо заметил, как двое человечков обмениваются мыслями.
Одного звали Нунюй, другого – Юйхуань.
— Зерно на полях, пшеницу и картофель, можно посадить весной, а собрать зимой, — спросил Нунюй. — А работает ли это так же с рыбой в воде?
— Рыба в воде растет сама по себе, как и пшеница, — ответил Юйхуань.
— А если весной посадить рыбу в землю, вырастет ли её к лету больше?
— Конечно нет. Рыба может жить только в воде.
Вдруг над головой Юйхуаня вспыхнул восклицательный знак:
— А ведь в твоих словах есть смысл. Пусть рыба не растет в земле, но если устроить у реки некое «водное поле», то можно поселить там рыбу. Тогда, как и с урожаем пшеницы, к осени можно будет сразу наловить много рыбы.
— Нужно добавить удобрений, — вставил Нунюй. — Рыба ест червей, а на полях червей полно. Можно кормить этими червями рыбу, тогда она вырастет крупнее и её станет больше.
— Верно!
Оба человечка мгновенно воодушевились и вместе побежали к реке, чтобы начать свои изыскания.
Затем Лу Яо переключил внимание на человечка по имени Мухао.
Мухао был одним из двух плотников племени, и сейчас он занимался заготовкой леса.
Инструменты Племени Чеснока всё еще находились на стадии камня и дерева, поэтому плотник использовал каменный топор, и рубка деревьев требовала огромных усилий. Однако Мухао вел себя на редкость расслабленно: он просто прогуливался в одиночестве, пока помощники выполняли работу за него.
После долгих поисков он нашел отличный способ.
У реки Мухао обнаружил зверьков, именуемых бобрами, которые грызли деревья, чтобы строить плотины. Он начал подкармливать бобров пшеницей и теперь каждый день, отправляясь в лес, брал этих зверьков с собой.
Такой путь развития, напоминающий «кривое» древо навыков, на короткой дистанции оказался весьма эффективным.
Подобных ситуаций было немало.
В этот момент Лу Яо почувствовал, что Племя Чеснока наконец-то выбралось из туманного первобытного состояния. Все начали задумываться о том, как сделать жизнь лучше и как работать эффективнее.
Пока Лу Яо наблюдал за этой панорамой жизни, Изабель, от которой давно не было вестей, наконец прислала сообщение.
Она нашла Племя Бейду в южной пустыне.
Однако, вопреки слухам, от Племени Бейду осталось всего 32 человека. Оазис, где они жили поколениями, был захвачен бандой пустынных монстров. Племени Бейду пришлось практически бегством спасаться в сторону Племени Чеснока.
Потеряв оазис, они столкнулись с катастрофическим сокращением численности – осталось меньше десятой части от былого населения. Из-за поспешного бегства люди Племени Бейду не смогли забрать ценности, они лишь мчались во весь опор на верблюдах.
Когда Изабель встретила их, Племя Бейду как раз наткнулось на шайку пустынных разбойников.
— Эти разбойники одеты в простые черные одежды, но под ними льняное платье, за спинами холщовые мешки, — описывала она. — Это люди из Племени Соляного пруда.
Изабель, как апостол, вмешалась в дело, перебила половину бандитов, а остальных взяла в плен и привела с собой – всего 11 человек.
Человечки из Племени Соляного пруда, притворявшиеся разбойниками, уныло плелись за Изабель, связанные одной веревкой, словно ягоды на ветке.
«Благодаря убеждению апостола Изабель Племя Бейду присоединяется к Племени Чеснока».
«Племя Чеснока и Племя Бейду объединяются, вера немного возросла».
Население увеличилось до 347 человек.
Показатель веры вырос на 120 единиц, общая вера восстановилась до 160 – запас для чудес снова стал достаточным.
Взор Лу Яо приковался к двум видам скота, пригнанного Племенем Бейду.
Верблюд и овца.
Животноводство наконец-то начало обретать очертания.
(Конец главы)
Комментарии