Глава 50: «Когда человек думает, Бог смеётся.»
После скромного праздничного ужина Лу Яо отправил Изабель обратно в пиксельный мир.
Причина – в Кровавом рыцаре.
Шестидесятый уровень, свежеполученный апостол – и радость, и головная боль.
Радость в силе и стойкости: параметры Невида впечатляли. Его умения «Порча» и «Плоть и слабость» идеальны для военной машины.
Но беда – с умом у рыцаря было туго.
В первый же приказ Лу Яо сказал:
— Уничтожить врагов у замка.
— Да, божество. — Невид выскочил с мечом и, не разбирая, кромсал всех подряд. Для него врагом был любой живущий: отбившиеся монстры, торговцы, солевары, пастухи, даже мирно бредущие птицы и кролики.
Если не под покровом Бога Яо – значит враг. Всех под нож.
Лу Яо хватило только на то, чтобы закричать «Стой!» и спросить:
— Что ты делаешь?
— Уничтожаю врагов. — Рыцарь ответил без тени сомнения.
— А люди и птицы опасны?
— Опасные люди. Опасные птицы.
Тут Лу Яо понял: без способности «Мудрость» Невид не способен к самостоятельному мышлению.
Это скорее элитный боевой юнит, способный безукоризненно исполнять лишь прямые приказы.
Проявить инициативу? Забудь.
Теперь очевидно, почему Свистун не сделал из него апостола, оставив героем.
Но, впрочем, на всё своя причина. Такой он и нужен: прост, силен, надежен. Умственность не входит в должностную обязанность бойца-фабрики.
Его роли понятны: фабрика оружия, учебный лагерь, тараном по врагам – три в одном.
Для этого мозги не требуются, лишь лязг мечей и преданность.
Потому Лу Яо оставил его в гарнизоне: тренируй порченых и жди новых приказов.
…
Он отвел камеру к Соляным прудам.
С поглощением Кровавого рыцаря Соляное племя исчезло как самостоятельное. Его земли и дома заняли пришедшие из Племени Чеснока по зову Изабель.
Большинство прежних соляных присоединилось, и население выросло с шести сотен до двух тысяч ста пятидесяти одного человека.
Появились торговцы, новые ресурсы – соль и птицы‑шагачи.
Соль – и еда, и материал для порчи. Птицы давали мясо и перья, из которых ткали тёплые одежды вроде пуховиков.
Боевые силы пополнили порченные. После чисток осталось двенадцать бойцов десятого-тринадцатого уровней.
Единственное сожаление – смерть великана Фореста. Изабель не смогла воскресить его молитвой: бестелесный дух, видимо, давно уничтожен или пленен Свистуном.
Окрестности вокруг были очищены. Лес на севере все еще окутан туманом, но защиту держали энты, пятнистые рыси и стаи волков.
Исследовать дальше надлежало Изабель.
А Лу Яо обратил внимание на главное: развитие веры.
Божеству полагается следить за цивилизацией, подбирать благословения, помогать из‑далека.
До этого он был занят – жертвоприношением Сдирающего кожу, затем наблюдением за рыцарем – и пропустил исчезновение молота из списка даров.
Он задумался.
Всегда двигал цивилизацию по привычной человеческой колее.
А если дать им то, чего они не поймут?
Время подходящее.
Он достал с полки потрепанный том «Высшей математики» и отправил книгу в пиксельный мир, затаив ожидание.
Через мгновение вокруг храма послышались возгласы:
— Дар Бога!
— Божество ниспослало благодать!
— Что это?
— %￥&*））*@！￥…
— Совсем непонятно!
— Символы, рисунки… ничего не ясно!
Лу Яо хихикнул: сам бы сейчас не всё понял, давненько матан не открывал.
Над головами пиксельных людей вспыхивали знаки вопроса, каждый строил догадки.
— Возможно, это книга, как стать богом! Я должен понять её, и тогда стану как он!
— Это запись о божественной истории, а может, пророчество! Я переведу её, даже если жизнь уйдет!
— На ней священные письмена! Черт, почему я их не понимаю… ладно, завтра продолжу. Пойду рыбачить.
— Пророк умер, теперь никто не истолкует волю Бога… бедный пророк!
— Апостол точно поймёт. Надо переписать книгу и спросить у неё. Она так прекрасна – знает всё…
…
Ближе всех к Богу теперь был астролог Шахань.
Над ним всплыл прямоугольник: «Значит, в книге заключена суть веры, и мы должны постичь её и нести по миру?»
Смотря на эти догадки, Лу Яо невольно вспомнил поговорку: человек думает – Бог смеётся.
И правда.
Он всего лишь ставил эксперимент.
В Племени Чеснока нашёлся один, кто видел иначе.
— Эта тонкая мятая книга сделана из травы, — сказал юный изобретатель Юйлянь, тот, что создал парусно‑вёсельную лодку. — Хочу разобрать её, посмотреть, как сделана.
На другом конце старый вождь Юйцзоу молчал.
(Конец главы)
Комментарии